Home Журнал «Ориентация» Ориентация №4 НОВЫЙ ИСХОД К ВОСТОКУ? ИДЕОЛОГИЯ ЕВРАЗИЙЦЕВ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

Полезные ссылки


Северная Корея

НОВЫЙ ИСХОД К ВОСТОКУ? ИДЕОЛОГИЯ ЕВРАЗИЙЦЕВ И СОВРЕМЕННОСТЬ PDF Печать E-mail
Автор: Ю.А. Курьянов   
11.07.2011 11:52
Индекс материала
НОВЫЙ ИСХОД К ВОСТОКУ? ИДЕОЛОГИЯ ЕВРАЗИЙЦЕВ И СОВРЕМЕННОСТЬ
Евразийцы и большевики: синхронность исхода к Востоку
Роль тюркского фактора в идейных построениях евразийцев
Евразийство в современной «идеологической борьбе»
Все страницы

ОРИЕНТИРЫ И ПРИОРИТЕТЫ



В 1921 году в Софии был издан сборник «Исход к Востоку». Это издание положило начало новому идейному направлению — евразийству. В последние годы после длительного забвения изданы почти все основные работы евразийцев1. О евразийстве написано много и с разных идейных позиций2. Этот пристальный интерес вызван злободневностью, повторением исторической ситуации крушения державы и поиском имен и смыслов тому, что начинает формироваться на ее месте. В такой ситуации евразийство вновь стало актуальным. Поэтому есть смысл обратиться к рассмотрению идеологии евразийцев: что это было вчера, что есть сегодня и чем может стать завтра.

I

Евразийство как идеология исторической обиды

Почему именно в эмиграции, сразу после окончания гражданской войны в России возникло евразийство? Идеологи евразийства — Н. С. Трубецкой, П. Н. Савицкий, П. П. Сувчинсклй и другие были активными противниками большевиков. Но к этому времени военно-политическая победа большевиков в гражданской войне стала бесспорным фактом. В том же году, когда в Софии вышел сборник «Исход к Востоку», в Праге был издан его близнец по жанру — «Смена вех». Основной лейтмотив сборника «Смена вех» выражен названием статьи С. Чахотина «В Каноссу!» «Сменовеховцы» безоговорочно признавали победу коммунистов и. исходя из этого, формировали новую стратегию русского патриотизма: «Патриотический долг нашей интеллегенции — отказаться от вооруженной борьбы, более того бороться со всякими попытками в целях борьбы еще дальше дезорганизовать и разрушить нашу Родину»3.

Однако далеко не все представители эмиграции были согласны с призывом идти в «большевистскую Каноссу». Но в то же время интеллектуальная честность требовала дать ответ на вопрос о причинах победы большевизма. Эту задачу и попытались решить евразийцы. Они, с одной стороны, дали историософское объяснение крушению императорской России, а с другой — попытались избежать компромисса с коммунизмом, обрисовав свою альтернативу дальнейшего развития страны.

Но лучше предоставить слово самим евразийцам, которые в лапидарной форме выразили свой «символ веры» в своеобразных тезисах «Евразийство (Формулировка 1927 г.)»: «Россия представляет собою особый мир. Судьбы этого мира в основном и важнейшем протекают отдельно от судеб стран к западу от нее (Европа), а также к югу и востоку от нее (Азия).

2. Особый мир этот должно называть Евразией. Народы и люди, проживающие в пределах этого мира, способны к достижению такой степени взаимного понимания и таких форм братского сожительства, которые трудно достижимы для них в отношении народов Европы и Азии.

3. Признак своеобразия представляет собой черту, характеризующую историю российско-евразийского мира в ее динамическом развертывании. Формы же своеобразия различны в различные эпохи...

4. Однако отличительные для императорской России стремление ее правителей рабски копировать Запад означало, что ими утрачено понимание реальных свойств и особенностей российско-евразийского мира. Такое несоответствие должно было повлечь катастрофу императорской России. Катастрофа эта последовала в революции 1917 г...

8. Подчиняясь силе жизни, компартия осуществила в пределах России своеобразный строй, не похожий ни на что, имеющееся в других частях мира. Однако, по самосознанию, компартия является западнической. Она не только исповедует начала западного социализма (Карл Маркс), но и полагает, в лице виднейших деятелей, своей задачей наса;кдать в России элементы западной культуры. В этом смысле компартия повторяет политику правительства и социальных верхов императорской России»4.

Евразийцы, таким образом, выводили крах России из «двухвекового шабаша европеизации». Именно европеизация открыла дорогу к победе большевизма, но и сами большевики, идя путем Запада, потерпят неизбежнее фиаско. С самим тезисом евразийцев о том, что любая попытка развивать Россию по западным образцам ведет к катастрофе, не имеет смысла спорить. Сейчас мы видим второе, только в этом веке, подтверждение этой истины. Но не зря Г. Флоровский (сам числивший себя некоторое время евразийцем) писал: «Нельзя замалчивать евразийскую правду. Но нужно сразу и прямо сказать — это правда вопросов, но не правда ответов, правда проблем, а не решений»5.

Идеологи евразийства, поставив диагноз оолезни, посчитали это достаточным для лечения. Если Запад — источник болезни, то спасение в уходе от него. Само название первого сборника, вне зависимости от их желания, говорит само за себя.

Историческая концепция евразийцев наиболее полно изложена в работах Г. Вернадского, Н. Трубецкого, П. Савицкого, Л. Карсавина. По этой концепции ключевое событие российской истории — «выбор Александра Невского»6.

Оказавшись между татарами и Западом, Александр Невский предпочел союз с Золотой Ордой для того, чтобы противостоять натиску каталической Европы. Это спасло русскую церковь, самобытность и духовность, так как татары ограничились внешним покорением Руси. Более того, само включение русских земель в Золотую Орду помогло выработке нового типа государственности, так что Москва — это своеобразная преемница империи Чингизидов на просторах Евразии. Не зря евразийцев прозвали «чингисханчиками».

При этом как-то вне понимания остался простой факт. Сама необходимость выбора между Западом и Ордой была вызвана, по словам русского историка Полевого, «оглушающим ударом Азии». Не будь Орды, она бы и не стала альтернативной Западу, а не обескровленная татарским нашествием Русь и в одиночку легко бы отразила натиск католического мира. Конечно, выбор между убийцей и грабителем всегда делается в пользу последнего, но это ни в коей мере не должно служить оправданием грабежа.

Что касается модели государственности, которой монголы якобы научили Русь, то с этим можно поспорить. Новый тип государственной власти, отличный от аморфной «киевской модели», начал складываться еще до татарского нашествия в Северо-Восточной Руси. Достаточно вспомнить, что В.Ключевский писал о князе Андрее Боголюбском: «В лице князя великоросс впервые выступил на историческую сцену».

В связи с ролью Востока в истории России, интересен и вопрос о петровских реформах, которые призваны были ликвидировать «отсталость России».

Сама технико-технологическая отсталость России была перманентным явлением весь посттатарский период нашей истории. И это не случайно. Страна три века была вынужденным донором ненасытной «Великой Степи» (как в советское время была добровольным донором бездонного «революционного Востока»). Сама лихорадочная петровская модернизация глубочайшей исторической причиной имела многовековой восточный грабеж России, приведший к замедлению ее развития.

Неужели блестящие интелектуалы-евразийцы не понимали столь очевидных вещей? Видимо, нет. Человек не видит очевидностей, когда не хочет этого. Евразийство — это идеология обиды. Обиды в первую очередь на Запад. «Идейные технологии», порожденные Европой, способствовали крушению императорской России и одновременно легли в основу большевистского аппарата насилия. Евразийцы одними из первых поняли то, о чем как об откровении пишут уже в наше время «новые философы» на Западе: «Они полагают, что на протяжении многих десятилетий политика Запада в отношении России диктуется логикой солидарности двух элит... в деле обуздания русского народа, воспринимаемого в качестве непредсказуемой, «варварской» стихии. Марксизм и марксистский режим в этом плане оцениваются как жесткая технология обуздания черни, импортированная с Запада после того как прежние более мягкие технологии, использовавшиеся для этой цели царским режимом, оказались бессильны»7.

Евразийцы также не могли простить Западу то, что он не оказал серьезной помощи «белому _делу», бросил на произвол судьбы русскую эмиграцию, очень быстро нашел общий язык с коммунистическим режимом в России.

Однако евразийцы были обижены не только на Европу, но и на Россию. И причина здесь та же, о которой открыто говорили «сменовеховцы» — русский народ не поддержал свою национально мыслящую элиту в ее борьбе с большевизмом. И. Солоневич впоследствии писал, что несправедливо обвинять русский народ в том, что он не понял генерала Деникина, не лучше ли спросить, почему Деникин не понял народ. Величины-то все же несоизмеримые. Но евразийцы, как и абсолютное большинство эмиграции «первой волны», не смогли адекватно оценить феномен отчуждения народа от «белой» элиты.

Реакция евразийцев была типично интеллигентской, хотя сами они осуждали интеллигенцию как явление западное. Они отреклись от дореволюционной России, за которую еще вчера готовы были умереть, и начали искать идеал в пику большевикам не в будущем, а в глубоком прошлом, и в пику отвергнувшей их России не в ней самой а в некоей «евразийской идее». Можно утверждать, как это ни покажется парадоксальным, что в этом идеологи евразийства были типичными западниками

В чем алгоритм западничества? Это — нахождение модели, страны-образца, равняясь на которую и необходимо быстро, искусственно, а значит насильственно «перестроить» собственную страну, чтобы максимально приблизиться к «идеалу». Идеал же выбирается по принципу «гонки за лидером». Это должна быть страна, продемонстрировавшая все внешние признаки величия: материальная и военная мощь, организация, успехи во внешней политике. Для Петра I это была Швеция, для западников середины XIX века — Англия и Франция, для западников нашего времени — США.

Но не всегда идеал был на Западе. Первым «западником» в российской истории стал Иван Грозный. В его время «страной-образцом» была Турция. Перед ней трепетала вся Европа. Главным идеологом внешней и внутренней политики царя Ивана, сделавшей его Грозным, выступил дворянский публицист (если выражаться по-современному) Иван Пересветов. Основной его труд — «Сказание о Магмет-султане» изображал Турцию как образец для подражания. К чему привела попытка Грозного «отуречить» (по-современному — европеизировать) Россию, хорошо известно.

Что касается евразийцев, то они нашли свой «идеал» в некоем туранско-тюркском архетипе, из которого выросло, по их мнению, почти все лучшее, что было в Московской Руси. «Прививка к русской психике характерных туранских черт сделала русских тем прочным материалом государственного строительства, который позволил Московской Руси стать одной из обширнейших держав... Мы имеем право гордиться нашими тюркскими предками не меньше, чем предками славянскими»8.

Почему жертвам страшного насилия предлагают почитать память насильников! Перед нами типичное проявление идейного садомазохизма, столь свойственного российской интеллигенции. Кстати, реакция столь любимой нашими западниками Европы была бы другой. Она, как шутил один юморист, потребовала бы от всех наследников Орды возместить ущерб за иго с набежавшими за столетия процентами. Требуют же от нас французы вернуть царские долги, хотя они уже многократно оплачены и русской кровью и русским золотом. Развивая свои идеи дальше, евразийцы считали, что этот «туранский идеал» нужно «вспомнить», чтобы найти выход из тупика, в который завела Россию европеизация.



 
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 
Яндекс.Метрика

Rambler's Top100