Home Журнал «Ориентация» Ориентация №2 Маргинальные черты студенчества и истоки агрессии

Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

Полезные ссылки


Северная Корея

Маргинальные черты студенчества и истоки агрессии PDF Печать E-mail
Автор: Андрей Владимирович Заворин   
17.07.2011 13:06

ГИПОТЕЗА


 

Среди множества причин взрывов насилия, периодически потрясающих общество, можно пожалуй, особо выделить одну, которая подводит общую основу под всевозможные проявления агрессии в истории человеческого общества. Поэтому я предлагаю на суд читателей еще один взгляд на данную проблему. Сначала же определим, что такое маргинальность?

* * *

Впервые понятие маргинальности было введено Робертом Парком при исследовании межэтнических конфликтов. Слово пришло из латинского языка и буквально звучит как «marginalis», что означает — «крайний, пограничный». Р.Парк называл маргинальными тех людей, которые находятся на границе между двумя и более социальными мирами, но не принимаются ни одним из них, как полноправные участники. При этом маргинальность использовалась им в качестве объяснения межэтнических конфликтов.

Попробуем более полно охарактеризовать маргинальность, отталкиваясь от определения Р.Парка. Для наглядного примера обратимся к реальному факту нашей суровой действительности.

Семья Н. Приехала из Ташкента в небольшой сибирский городок областного значения. По национальности муж — русский, жена — туркменка; их дочь пошла в первый класс. Муж до переезда работал главным специалистом небольшого предприятия, она была домохозяйкой. В Ташкенте семья бросила частный дом и сад, отдав их в бесплатную бессрочную «аренду» своим родственникам. Здесь, в Сибири, у мужа живет мать в однокомнатной квартире и дорабатывает свой предпенсионный стаж бухгалтером мелкой конторы. Такова вкратце история этих беженцев, вполне рядовая и привычная. По определению Парка эти люди — маргиналы, так как они попали в напряженную, а, возможно, конфликтную этническую ситуацию.

Попробуем определить, что же сближает и характеризует множество похожих или не очень похожих случаев, в которых главные действующие лица — маргиналы. Анализ позволяет сделать несколько предварительных выводов.

Во-первых, маргинал попадает в незнакомую (чаще — инонациональную) среду, отличную от его привычного окружения. Необходима адаптация к новым условиям жизни, которая сопровождается ломкой прежних стереотипов поведения, изменениями мотиваций, речевых конструкций и мышления, что не проходит безболезненно для психологии человека.

Во-вторых, маргинал, попадая в чужую среду, не имеет там'определенного, устойчивого места в социальной иерархии, что выражается внешне в отсутствии подходящей работы, карьеры, личных связей... Очень часто у него отсутствует и какая-либо крупная собственность, что негативно отражается на лояльности к нему со стороны закона (в лице местного представительства).

Питирим Сорокин, определяя источник радикализма и революционности социальной группы, говорил о подавлении «базовых инстинктов», среди которых был и инстинкт собственности. Для маргинала характерны низкий правовой и социальный статус, неудовлетворенный инстинкт собственности.

В-третьих, маргинальность имеет тенденцию к возникновению на географической периферии. Удаленность от центра, но отождествление себя с ним по значимости является дополнительным источником внутренней неудовлетворенности.

Так складывается стрессовая ситуация, которая — лишь вершина айсберга. Это будет драма внутреннего конфликта и раздвоения, постоянно зреющий взрыв. Когда он произойдет и во что воплотится — вот два основных вопроса, ответа на которые пока нет.

При определенных условиях формируется маргинальная культура, которая, однако, имеет ряд отличий от привычного понимания термина «культура». В данном контексте культура рассматривается как система общих ценностей и норм, имеющих символический эквивалент в культуре материальной. Исполнение и реализация этих ценностей и норм определяет принадлежность конкретного человека к данной культуре. Культура имеет обычно географические рамки, а существование культуры во времени делается возможным при преемственности ее ценностей следующими поколениями. Возникновение и смена культур объясняется логикой исторического развития общества. Что же тогда такое — маргинальная культура? Ее внутреннее содержание и определение несколько иное.

Появление маргинальной культуры стихийно и предопределено искусственно созданными условиями. Следовательно, время существования маргинальной культуры невелико и определяется только ситуационной необходимостью. У маргинальной культуры нет своей традиции и преемственности, кроме тех общих черт, что заложены в самой ее природе. Можно, конечно, наблюдать некоторое единство и целостность маргинальной культуры, но ее внутренние разнородность и противоречия в любой момент готовы разрушить это единство, что и происходит сразу, лишь исчезают связующие нити, в этой культуре заложено ядро саморазрушения, и это делает ее источником маргинальной агрессии, а сама социальная нестабильность говорит о маргинализации общества.

Известный французский социолог Бурдье использует понятие капитала, понимая под ним возможности, мобилизуемые для реализации и воплощения. Говоря о различных формах капитала — социальном, экономическом, культурном и символическом — Бурдье по сути сводит любые социальные конфликты (в том числе, как частный случай, и классовую борьбу) к соперничеству за право обладать и распоряжаться различными формами капитала. В нашем обществе монопольное право на это дает власть, поэтому иначе борьбу за капитал можно назвать борьбой за власть. Понятие капитала Бурдье определяет достаточно широко. Под социальным капиталом подразумевается все те возможности, которые человек получил благодаря своему социальному положению, определенному преимущественно еще при его рождении. Культурный капитал приобретается через образование и овладение различными гранями культуры. Символическим капиталом могут быть престиж, репутация, высокий профессиональный статус, награды и знаки отличия, личные знакомства и т. п. Под экономическим капиталом понимается доступ к деньгам, ресурсам и возможность их рационального применения. Экономический смысл существования этих форм капитала заключается в том, что у каждой из них есть свои символические ценности, обладание которыми открывает доступ к повышению своего социального статуса и без которых повышение статуса практически невозможно.

Для маргинала характерно отсутствие или дефицит перечисленных форм капитала. Маргиналы лишены возможностей участия и, тем более, шансов на успех в этой борьбе за власть. Позиция маргинала по отношению к власти очень отдаленная, он находится в оппозиции к существующей власти, а в крайних проявлениях — в отрицании власти вообще.

Таково влияние маргинальности на политические взгляды и пристрастия. Это влияние нередко выражается в политическом радикализме. Если проанализировать весь спектр политических воззрений, то маргинальность будет возрастать тем больше, чем левее или правее политическая позиция. В социальном пространстве маргинальность возрастает в основном по мере удаления от центра, который характеризуется элитарностью.

Однако, политика — не главное поле деятельности маргиналов. Экономическая неопределенность — одно из условий существования маргинальности, поэтому в бизнесе маргиналы находят свое место в инновационной деятельности или венчурном бизнесе; это может быть и теневая экономика. Большая политика требует дисциплины, это — игра по строго регламентированным правилам, которые именуются Законом и Этикой. Здесь для маргиналов нет места, их удел — дистанцироваться от общих правил. Но овладение культурным капиталом имеет гораздо меньше препятствий, и здесь маргиналы проявляют себя гораздо ярче.

Культура предлагает человеку знаковые коды, которые дают возможность для творчества и самореализации. Живопись, литература, музыка — это удел тех, кто творит, чтобы изменить что-то в мире, это — удел маргиналов. Дуали-стичность мировоззрения, формирующаяся в процессе столкновения и взаимодействия с несколькими культурами, дает простор для творчества, создания нового. Кроме того, овладение культурным капиталом есть путь к овладению властью, что придает этому дополнительную ценность в глазах тех, у кого другие возможности резко ограничены. А культурные коды позволяют окружающим идентифицировать друг друга по социальному положению «выше-ниже».

Еще большей доступностью для приобретения является символический капитал. Овладение им стабилизирующе влияет на маргиналов, поэтому можно и нужно использовать этот капитал для снятия агрессивности и конфликтности в обществе.

Еще один интересный аспект имеет данная проблема. Это — реализация и внешнее выражение маргинальности. Она имеет своеобразный энергетический заряд внутренней неудовлетворенности. В моменты кризисов, экстремальных ситуаций, он выплескивается наружу, и вопрос заключается в том, удержится ли поведение и деятельности маргиналов в рамках легитимности. Если да, то, вероятно, это будет созидательная творческая и инновационная деятельность. Здесь огромную роль играет значимость легитимности и идей ненасилия в данном обществе. Когда приоритет закона в регулировании общественных взаимоотношений падает, возрастает значение иных каналов регуляции, где решающую роль начинает играть сила.

Насилие становится обыденным и привычным способом решения любых вопросов, начиная от личных проблем и заканчивая государственными. Власть, потерявшая легитимность и прибегшая к насилию (например, при выполнении полицейских или фискальных функций), порождает ответную волну противодействия, порождает насилие. Это может быть политический ультрарадикализм, насилие физическое и сексуальное, идеологическое и экономическое... связующей нитью здесь будет противозаконность и антигосударственная направленность всех действий, а основной движущий механизм — это маргинальный статус.

Обратимся к истории России столетней давности, времени неспокойному и бунтарному, за которым последовали 1905 и 1917 годы и проследить, что же явилось источником агрессии и нестабильности в обществе.

Ричард Пайпс в монографии «Россия при старом режиме» анализирует состояние страны во II половине XIX века. Он выделяет пять мыслительных центров России. Попробуем взглянуть на них с точки зрения присутствия маргинального статуса.

Салон. Его аристократичность и элитарность не оставляли в нем места для маргиналов.

Университет. Несмотря на очевидные идеологические функции, он, как производитель культурного и символического капитала стал притягательным для маргиналов целью. Смещение соотношения поступающих и учащихся в лицеях и университетах в пользу «средних» и «низших» сословий заставило царя принять «циркуляр о кухаркиных детях». Это была реакция самозащиты власти. «Последние полвека своего существования — пишет Пайпс, — старый режим находился в состоянии войны со студенчеством (Р.Пайпс. «Россия при старом режиме», М, 1992, с.344). И было за что! Покушения на Александра II, бунты, митинги, народническое движение. Вся эта антидержавная ересь шла из стен университета.

Кружок. Существование при запретах, преследованиях и под зорким оком цензуры само за себя говорит об оппозиционности кружков. Их спектр велик — от террористических групп заговорщиков до легальных литературных обществ. Выполняя свою задачу разными путями — будь то террор, заговор, революционная пропаганда или мирное просветительство — все они сходились в одном: изменение существующего режима.

Толстый журнал, как легальный печатный орган, занимался просветительской деятельностью, а цензурный контроль лишал его возможностей какой-либо пропаганды. Журналы действовали в рамках политической этики. Если они переставали соблюдать «правила хорошего тона», то их попросту закрывали. Толстый журнал в России не мог стать выразителем оппозиционной идеологии.

Земства, созданные для помощи царю и правительству в подготовке и проведении реформ, также действовали в рамках легитимности, как государственный представительный орган.

Таким образом, наибольший уровень маргинальности был характерен для университетов и кружков (в большинстве своем связанных с университетами). Маргинальные черты студенчества проявились наиболее ярко, что подтверждают косвенно и статистические данные.

Статистика привлеченных за государственные преступления с 1884 по 1890 гг. Предоставляет следующие данные: для занимающихся либеральными профессиями и учащихся — 53,3% от общего числа осужденных, для лиц неопределенных занятий — 19,9%, остальные — 26,8%. (Остроумов С.С. Очерки по истории уголовной статистики дореволюционной России., М, 1981, с.269). А по признаку образованности за государственные преступления осуждено в те же годы: лиц с высшим образованием — 34,2%, лиц со средним образованием (в том числе лицеи и гимназии) — 33,2%, другие — 32,6% (Остроумов С.С. Преступность и ее причины в дореволюционной России, М, 1969, с. 179). Учитывая, какую долю составляла образованная часть России среди всего населения, результат показывает на прямую и сильную зависимость данных показателей сильно дифференцированная среда студенчества, обладая статусом маргинальности, встала на путь реализации своего статуса через насилие и пропаганду идей насилия. К этому подталкивало отсутствие или дефицит экономического, социального и символического капиталов, а также невостребованностью культурного капитала.

Однако здесь появляется несколько неожиданный вывод. Пайпс замечает, что «первый русский университет, Московский, вряд ли оказал глубокое интеллектуальное воздействие на страну» (Р.Пайпс, 1992, стр. 343). Он функционировал как производство интеллектуальной элиты, что не могло не наложить свой отпечаток на содержание и статус образования в Московском университете. Не нужно принижать той революционизирующей роли, которую он сыграл в истории,однако, в неменьшей степени, и даже, в большей степени оплотом оппозиционности и радикализма были периферийные университеты: Харьковский, Казанский, Варшавский, Дерптский, Одесский и др. Такова ситуация со студенчеством сто лет назад. Что же изменилось в студенчестве настолько, что оно стало социально пассивным слоем общества?

Нужно заметить, что у студенчества не исчезла маргинальность, она закреплена в самом статусе студента. Большинство студентов университетов — иногородние, в основном живущие в пределах Сибири, хотя есть и из других районов России. Социальный состав студентов разнородный, а их статус определен до поступления в ВУЗ экономическим и социальным положением родителей. Поступление в ВУЗ привело их к необходимости адаптации в новой обстановке.

В нашем обществе студенчество имеет в целом неполноценный статус. Например, это отражается в невозможности улучшить очень шаткое финансовое положение, в трудностях с трудоустройством. Значительная часть студентов не обладает собственностью и статусом собственника (владение дома, квартиры, машины, предприятия и т. п.). Закон, при всех его положениях и льготах, ограничивает права и дееспособность студентов. Финансовое положение студенчества неустойчиво. Низкая стипендия, вынужденная помощь родителей, случайные заработки не удовлетворяют их потребностей и запросов. У них нет определенного места в социальной иерархии, но есть неудовлетворенный уровень притязаний на высшее образование, рабочее место, перспективы профессионального роста, карьеры и т. д.

Университеты Сибири расположены вдали от столицы, центра, на периферии. Отождествление со столичным образованием, но более низкий престиж образования делается дополнительным фактором при формировании внутреннего конфликта, который и становится основой маргинального статуса.

Студенчество формирует свою маргинальную культуру, имеющую ряд особенностей: неустойчивость объектов и субъектов этой культуры, разнородность (при видимой целостности), недолговечности и слабую преемственность. Однако потенциальная агрессивность студенческой маргинальной культуры реализуется по иным каналам, чем революционность и радикализм.

Политическая пассивность студенчества объясняется скомпрометированностью власти и политики вообще и характера для значительной части общества. Социальный капитал в условиях стихийного структурирования и стратификации общества не имеет притягательного значения. Культурный капитал во время глобального грабежа и растаскивания государства также не ценится. Овладение им возможно только для длительной перспективы. Гораздо привлекательнее и престижнее экономический капитал, и основные усилия «новых людей» направлены именно сюда. Здесь утоляется «инстинкт собственности», обретается некий твердый социальный статус и реализуется потенциал маргинальности.

Конечно, это — теневая экономика, коммерция и приватизация. Законы бездействуют (отсутствует высший арбитраж), и идет грандиозное противостояние полуразвалившегося государственного аппарата и новой буржуазии, которая уже прошла стадию первоначального накопления. Идет противостояние сил, где насилие оправдывается благими намерениями, а они, в свою очередь, исчезают за стеной насилия. Студенчество не остается в стороне, становясь источником и средой насаждения идей насилия — политического, физического, сексуального, идеологического. Эти процессы не полностью, но во многом компенсируются ростом интереса к религиозным идеям среди молодежи, общественной пропагандой идей ненасилия.

Другой способ самореализации — это приоб ретение символического капитала, которое часто происходит в пре-ступном (преступлении) через рамки закона. Этот способ заключается в приобретении социально значимых символов, отличительной общей чертой которых является чувство принадлежности к состоятельному слою. Значимыми символами сейчас являются как экономические — иметь кожаную куртку, парфюмерию от «Ив-Сен—Лоран», акции, машину-иномарку, коммерческий диплом экономического или юридического образования, так и неэкономические — иметь возможность побывать за границей, обширные личные связи и знакомства с «нужными людьми», общепризнанные успехи в спорте, бизнесе или профессии. В целом значимыми будут любые другие, символы, которые выделяют и приближают человека к элите.

Вместе с этим идет переориентация социальных установок: общественные приоритеты заменяются частными, личными, а общественное поприще становится менее престижным и модным. Пока развитие общества происходит в сравнительно стабильных условиях, такое положение, вероятно, будет сохраняться и дальше, личный интерес и дальше будет определять поступки людей. Однако, по мере роста нестабильности, в период экономических и политических кризисов появляется общая проблема, которая сплачивает людей, общество. Одновременно произойдет интеграция маргиналов, их статус начнет играть определяющую роль в поведении, а интеграция произойдет на единой скрепляющей основе — пробуждении агрессии.

Полным ходом идет процесс поляризации и стратификации общества. Поэтому сейчас особенно необходима грамотная и продуманная социальная политика, которая сможет остановить общество перед гранью социального взрыва и задержать процессы маргинализации.

* * *

Не случайно в заглавии работы говорилось именно о студенчестве. Если школа — это «будущее» России, то студенчество — это ее сегодняшний и завтрашний день. Давайте будем думать и о дне завтрашнем!

Кемерово. Май, 1994

Послесловие «Ориентации»

Нам импонирует смелый подход автора. Несмотря на его явно либеральную лексику, сама тема потенциально содержит массу неожиданностей и реальных открытий, особенно в том случае, если раскрыть ее на почве традиционализма. Обычно само понятие «маргинал» ассоциируется у нас с каким-нибудь «трудным» подростком из пролетарских кварталов. Маргинальность, собственно, и пытались усматривать именно там, в пролетарских кварталах. А потому представляется весьма неожиданным допущение мысли о том, что маргиналами могут быть заполнены студенческие общежития, и что выходцы из этой среды составляют нашу интеллектуальную элиту, мозг нации. Понятно теперь, куда мы зашли с такими «мозгами»!

Возможно, маргинальность в той или иной степени присуща студенчеству вообще — не только нашему. Вспомним предшественников современных студентов — средневековых европейских школяров, прославившихся своими кутежами и развратом. Однако для наших, советских и постсоветских, студентов маргинальность характерна в особенности. Еще в царской России, как справедливо замечает автор, высшее образование, в отличие от Западной Европы, было относительно доступным для широких слоев населения. Так, «плата за учение в русских университетах была сравнительно очень низкой, кроме того, в них было множество «стипендиатов» из крестьянских и иных бедных семей» (см. Пушкарев С.Г. «Обзор русской истории», М.. 1991, прим. 84, стр. 341). Такие показатели для «темной» и «отсталой» России, обогнавшей в своем либерализме хваленый демократический Запад, весьма впечатляют и одновременно настораживают. Известно, что своей революционной деятельностью особенно прославилась так называемая разночинная интеллигенция. Если использовать параметры автора, то разночинец — типичный маргинал. Учтем к тому же, что университетское образование для России — православного государства, было европейской диковинкой. Будущий разночинный интеллигент или вообще какой-нибудь сын крестьянина, вырываясь из тесных рамок патриархального быта с его строгими правилами, начинал ощущать себя неким адептом «свободного» европейского духа. И именно этот заманчивый идеал «свободы» был, судя по всему, решающим фактором в формировании жизненного выбора, нежели тяга к знаниям, любовь к науке и т. д.

В советское время эта ситуация еще более усугубилась, когда началось форсированное создание новой «советской интеллигенции», при котором выходцы из так называемых трудовых сословий откровенно потянулись «на свет», проклиная свое «рабское», «темное» прошлое. Это и был, собственно, единственный стимул при создании советской интеллектуальной элиты, официально именуемой «интеллигентской прослойкой». Образование получалось ради образования — даже не вдаваясь в специализацию и игнорируя такие понятия, как призвание, наклонности, смысл жизни и т. д. Причем сама методика советского высшего образования, сама, так сказать, «технология», не изменившаяся и по сей день, была как раз приспособлена для такого отношения к знаниям. Наш студент практически не несет никакой ответственности за свой интеллектуальный уровень. Особенно это характерно для технических ВУЗов, из стен которых, кстати, вышла основная масса советских руководителей. Обучение происходит в основном путем выполнения рутинных стандартных операций, смысл которых зачастую не ясен и самому студенту. Такое образование можно уподобить большому конвейеру, с той лишь разницей, что в данном случае все «детали» собираются практически в полном беспорядке. Пагубность такой методики заключается не столько в ее нерациональности, сколько в том, что она формирует легкомысленного «образованна», который привыкает к безответственности и в итоге становится до боли знакомым «идиотом-начальником», вечно боящимся принять собственное решение и способного лишь на мелкие авантюры, в которых он практиковался еще со студенческой скамьи.

Таким образом, наша «элита» и впредь будет представлять печальное зрелище. И, увы, изменить маргинальный статус студенчества с помощью каких-либо социальных программ не представляется возможным, ибо здесь неизбежно возникает вопрос: «А судьи кто?» Ведь маргинал, каких бы успехов он не достиг, устраивая свою жизнь, мыслит мерками маргинала и инстинктивно готовит себе достойную замену. Сегодняшние «демократические» вожди наглядно подтверждают это...

 
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 
Яндекс.Метрика

Rambler's Top100