Home №11 ВОЕННЫЕ И СУДЕЙСКИЕ. Стиль борьбы и парадигма власти - 1. Поединок и террор: два стиля борьбы

Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

ВОЕННЫЕ И СУДЕЙСКИЕ. Стиль борьбы и парадигма власти - 1. Поединок и террор: два стиля борьбы PDF Печать E-mail
Автор: О.Н. Носков   
23.01.2011 17:55
Индекс материала
ВОЕННЫЕ И СУДЕЙСКИЕ. Стиль борьбы и парадигма власти
1. Поединок и террор: два стиля борьбы
2. Истоки и структура политической субординации
3. Пирамида власти: герои и «наследники»
4. Война и политика. Стиль борьбы в условиях современности
5. Внутренний механизм советской драмы
Заключение
Все страницы

Как правило, дух войны выводят из духа насилия. Во всяком случае, так принято считать в наши дни. При этом само насилие воспринимается всегда как-то «недифференцированно», а потому и трактуется оно весьма однозначно — как нечто единое по своей изначальной сути.

Тем не менее мы прекрасно понимаем, что насилие насилию рознь. И даже в такой области, как вооруженная борьба, насилие может принимать принципиально различные формы. Можно, например, бороться с противником открыто и по правилам, а можно — нанося удары исподтишка, оставаясь при этом максимально недосягаемым для ответного удара. Ведь есть существенная разница между столкновением на равных, лицом к лицу, и предательским ударом в спину. Насилие имеет место в обоих случаях, однако формы его выражения здесь совершенно различны, даже с точки зрения морали (хотя современная мораль в такие тонкости уже не вдается).

Указанные только что методы борьбы отражают разные поведенческие стереотипы, в соответствии с которыми каждый человек использует насилие в отношении своего противника. На основе таких, казалось бы, несущественных моментов возникли два принципиально отличных друг от друга стиля борьбы — стиль поединка и стиль террора. Оба стиля являются некими социально-психологическими «прафеноменами», из которых, в свою  очередь, «произрастают» те или иные формы власти с характерным для них восприятием войны и отношением к противнику. Пусть это не покажется странным, но корни любой стратегии уходят именно в эту «прафеноменальную» почву. Даже современные вооруженные силы несут на себе отпечаток того или иного стиля борьбы. Только по причине нашего особого «недифференцированного» восприятия нам не удается обнаружить это с первого взгляда: всевозможные нагромождения техники скрывают от нас самое существенное — ту «прафеноменальную» основу, которая осталась неизменной с глубокой древности. Сохраняясь под спудом многочисленных вторичных форм, она тем не менее так или иначе просматривается за всеми атрибутами современной социально-политической системы.

Рассмотрим теперь оба стиля борьбы в их, так сказать, «первозданной чистоте» — в контексте тех духовных традиций, в лоне которых они зародились.

Традиция поединка. Поединок как стиль, надо полагать, восходит к культуре древних ариев и когда-то в той или иной степени был присущ практически всем индоевропейским народам, которые и распространили его по всему свету. Наиболее отчетливо каноны поединка выражены в ведической литературе, отчего я и заключаю, что именно древние арии являются основателями этого стиля. Наглядный пример тому — кшатрийская этика, которая прямо предписывала воинам убивать друг друга в открытых столкновениях. «Цари, взаимно желающие убивать друг друга в битвах, сражающиеся с крайним напряжением сил, с неотвратимым лицом, идут на небо»,— так об этом сказано в знаменитых Законах Ману(1). Такая чрезмерная, по современным меркам, суровость данного предписания объясняется тем, что поединок в ту пору имел исключительно духовное значение. Считалось, что для воина путь к бессмертию и загробному блаженству лежал в условиях открытого столкновения с равным по силе противником, когда не было никаких гарантий легкой победы. Короче говоря, здесь шла реализация основополагающего метафизического принципа: «смертью смерть поправ».

В те времена основным признаком благородства (то есть благодатности, богорожденности) считалось наличие бесстрашия и способности сознательно рисковать своей жизнью во имя высших идеалов. Этим человек как бы доказывал свое «неземное» происхождение и причастность небесным силам. Поэтому единственной формой вооруженной борьбы, которую признавали благородные воины, было именно открытое столкновение на равных. Впоследствии это привело к созданию всевозможных рыцарских «кодексов чести» — основного культурного достояния военной аристократии разных времен и народов. Европейские рыцари, разумеется, не изобрели ничего нового, а лишь на свой манер продолжали следовать древней традиции. И когда ее метафизическая подоплека была уже изрядно забыта, поединки постепенно превратились в заурядные кровавые разборки надменных господ, уже и не помышлявших о загробном блаженстве, но действующих исключительно из гордыни, идя при этом на поводу у «общественного мнения».

Тем не менее традиция поединка оказала существенное влияние на облик тех народов, где она была принята в качестве доминирующей этической нормы. Понятно, что эту норму утверждала военная аристократия, в руках которой была сосредоточена практически вся политическая власть, благодаря чему в общественном сознании укоренялись соответствующие поведенческие стереотипы. В первую очередь, конечно же, аристократическая этика сказалась на характере военной стратегии и тактики. И поскольку военными тогда были практически одни лишь аристократы (то есть «благородные»), то и войны велись в соответствии с канонами поединка.

Война воспринималась как огромное ристалище, на котором благородные люди демонстрировали свою доблесть, чем, собственно, и подтверждали свое благородство. Сражались открыто, лицом к лицу, с соблюдением всех правил. Иногда перед началом боя даже устраивался поединок двух самых сильных воинов от той и другой стороны (вроде знаменитого поединка Пересвета с Челубеем). Кроме того, вожди принимали самое непосредственное участие в боевых действиях, находясь, так сказать, прямо на передовой. Немалое значение имел эстетический момент сражения, чему во многом способствовали всевозможные стяги, знамена, штандарты, хоругви, красивая военная форма, а также «эстетичные» боевые построения. Как известно, в древности и раннем средневековье трудовое население из числа крестьян и ремесленников не рассматривалось в качестве основного «военного ресурса». Война была священной привилегией аристократии. Но даже когда впоследствии из простолюдинов стали формировать многочисленные пехотные полки, стиль поединка выразился в создании известной линейной тактики, которая просуществовала до начала XX столетия.

В общем, война, как и поединок, по многим показателям носила ритуальный характер, тем более что всегда велась под религиозными знаменами и была, в первую очередь, войной за идею. Неудивительно, что возвышенный идеализм преобладал над практической целесообразностью, даже если это и вело порой к трагическим результатам. Как пишет Мария Оссовская, автор книги «Рыцарь и буржуа», для рыцаря погибнуть в бою, особенно в неравной схватке, иногда было даже предпочтительнее и почетнее, чем оказаться победителем. Часто случалось так, что именно героическая смерть давала рыцарю возможность покрыть свое имя неувядаемой славой. «Боязнь быть заподозренным в трусости, — пишет Оссовская,— вела к нарушению элементарных правил стратегии, что в свою очередь часто кончалось гибелью рыцаря и его дружины»(2). Окруженный врагами Роланд не трубит о помощи, дабы не подумали, будто он струсил. И дело тут не только в стремлении рыцаря сохранить хорошую репутацию, как полагает автор книги. В рамках сакрального мировоззрения победа над противником трактовалась исключительно в метафизическом ключе: героическая смерть в действительности была истинной победой — победой духовной. Это было на первом плане. Победа над слабым противником не делала чести, а победа, доставшаяся бесчестным путем, с точки зрения благородного человека была поражением — невзирая на ее эмпирическую значимость. Поэтому к противнику не испытывали тогда характерной для наших дней биологической ненависти. Мало того, сильного и мужественного врага принято было даже уважать, а порой и восхищаться им, брать с него пример.

Помимо чисто военной сферы, стиль поединка выразился и в других областях общественной жизни. Так например, когда-то поединок был компонентом судебной практики. Речь идет об ордалиях, благодаря которым выявляли правых и виноватых. Даже в среде простонародья различные бытовые конфликты также было принято решать открытым путем, хотя бы с помощью кулака, но без интриг и предательских ударов в спину. Последнее считалось позором. Интересно, что раньше в русских деревнях одной из молодежных забав был кулачный бой «стенка на стенку» с его известным правилом: «лежачего не бить».

Итак, основные каноны поединка следующие: 1) преобладание духовных, метафизических целей над материальными, эмпирическими, преобладание идеализма над практической целесообразностью; 2) открытость вооруженного столкновения и взаимное соблюдение единых правил; 3) предпочтение достойного противника — равного или более сильного — слабому, бесчестному или трусливому.

Традиция террора. Террором обычно называют не ограниченное никакими моральными рамками насилие, направленное на достижение каких-либо конкретных целей, в том числе и политических. Тем не менее есть такие социальные группы, где практика террора считается чем-то совершенно нормальным и не выходит за рамки принятых там моральных норм. Для преступников, например, террор является вполне приемлемой формой борьбы за свои интересы. А совокупность преступников — это уже целая социальная группа, со своими внутренними законами и со своей традицией. Это значит, что традиция террора существует реально, и там, где ее придерживаются, она полностью определяет представления о роли насилия, а также определяет нормы взаимоотношений с противником.

Пока еще трудно сказать, каковы религиозные и культурные истоки этой традиции, тем не менее обращает на себя внимание тот факт, что у некоторых диких племен террор является практически единственным видом военной тактики. Вот что пишет по этому поводу советский этнограф С. А. Токарев: «Главным методом ведения войны на ранних этапах развития, и в частности у австралийцев, являются внезапные нападения из засады, ночью, исподтишка. Против таких нападений человек обычно бессилен»(3).

Подобная «партизанская» тактика вообще весьма характерна для так называемых малых народов, находящихся на «догосударственном» уровне социального развития. По причине отсутствия у них своей военной аристократии, у них отсутствует и соответствующая военная традиция. Воины здесь — это в первую очередь ополчение, то есть все вооруженные мужчины племени, для которых военное дело обычно совмещается с мирной трудовой деятельностью. Поэтому война зачастую воспринимается ими сквозь призму прозаических материальных интересов. И это неудивительно, ведь для малых народов война непременно связана с проблемой физического выживания, что так или иначе сказывается на выборе наиболее приемлемой для них тактики.

В отличие от поединка, террор преследует исключительно эмпирические, земные цели. Если рыцарь, испытывая себя в сражении, намеренно подвергает свою жизнь опасностям, то террорист наоборот, стремится свести опасность к минимуму. Первый воюет со смертью, второй из страха перед ней прибегает ко всяким ухищрениям. Вступая в схватку, террорист отнюдь не расположен сознательно рисковать ради каких-то возвышенных причуд. Его основное намерение — во что бы то ни стало уничтожить противника, и чем более эффективное средство он выберет для этой цели, тем лучше. Отсюда упор на практическую целесообразность. Иногда страх за собственную жизнь вынуждает игнорировать всякие правила и пренебрегать честностью. Обман и коварство — характерные уловки любого террориста, непременные атрибуты его боевой практики. В общем, данная традиция покоится на хорошо известном принципе: «Цель оправдывает средства». По тому же принципу в данном случае будет вестись и война.

Основным видом террористической тактики, как было уже сказано, являются скрытые и внезапные нападения, ошеломляющие противника и не дающие ему времени для оценки сложившейся ситуации. Недостаток собственных сил здесь может с успехом компенсироваться навязыванием противнику невыгодных условий боя, для чего часто используются засады, ловушки, трудно проходимая местность, специальная маскировка, всевозможные хитрости, а также какой-либо особый маневр, не дающий противнику возможности целиком использовать свою мощь.

По свидетельству некоторых древних историков, подобная тактика была в ходу у славян, которые часто использовали внезапные нападения из засады. В случае, если противник оказывал значительное сопротивление или переходил в контрнаступление, нападавшие стремительно отступали в укромное место (чаще всего в лес), прикрывая спины большими круглыми щитами. Интересен и другой пример. Во время англо-бурской войны англичане несли большие потери по той причине, что по традиции следовали линейной тактике, в то время как их враги — буры — использовали маскировку и стреляли по противнику из засады.

Здесь необходимо отметить еще одну существенную деталь, а именно, наличие укромного места, своего рода военной базы, откуда совершаются все террористические вылазки и куда возвращаются после завершения военной операции. Так, например, поступают все грабители, разбойники и партизаны. Особенно это было характерно для морских разбойников, вроде финикийских пиратов, викингов или рюгенских славян. Кстати, Лев Гумилев полагал, что мнение о безумной храбрости викингов ложно. По его мнению, викинги активно использовали биостимуляторы, конкретно — отвар из мухоморов. Это позволяло им входить в безумный воинственный экстаз и подавлять тем самым страх смерти. Последнее также необходимо учесть, ибо искусственное подавление страха весьма характерно для традиции террора.

К другому виду террористической тактики можно отнести использование численного превосходства как решающего условия для достижения победы. Ведь террор — это не только скрытность, это, прежде всего,— насилие при минимуме ответного удара. Численное превосходство над противником как нельзя лучше удовлетворяют этим условиям. Такая тактика, например, была характерна для монголов. Как подчеркивают историки, монголы никогда не начинали битву, не имея при этом двух-трехкратного превосходства в живой силе. Вообще, как мы знаем, избиение слабых и беззащитных — это террор в его чистом виде.

Еще одной чертой террора является психическое воздействие на противника с целью вызвать у того испуг. Это лишний раз свидетельствует о том, что террорист, в отличие от рыцаря, предпочитает иметь дело с пугливым, а стало быть, слабым, недостойным противником. Причем нередко случалось так, что психические атаки действовали куда эффективнее физических. Так, Тит Ливии в своей «Истории Рима» рассказывает, что галлы, идя в наступление, издавали ужасные крики, чем сеяли панику в рядах неприятеля. Однако на деле они оказывались не такими уж хорошими вояками, и после непосредственных вооруженных столкновений миф о галльской непобедимости мгновенно развеялся.

К методике устрашения противника постоянно прибегают почти все дикари. Обычно с этой целью они используют ритуальную окраску, особые выкрики, жесты и т. д. Кроме того, перед боем они искусственным путем вводят себя в состояние экстаза — при помощи наркотических веществ или ритмичной музыки и танцев.

Итак, основные признаки террора: 1) приоритет эмпирических интересов, упор на практическую целесообразность; 2) отсутствие правил борьбы, выбор наиболее уязвимых мест противника для нанесения ему удара; 3) предпочтение слабого, недостойного противника и наличие биологической ненависти к нему.

О том, как по большому счету реализуются террористические методики в современных социально-политических условиях, будет сказано ниже.

 

1 Законы Ману, 1960, гл. VII, 89.

2 М. Оссовская. Рыцарь и буржуа. Исследования по истории морали. М., 1987, с. 83.

3 С.А. Токарев. Ранние формы религии. М., 1990, с. 87.

 



 
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 

Rambler's Top100

Deacon Jones Authentic Jersey