Home №11 ВОЕННЫЕ И СУДЕЙСКИЕ. Стиль борьбы и парадигма власти - 2. Истоки и структура политической субординации

Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

ВОЕННЫЕ И СУДЕЙСКИЕ. Стиль борьбы и парадигма власти - 2. Истоки и структура политической субординации PDF Печать E-mail
Автор: О.Н. Носков   
23.01.2011 17:55
Индекс материала
ВОЕННЫЕ И СУДЕЙСКИЕ. Стиль борьбы и парадигма власти
1. Поединок и террор: два стиля борьбы
2. Истоки и структура политической субординации
3. Пирамида власти: герои и «наследники»
4. Война и политика. Стиль борьбы в условиях современности
5. Внутренний механизм советской драмы
Заключение
Все страницы

Теперь посмотрим, что произойдет при столкновении двух указанных традиций. Иначе говоря, рассмотрим процесс взаимодействия военной аристократии с малыми народами, или «туземцами».

Как известно, рыцарь вступает в поединок только с себе подобными. С людьми недостойными, особенно с теми, кто не намерен соблюдать правила, поединок невозможен в принципе. Однако «туземцы», по известным причинам, особых благородных правил не придерживались. Стало быть, и на них самих благородные правила не распространялись. И если «туземцы» совершали террористические вылазки против вооруженных захватчиков, последние отвечали на это адекватным образом: террором за террор. Так возникала почва для известного антагонизма между благородными завоевателями и «местными» борцами за свободу.

Прежде чем прибегать здесь к каким-либо моральным оценкам, скажем несколько слов о традиционном понимании природы власти. В древности законы субординации формулировались просто: беззубые служат пищей для зубастых, пугливые — для бесстрашных. Те, кто входил в число «зубастых», автоматически занимали господствующее положение в обществе. Считалось, что политическая власть санкционирована высшими божественными силами, а потому ее обладатели выступали в качестве представителей этих сил на земле. Военная аристократия воспринималась в ту пору как особая «раса господ», самими богами предназначенная для земного владычества. Как уже говорилось выше, благородство тогда доказывалось рискованным образом жизни, постоянным участием в войнах и поединках. Кто мог сознательно рисковать своей жизнью ради возвышенных идеалов, тот подтверждал свое священное право на власть. Погибшие в боях получали награду на небесах, оставшиеся в живых утверждали божественный порядок на земле. Формой такого порядка было государство, которое возникало в результате завоевательных мероприятий военной аристократии. Естественно, что последняя диктовала свои условия и законы пoкоренным народам, или «туземцам», из числа которых впоследствии сформировались подчиненные, «неблагородные» сословия.

Таким образом, реальный политический режим воспринимался как вполне справедливое образование, безупречное с точки зрения тогдашней, традиционной морали. Простонародье, предпочитавшее мирную и безопасную жизнь военным походам и поединкам, уже по своим психическим задаткам не могло претендовать на господство. Поэтому мирным труженикам ничего другого не оставалось, как добровольно признать власть господ или... заняться террором. В последнем случае появлялись упомянутые борцы за свободу, вроде знаменитых английских «вольных стрелков».

Сегодня наши симпатии, как правило, на стороне таких вот борцов, которым обычно принято приписывать героизм и благородство, умаляя при этом достоинства их антагонистов. Однако, как полагал Лев Гумилев, те же «вольные стрелки» были обычными браконьерами, — просто народная молва создала впоследствии легенду о «славном парне» Робин Гуде, на основе чего мы теперь составляем свое представление о той эпохе. В итоге в очередной раз приходим к выводу, что все завоеватели — жалкие и ничтожные, в то время как борцы за свободу — смелые и благородные. Однако все это не вяжется с реальным положением вещей, поскольку в этом случае «вольным стрелкам» самим Богом была бы определена роль политической элиты. чего, конечно же, не произошло. Дело тут в особенностях «народного воображения», в котором постоянно возникают подобные инверсии, когда желательное начинает выдаваться за действительное. Интересно, что авторы рыцарских романов рисуют иную картину: в их произведениях жалким и ничтожным выглядит именно простонародье. И только учитывая тот факт, что сегодня наша психика по всем параметрам близка к «простонародной», можно объяснить нынешнюю склонность разделять мнения народной молвы.

С точки зрения благородной воинской этики, человек, нападающий исключительно из засады, достоин самого искреннего презрения. Поэтому в отношении террористов не действовали никакие моральные ограничения: тот, кто не следовал правилам открытой войны, выводил себя за рамки всякой морали. Так например, знаменитые японские самураи, особо щепетильные в вопросах чести, с невероятной жестокостью расправлялись с не менее знаменитыми ниндзя — профессиональными диверсантами-убийцами,— подвергая их после поимки (если такое случалось) самым изощренным истязаниям. Аналогичным образом европейские коллеги самураев расправлялись со всякими «народными мстителями».

Мы обычно осуждаем военную аристократию за ее жестокость в отношении восставших, полагая, что карательные акции являются отступлением от благородных принципов. Однако это далеко не так. Подавляя всякие «партизанские» вылазки «туземцев», аристократы действовали строго в рамках своего кодекса чести. Благородный воин, не дорожащий собственной жизнью, не мог понять и оправдать того, кто брал в руки оружие и в то же время рассчитывал на снисхождение со стороны врага. Кто решился воевать — тот решился на смерть. Суровые законы войны одинаковы для всех, в чьих руках оказалось оружие — и для слабых, и для сильных. Война — это не спортивная игра, здесь поражение означает смерть или рабство. Поединок, как известно, не прекращается до тех пор, „пока один из участников не будет убит или открыто не признает своего поражения. Но пока он сжимает в руках свой меч, бой продолжается. И в отношении «партизан» эти законы не меняются: пока они не сложат оружие, к ним не проявят пощады.

Терроризм, конечно, не исключает мужества. Однако такое мужество обычно лишено характерной «нордической» сдержанности и скорее всего имеет какую-то инстинктивную природу, более напоминая зверинную ярость, чем преисполненную возвышенными помыслами отвагу. Это вполне понятно: благородный воин стремится к опасности совершенно сознательно и добровольно, в то время как «партизан» рискует только в силу необходимости — либо в целях выживания, либо в поисках средств к существованию, либо просто одержимый жаждой мести. Склонность к скрытым действиям и прозаичность устремлений служат помехой для ведения чисто завоевательных, оккупационных войн, а стало быть, препятствуют попытке создать собственное государство. Ведь оккупанты не только действуют открыто, но также несут ответственность за состояние подчиненных им территорий. Что касается малых народов, то им такой груз ответственности не по плечу. Все их вооруженные предприятия, совершенные по собственной инициативе, будут постоянно принимать форму примитивного разбоя. И партизанская война в этом плане не исключение. Поэтому в глазах господ-аристократов, несущих ответственность за социальный порядок, восставшие «туземцы» были деструктивным, антигосударственным фактором, который в любом случае надлежало устранить.

Так что рано или поздно порядок все равно устанавливался. Покорившиеся власти «туземцы» постепенно ассимилировались ею и превращались в «нацию». Так возникал единый этнос с характерными для него стереотипами поведения. Аристократия во главе с монархом, как и положено, сосредотачивала в своих руках политическую власть, «нация» занималась мирным трудом, духовенство своим авторитетом поддерживало данный порядок. Что касается «партизан», то они, как правило, либо уходили далеко «в подполье», либо выпадали на социальное дно, перерождаясь в заурядных разбойников и грабителей и уже в этом качестве продолжая расшатывать государственные устои.

Однако внешняя покорность «нации» и вырождение «партизан» еще не сулили аристократии вечной монополии на политическую власть. Помимо революций и прочих народных волнений, которые периодически сотрясали любое государство, военным пришлось столкнуться с другой политической силой, причем вполне легальной. Эта новая сила — судейская власть, которая со временем составила серьезную конкуренцию традиционной власти военных.

 



 
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 

Rambler's Top100

Deacon Jones Authentic Jersey