Home №11 ВОЕННЫЕ И СУДЕЙСКИЕ. Стиль борьбы и парадигма власти - 4. Война и политика. Стиль борьбы в условиях современности

Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

ВОЕННЫЕ И СУДЕЙСКИЕ. Стиль борьбы и парадигма власти - 4. Война и политика. Стиль борьбы в условиях современности PDF Печать E-mail
Автор: О.Н. Носков   
23.01.2011 17:55
Индекс материала
ВОЕННЫЕ И СУДЕЙСКИЕ. Стиль борьбы и парадигма власти
1. Поединок и террор: два стиля борьбы
2. Истоки и структура политической субординации
3. Пирамида власти: герои и «наследники»
4. Война и политика. Стиль борьбы в условиях современности
5. Внутренний механизм советской драмы
Заключение
Все страницы

Выше мы рассмотрели противостояние двух форм власти в рамках единой государственной системы. Теперь рассмотрим, как будет происходить тот же процесс на межгосударственном уровне.

Несмотря на всеобщую, глобальную победу судейских, в ряде государств даже к началу XX столетия военная аристократия еще прочно удерживала свои позиции, продолжая так или иначе следовать древним традициям. В первую очередь это касалось монархических держав, таких как Россия, Германия или Япония, где императоры выступали в качестве законных самодержцев. Монарх, хотя и выполнял роль посредника между военными и судейскими, все же оставался символом военной аристократии, будучи генетически связанным с ней. Иначе дело обстояло в либерально-демократических государствах, где доминировала идея личных прав и свобод, а потому государственность здесь олицетворял судейский чиновник, представитель весьма «гражданской» профессии. Таким образом, в зависимости от степени влияния той или иной формы власти, государства можно условно разделить на два типа; традиционные и прогрессивные. К первому типу, как мы понимаем, принадлежат те, где военные выступали в качестве основной политической силы, ко второму — те, где армия играла исключительно подчиненную, «служебную» роль.

Понятно, что между государствами данных типов не могло не возникнуть противостояния, подлинный источник которого — тот же самый, что и в рассмотренном выше случае. То есть та социально-политическая ситуация, которая некогда была характерна для отдельного государства, теперь переносилась на общепланетарный план. В результате в мире возникли две противоборствующие геополитические силы, претендующие на статус мировых супердержав, но осуществляющие свои намерения в рамках совершенно разных традиций(1).

Как и стоило ожидать, представители первого «лагеря» («традиционалисты»), добиваясь господства, основной упор делали на вооруженных силах, представители второго «лагеря» («прогрессисты») отдавали предпочтение дипломатии. И несмотря на то, что армии и тех, и других были одинаково внушительными, роль их в каждом случае оценивалась по-разному. В традиционных государствах — России, Германии или Японии — военная служба была наиболее почетным видом деятельности, тогда как в государствах прогрессивных — Англии или США — военных уважали меньше, хотя и признавали их полезность. И это далеко не случайно. Первые отстаивали свои интересы в соответствии с древней традицией — военным путем, а потому так высоко ценили военных. Вторые предпочитали мирный путь, поэтому больше доверяли банкирам и дипломатам. При этом не стоит думать, будто вторые прибегали к мирным методикам, исходя из каких-то гуманистических соображений. Дело в том, что слово «мирный» здесь означает «невооруженный», «невоенный» — в традиционном значении этого слова. Как мы понимаем, подобная «мирная» практика была также нацелена на достижение господства, только, в отличие от военных методов, была менее рискованной. Как и положено судейским, «прогрессисты» добивались господства не столько благодаря мужеству, сколько опять-таки благодаря интеллекту, хитростям, расчету и прочим уловкам. Обычно осуждая открытую войну как «варварский» метод решения конфликтов, они пытались уничтожить своих конкурентов «изнутри», активно занимаясь подрывной работой. Именно они изобрели такие «альтернативные» методы борьбы, как финансовая война, психологическая война и т. п.

Интересно, что еще в начале нашей эры индийский мудрец Каутилья написал целый политический трактат («Артхашастра»), где подробно изложил те методики достижения господства, которыми сегодня вовсю пользуются «прогрессивные» политики демократических государств. Так, военному могуществу Каутилья предпочитает искусство дипломатии, в связи с чем пишет следующее: «Царь, обладающий глазом знания (умом) и искушенный в науке (политике), даже с малым усилием в состоянии использовать дипломатические средства и одержать верх над другими, будь они настойчивы и сильны, посредством соглашений и тому подобных мер, шпионов и тайных средств»(2). Оспаривая мнение предшественников относительно решающей роли смелости в деле политики, Каутилья выдвигает на первый план именно интеллектуальную изощренность, хитрость и расчетливость, то есть те качества, которые необходимы для дипломатического искусства. Что касается упомянутых «тайных средств», то под ними подразумеваются создание лобби, подрывная работа (устройство волнений в стане врага), подкуп или физическое уничтожение важных лиц, шпионаж, нарушение договоров, интриги и тому подобные вещи. Как мы знаем, подобное «организационное оружие» имеется и в арсенале современных «прогрессивных» политиков Запада, в первую очередь США.

Островное положение таких прогрессивных государств, как Англия и США, еще более усиливает их сходство с судейским, или охранным учреждением. Морские границы, как известно, самые безопасные. Помимо этого, они дают возможность общаться с противником опосредованно, без прямого контакта. При этом само государство напоминает упоминавшуюся выше базу, укромное место, откуда можно совершать вылазки и возвращаться обратно. Как уже говорилось, подобный «замкнутый цикл» характеризует деятельность всех тех, кто так или иначе связан с террором: разбойников, грабителей, партизан, а также судейских исполнителей. Поэтому в основу военной стратегии государств прогрессивного типа заложены именно эти разбойничье-партизанские, или судейские принципы.

Разумеется, все это отразилось и на облике самих вооруженных сил. Армия, которая стала орудием судейской власти, по сути своей так или иначе уподобится полицейским и карательным отрядам. И речь здесь идет не только о ее функциях, но и о характере ее технического оснащения. Поскольку судейские отдают предпочтение террору, это неизбежно сказывается на их выборе соответствующих видов вооружений. Ведь дело тут не в оружии как таковом, а в тех духовных основах, которые дают о себе знать не только в замыслах военных стратегов, но даже в творениях инженеров, конструкторов и ученых. Все зависит от характера той воли, которая направляет научно-техническую и военную мысль.

Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить вооруженные силы Англии и США с вооруженными силами Третьего Рейха. Противостояние-либералов и нацистов — это всего лишь один из фрагментов грандиозной борьбы судейских с военными. Нацисты, как известно, аппелировали к древним рыцарским традициям, намереваясь, по сути дела, вернуть военным их былой авторитет. Еще до прихода к власти Гитлер открыто заявлял о необходимости военной оккупации восточных земель(3). Поэтому статус военного в нацистской Германии был необычайно высок. По сути дела все политические функции перешли там именно в руки военных. Так, основная власть в империи Третьего Рейха фактически принадлежала ордену СС, который был своего рода военным братством, а не охранкой, как теперь пытаются нам внушить. Конечно же, все инициативы нацистов по возрождению рыцарского духа в большей степени напоминали фарс, тем не менее остатки благородной воинской традиции в какой-то степени отразились на характере германских вооруженных сил.

В отличие от Англии и США, где основное внимание уделяли военно-морским силам, в Германии главную роль играли сухопутные войска. Это вполне понятно, поскольку без мощной сухопутной армии немцы не могли бы ни обороняться, ни вести широкомасштабные завоевания. Впрочем, здесь можно сослаться на чисто географические факторы. Однако существенные различия были и в плане конкретных видов вооружений, где уж точно отразились духовные особенности тех и других.

Так, англичане и американцы большое внимание уделяли стратегической авиации, немцы — фронтовой. Поэтому первые выпустили огромное количество «летающих крепостей» — тяжелых четырехмоторных бомбардировщиков, в то время как немцы сосредоточились на истребителях и пикирующих бомбардировщиках. Стратегической авиации у немцев практически не было, зато у них были самые лучшие истребители, которые по всем показателям превосходили аналогичные англо-американские образцы. Как только в небе над Испанией появился первый «Мессершмитт-109», так в авиаконструкторских учреждениях Англии, США и СССР начался самый настоящий переполох. Фактически немцы оказались «законодателями моды», явив миру передовой образец боевого самолета, до которого их противникам предстояло еще дотянуться. И это удавалось далеко не всем. Так, американские истребители в среднем в полтора раза превышали по массе немецкий прототип, что отрицательно сказывалось на их летных характеристиках. Если немецкий «Мессершмитт» весил порядка трех тонн, то американский «Мустанг» — на тонну больше, а «Тандерболт» — почти на три. В Англии авиаконструктор Митчелл кое-как довел свой «Спитфайр» до более-менее приемлемого уровня. Пожалуй, лишь советские боевые машины могли хоть как-то равняться с немецкими, но и они создавались в соответствии с вражеским образцом.

Чем можно объяснить такую страсть нацистов к истребителям? Возможно именно тем, что истребитель — это оружие поединка(4). С другой стороны, чем можно объяснить страсть англичан и американцев к тяжелым стратегическим бомбардировщикам, по количеству которых они в несколько раз превзошли и Германию, и Советский Союз вместе взятых? Пожалуй, только тем, что стратегический бомбардировщик — это оружие террора. Как правило, он работает «по тылам» и летит на очень большой высоте, будучи при этом трудно уязвимым для вражеской зенитной артиллерии. В отличие от фронтовых бомбардировщиков, работающих в основном по «точечным объектам», здесь большая точность не нужна, ибо бомбардировке подвергается весь населенный пункт, либо отдельные кварталы.

Аналогичная картина наблюдалась и в наземных войсках. Как было сказано, англичане и американцы не придавали им решающего значения. В этом плане, как правило, они особое внимание уделяли мобильным частям — вроде американской морской пехоты или знаменитых английских «коммандос» (прототипом последних, кстати, были одноименные отряды бурских партизан). В Германии, наоборот, основной ударной силой вермахта были не «коммандосы», а бронетанковые соединения. Поэтому неудивительно, что немецкие танки (как и истребители) по многим параметрам существенно превосходили англо-американские образцы. И судя по всему, рыцарский дух в какой-то степени сказался и в этом случае. Ведь что такое бронетанковые войска, как не современный эквивалент средневековой тяжелой конницы? Возможно, генералы вермахта интуитивно использовали тактику своих далеких тевтонских предков,— но уже в современных условиях. В общем, танк, хотя он и был изобретен англичанами, в какой-то степени также является оружием поединка.

Что касается современных вооруженных сил, то благодаря усилению англо-американского влияния, их террористическая сущность выразилась еще более отчетливо. Остановимся лишь на основных моментах.

Так, важнейшим фактором стало оружие массового уничтожения, в особенности ядерное оружие, которое вообще нельзя рассматривать как средство войны, ибо это исключительно средство террора (недаром американцы опробовали свои атомные бомбы на мирном населении). Кроме того, благодаря ядерному оружию существенно возросла роль стратегической авиации, не говоря уже о крылатых и баллистических ракетах.

Далее, фактор «быстрого реагирования» затронул теперь и область тактической (фронтовой) авиации, где основным классом боевых машин стал истребитель-бомбардировщик, способный наносить почти молниеносные удары по вражеским позициям (даже весьма отдаленным). На Западе такие самолеты называют тактическими истребителями. Правда, в отличие от знаменитого «Мессершмитта», тактический истребитель — это уже не столько оружие поединка, сколько оружие террора. Подобно стае злых духов, тактические истребители внезапно набрасываются на свою жертву и, растерзав ее, стремительно возвращаются на свою базу. Внушительным примером использования подобного оружия может служить известная военная операция НАТО на Ближнем Востоке в январе 1991 года. При этом напомню, что бомбовая нагрузка такого «среднего» тактического истребителя, как «Торнадо», в два раза превосходит бомбовую-нагрузку «Летающей крепости» В-24.

Сегодня американцы большое внимание стали уделять так называемым самолетам-невидимкам, сходство которых со злыми духами еще более возрастает. А в перспективе планируется активное использование беспилотных летательных аппаратов. Как видим, американская военно-инженерная мысль развивается исключительно в рамках судейской психологии. Иными словами, воля американских стратегов и инженеров вполне идентична воле заурядных бандитов и карателей охранных спецслужб.

 

1. Московский геополитик-традиционалист А. Дугин в связи с этим выдвинул даже целую концепцию о глобальном противостоянии «евразийцев» и «атлантистов», в основу которой он положил идеи видных западных мыслителей. См. А. Дугин. Конспирология. М., 1993.

2. Артхашастра М.. 1993. с. 387.

3. Тот, кто считает такие заявления безнравственными, пусть сравнит их с высказываниями Аллена Даллеса о намерении американцев превращать своих врагов в моральных уродов, чтобы потом побеждать их мирным путем.

4. Напомню, что немцы были первыми создателями реактивного истребителя, который появился у них еще в 1939 году, а уже в 1944 реактивные истребители были ими приняты на вооружение (если бы не советские провокации, это бы произошло раньше).



 
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 

Rambler's Top100

Deacon Jones Authentic Jersey