Home №11 ВОЕННЫЕ И СУДЕЙСКИЕ. Стиль борьбы и парадигма власти - 5. Внутренний механизм советской драмы

Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

ВОЕННЫЕ И СУДЕЙСКИЕ. Стиль борьбы и парадигма власти - 5. Внутренний механизм советской драмы PDF Печать E-mail
Автор: О.Н. Носков   
23.01.2011 17:55
Индекс материала
ВОЕННЫЕ И СУДЕЙСКИЕ. Стиль борьбы и парадигма власти
1. Поединок и террор: два стиля борьбы
2. Истоки и структура политической субординации
3. Пирамида власти: герои и «наследники»
4. Война и политика. Стиль борьбы в условиях современности
5. Внутренний механизм советской драмы
Заключение
Все страницы

Современные либералы постоянно осуждают большевиков за милитаризм, и поэтому развал СССР воспринимается ими как поражение ненавистной коммунистической военщины. Однако мало кто из них сегодня вспоминает, что именно большевики были когда-то ненавистниками державного духа и того самого милитаризма, который ныне им ставят в вину. К сожалению, даже наши патриоты-государственники далеко не всегда учитывают этот факт, продолжая по ошибке видеть в большевиках носителей державных принципов.

В действительности же большевики отстаивали принципы мирного сосуществования и продолжают это делать вплоть до настоящего момента. Как известно, первым декретом Советской власти был декрет о мире, который красноречиво свидетельствовал о подлинной сущности новоявленной политической силы. Ведь мы теперь прекрасно понимаем, что на самом деле означают эти «мирные методы» решения конфликтов. Короче говоря, большевики насаждали типично судейскую форму власти, намереваясь превратить традиционную Российскую Державу в государство прогрессивного типа. Поэтому острие их борьбы в первую очередь было направлено именно против господствующих военно-аристократических идеалов.

По своему духу и по своей структуре большевистская партия (как и любая революционная организация вообще) была типичной тайной сектой, а потому террор для нее был вполне приемлемым методом борьбы. Еще во времена первой революции Ленин настойчиво рекомендовал использовать партизанскую тактику в борьбе с регулярными частями царской армии. Придя к власти, большевики сразу же предприняли отчаянную попытку создать свою новую революционную армию исключительно на демократических, а точнее добровольческих принципах. Из армии изгонялся не только дух аристократизма, но даже дух профессионализма, поскольку в большевистской трактовке армия была вооруженным народом, то есть ополчением. Кстати, эта трактовка сохранялась на всем протяжении существования Советской власти. И несмотря на то, что добровольческие принципы потерпели крах (по чисто объективным причинам), «миротворческий» импульс большевиков не мог не отразиться на характере восприятия войны и военных. Как и положено судейским, большевики нещадно критиковали всех завоевателей, как, впрочем, и методы открытой войны, противопоставляя всему этому идеалы мирной и безопасной жизни.

В общем, Советский Союз так или иначе был государством прогрессивного типа и по этим параметрам он приближался, как ни странно, к Англии и США. Во всяком случае, так было до войны, пока Сталин не объявил себя верховным главнокомандующим. Хотя и это была типичная большевистская инсценировка, поскольку на деле советский вождь был далеко не военным по своей биографии. Кроме того, в борьбе с врагами советская власть целиком опиралась на свой зловещий репрессивный орган госбезопасности, который вовсю распоряжался судьбой армии. Армия, фактически, играла подчиненную, служебную роль. А учитывая те перспективы, которые большевики сулили всему миру, военные вообще воспринимались как пережиток прошлого, во всяком случае — как некое вынужденное объективными обстоятельствами социальное образование. При таком отношении к военным милитаризм большевиков выглядит весьма специфически.

Возможно, кто-то сочтет слишком неуместной параллель между тоталитарным советским режимом и либеральными демократиями Запада. Однако пресловутый тоталитаризм — это, так сказать, диалектический момент судейской власти. На том же демократическом Западе судьбы своих государств вершат отнюдь не «свободные граждане», а спецслужбы, отличие которых от знаменитой советской охранки разве что в методах манипуляции общественным сознанием — не более. При этом как либералы, так и коммунисты отстаивают единую парадигму власти и в практическом плане сближаются в методах борьбы. И наверное, далеко не случаен был их союз во время Второй мировой войны — классический пример судейской облавы против военного, только на международном уровне.

Особенно примечательна в этом плане военно-политическая стратегия большевиков в предвоенный период. То, что внутри страны царил беспощадный террор, это хорошо известно. Однако тем же путем красные пытались бороться и с внешними врагами, стремясь таким образом заполучить мировое господство. Как известно, большую надежду в этом плане большевики возлагали на международное революционное движение, которому они всецело способствовали.

Иными словами, советы активно занимались подрывной деятельностью, словно по методике индийского мудреца Каутильи(1). И процесс этот направлялся, естественно, не представителями Красной Армии, а специалистами ЧК — НКВД. То есть «мировая революция» шла по ведомству большевистской охранки.

Весьма характерны и приоритеты большевиков в области вооружений. Так, до войны большевики основное внимание уделяли стратегической авиации и мобильным соединениям. Например, именно в Советском Союзе в конце 20-х годов был создан первый тяжелый стратегический бомбардировщик «классической конструкции» (цельнометаллический моноплан) — ТВ-1. Спустя несколько лет (в 1933 г.) появилась еще более грозная четырехмоторная боевая машина — ТБ-3.

Интерес большевиков к этому виду техники был настолько высок, что в течение 30-х гг. советская авиация сумела поставить ряд выдающихся мировых рекордов по дальности перелетов. И чаще всего, конечно же, такими «рекордсменами» оказывались боевые образцы машин. Можно себе представить, какое впечатление это производило на тогдашнюю мировую общественность. И судя по всему, большевики прекрасно осознавали значение своих экспериментов. В их глазах, безусловно, стратегическая авиация была прямо-таки супеpopужием, и будучи пионерами в данной области военной техники, советы стали слишком переоценивать возможности собственных вооруженных сил. Отсюда их невероятное бахвальство, совмещенное с уверенностью в том, что Красная Армия будет воевать исключительно на чужой территории. Весьма показателен в этом отношении следующий факт. Еще до войны сам товарищ Сталин лично бросил в урну письменное предложение авиаконструктора Илюшина о создании бронированного штурмовика. Это вполне понятно: штурмовик предназначался для борьбы с вражеской бронетехникой, в то время как большевики намеревались бомбить вражеские города. Поэтому с точки зрения их тогдашней стратегии бронированный штурмовик Красной Армии был не нужен. Так что все их внимание в ту пору было сосредоточено исключительно на дальних перелетах(2).

Авиация интересовала большевиков и с точки зрения создания многочисленных «сил быстрого реагирования», то есть воздушного десанта. С этой целью, как пишет Виктор Суворов — автор скандально известной книги «Ледокол»,— большевики активно развивали парашютный спорт.

Как уже было сказано, советские стратеги отводили мобильным соединениям, наряду со стратегической авиацией, основную, решающую роль. Принцип мобильности был характерен практически для всех родов войск, включая фронтовую авиацию и даже бронетанковые войска. В 1934 г. в конструкторском бюро Н. Туполева был создан уникальный по своим тактико-техническим характеристикам скоростной бомбардировщик СБ, который по скорости не уступал тогдашним истребителям. Весьма примечательно, что немецкие авиаконструкторы, в отличие от советских, работали в то время над созданием пикирующего бомбардировщика. И это вполне понятно: скоростной бомбардировщик удовлетворял требованиям внезапности, пикирующий — точности. Большевикам, которые не собирались вести изнурительных фронтовых баталий, а планировали сразу же наносить массированные удары по тылам противника, особая точность бомбометания была не нужна. К тому же пилот-«пикировщик» рискует куда больше, чем пилот-«оперативник».

Для уничтожения «точечных» объектов большевики намеревались использовать более скоростную и маневренную технику. Фактически они стали создателями первого тактического истребителя. Им оказался знаменитый И-16, в его «пушечной» модификации. Судя по всему, он в первую очередь предназначался для уничтожения аэродромов и объектов коммуникаций. Помимо пушечного вооружения, И-16 мог нести под свои крылом пару небольших бомб или несколько реактивных снарядов. Позднее американцы в том же качестве стали использовать свои «Мустанги» и, в особенности, «Тандерболты»(3).

Что касается бронетанковой техники, то здесь большевики особое внимание уделяли быстроходным, или крейсерским (по западной классификации) танкам. Вот как писал о таких машинах (речь идет о танках марки БТ) Виктор Суворов в своем «Ледоколе»; «БТ можно было использовать только в агрессивной войне, только в тылах противника, только в стремительной наступательной операции, когда орды танков внезапно врывались на территорию противника и, обходя очаги сопротивления, устремлялись в глубину, где войск противника нет, но где находятся его города, мосты, заводы, аэродромы, порты, склады, командные пункты и узлы связи».

Весьма серьезное значение придавалось и особым дивизиям НКВД. Как пишет тот же Суворов, в распоряжении данного ведомства находилось огромное количество оперативных отрядов, преимущественно диверсионно-подрывного и карательного назначений. Причем это была своего рода боевая «элитах советских вооруженных сил, наподобие дивизий СС. Правда, если орден СС был чисто военной организацией, то НКВД, наоборот,— организацией судейской, причем ярко выраженной.

Существенные коррективы в большевистскую стратегию внесла война. И не только в стратегию, но даже в идеологию. Факт этот многим хорошо известен, ведь именно в ходе войны большевики вдруг вспомнили о русской воинской традиции, о русском патриотизме, о Православии. Как ни жестоко это звучит, но только благодаря войне удалось несколько «осадить» обнаглевшую советскую чрезвычайку. Не нужно даже вдаваться в тайны закулисного противостояния армии и НКВД, чтобы догадаться об усилении политических позиций военных после наступления войны. Главное свидетельство тому — резкое изменение приоритетов в области вооружений. Предвоенная стратегия большевиков, которая могла возникнуть только в умах судейских, потерпела полный крах. Так что настал черед за словом истинно военных. Интересно, что когда-то Россию, по словами Льва Гумилева, таким же образом «спас» от опричнины крымский хан. Здесь, как видим, возникла аналогичная ситуация.

Очевидно, удрученные неудачным опытом военных операций в Финляндии и на Дальнем Востоке, незадолго до войны большевики начали спешно перевооружать Красную Армию, но уже по принципам другой, традиционно военной стратегии. Процесс этот, конечно же, стимулировался тревожными прогнозами насчет вероятной нацистской оккупации. Поэтому, хотели того большевики или нет, им приходилось считаться со стратегией и тактикой вероятного противника, и исходя из этого, принимать на вооружение соответствующие виды техники. В самом конце 30-х г. начались упорные работы по созданию фронтового истребителя, способного конкурировать с «Мессершмиттом», и пикирующего бомбардировщика. Буквально перед войной в серию был запущен прославленный впоследствии бронированный штурмовик Ил-2, о котором до этого отзывались с большим скепсисом.

Также на вооружение были приняты и «нормальные» танки, вроде знаменитых Т-34 и КБ — с широкими гусеницами, толстой броней и мощным вооружением.

Весьма примечательны следующие детали. Так, в отношении «тридцатьчетверки» первоначально царил такой же скепсис, как и в отношении бронированного штурмовика. Далее, пикирующий бомбардировщик Пе-2 был создан на базе высотного истребителя ВИ-100, то есть большевики целенаправленно пикирующими бомбардировщиками до этого не занимались. Вначале они решили переоборудовать туполевский СБ, потом взялись за яковлевский скоростной разведчик, но в итоге все-таки остановились на модели Петлякова. И весьма показателен тот факт, что еще в 1936 г. на вооружение Красной Армии был принят двухмоторный стратегический бомбардировщик ДБ-З, а спустя пару лет — его улучшенный вариант — ДБ-ЗФ, или Ил-4. То есть в этом направлении большевики трудились весьма упорно. Однако, словно по иронии судьбы, случилось так, что во время войны бомбардировщики Ил-4 обычно приходилось использовать не по их прямому назначению, а в качестве фронтовых бомбардировщиков и торпедоносцев.

В общем, нацисты невольно вынудили красных пересмотреть их «просудейские» военные концепции. Только во время войны товарищ Сталин понял, что Красной Армии штурмовики Ил-2 нужны как хлеб и как воздух. По этой причине прекратилось серийное производство высотных истребителей МиГ-3 и тяжелых стратегических бомбардировщиков ТБ-7, поскольку для тех и других использовался тот же тип двигателей, что и для Ил-2. Неудивительно также, что на этот период практически были свернуты программы по развитию стратегической авиации. Так, например, не был принят на вооружение новый дальний бомбардировщик Ил-6, зато началось серийное производство пикирующих бомбардировщиков Ту-2 (который, кстати, был создан еще в начале войны, однако в серию был запущен лишь к началу 1944 г.). Параллельно с этим полным ходом шло развитие фронтовых истребителей, а также средних и тяжелых танков. И успехи были налицо: к концу войны советские конструкторы создали самые лучшие образцы боевой техники данных классов. Но самое главное — это то, что после войны резко повысился авторитет военных и усилилось их влияние на политику, в результате чего товарищ Сталин стал считаться великодержавным русским шовинистом. Некоторые «великодержавные» черты приобрело и само Советское государство.

Однако последнее обстоятельство не совсем устраивало следующего советского генсека — Н.Хрущева, который опять сделал ставку на международное рабочее движение и... на стратегические ракеты. Как пишет Александр Дугин в своей «Конспирологии», Хрущев основывал свою военную концепцию «исключительно на использовании межконтинентальных ракет в ущерб всем остальным видам вооружения»(4). Правда, после смещения Хрущева ситуация опять-таки изменилась в пользу «великодержавных» ориентиров.

Тем не менее нельзя сказать, что в Советском Союзе военная традиция была восстановлена в более-менее «чистом виде». Этого вообще невозможно было ожидать, учитывая господствующую коммунистическую идеологию, изначально отстаивающую судейскую парадигму власти. Поэтому попытки некоторых «замаскированных» традиционалистов (или национал-большевиков, как их еще называют) влить в красную форму белое содержание, были с самого начала обречены на полный провал. Самое красноречивое свидетельство тому — сегодняшний развал России. Это не просто наше политическое поражение, это, в первую очередь,— поражение духовное, поражение идеи державности, которая никак не может быть совмещена с принципами мирного сосуществования.

За годы советской власти у нас появилось огромное количество ни разу не воевавших офицеров и генералов, то есть военных (формально), сделавших карьеру невоенным, «судейским» путем. Армия погибла в самой себе, и когда для страны наступил критический момент, у нее вдруг не нашлось достойных защитников. Военные, которых сам долг обязывал защищать державу до конца, так и не решились рискнуть, не решились на жертвы, на насилие, на смерть, и предпочли позор физическому поражению. В итоге декоративные советские генералы оказались командирами декоративной армии в условиях декоративной политической системы.

Итак, держава погибла, «мир и безопасность» — победили. Иначе и быть не могло, ибо первое всегда растет за счет умаления второго, и никто никогда не отменит этого закона.

 

1. Интересно, что Каутилья рекомендовал вести агитацию среди лесных племен (то есть «туземцев»), чтобы поднять их на восстание.

2. Большевики, судя по всему, находились тогда под влиянием доктрины итальянского стратега Дуэ, по мнению которого основная задача в современной войне должна возлагаться на тяжелые многомоторные боевые самолеты. Влияние этой доктрины испытали и американцы. Интересно, что тогда было принято проводить аналогии между боевыми самолетами и боевыми кораблями. Так, тяжелый бомбардировщик был своего рода «воздушным линкором», линкором», который сопровождался «воздушными крейсерами» — тяжелыми двухмоторными истребителями.

3. Задачи собственно фронтовой авиации несколько отличаются от задач авиации оперативно-тактического назначения. В первом случае «работа» ведется непосредственно над полем боя, где уничтожаются боевая техника, живая сила и укрепления противника; во втором случае самолеты «работают» по объектам, имеющим в той или иной степени стратегическое значение: аэродромам, мостам, узлам связи, железнодорожным коммуникациям, штабам, складам и т.д., — то есть тем объектам, которые обычно служат целью для диверсантов и прочих отрядов специального назначения.

4. А. Дугин. Конспирология. М., 1993, с. 1 12. В данном труде Дугин утверждает, что в Советском Союзе с самого начала шла борьба между двумя тайными центрами — орденом «Полярников-евразийцев» (в лице Генштаба и ГРУ) и орденом «атлантистов» (в лице ЧК-НКВД-КГБ).

 



 
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 

Rambler's Top100

Deacon Jones Authentic Jersey