Home №9 Уничтожение и разграбление культурного достояния России после октября 1917 г. - IV. Трагедия культурного наследия России

Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

Уничтожение и разграбление культурного достояния России после октября 1917 г. - IV. Трагедия культурного наследия России PDF Печать E-mail
Автор: С. А. Галин, Е. В. Александрова   
23.01.2011 22:26
Индекс материала
Уничтожение и разграбление культурного достояния России после октября 1917 г.
II. «РЕФОРМА» народного образования и науки
III. Революция и интеллигенция
IV. Трагедия культурного наследия России
Все страницы

IV. Трагедия культурного наследия России

Важным аспектом культурного строительства после Октября 1917 г. явля­лась работа по сохранению и овладению народом культурого наследия, охра­не культуры и истории. Первым актом Советской власти в этой области стало решение Петроградского военно-революционного комитета от 25 октября 1917 г. о назначении комиссарами «по защите музеев и художественных кол­лекций» Б.Д.Мандельбаумана и Г.С. Ятмалова. Они прежде всего приняли меры для охраны Зимнего дворца и Русского музея.

В мае 1918 г. Наркомпрос принял решение об образовании Отдела по делам музеев и охраны памятников, который возглавила Н.И.Троцкая, супруга Л.Д.Троцкого. Основой всего последующего законодательства в области охра­ны памятников и культурных ценностей стали подписанные В.И.Лениным декреты «О запрещении вывоза за границу предметов особого художественного и исторического значения» и «О регистрации, приема на учет и охраны памятни­ков искусства и старины, находящихся во владении частных лиц, обществ и учреждений».

Только за 1918-1920 гг. Наркомпрос поставил на учет свыше 550 старинных усадеб, около тысячи частных коллекций, почти 200 тыс. произведений искусства. Под государственную охрану были взяты Ясная Поляна, Эрмитаж, Третьяковская галерея, памятники Кремля и Красной площади. Однако не все благополучно, как изображалось ранее, обстояло в этом деле. Взятые формально под охрану государства на практике многие памятники культуры и старины оказались без защиты.

Следует отметить, что в массе рабочих и крестьян взяло верх нигилистиче­ское отношение к культуре прошлого, что воспринималось как выражение под­линно революционного отношения ко всему наследию прошлых эпох. Прежде всего ломали, грабили, конечно, то, что в сознании неграмотной массы населе­ния ассоциировалось с буржуазной культурой.

Советская историография на протяжении длительного времени идеализи­ровала и романтизировала революционное насилие и погромы барских усадеб. А сегодня нам, может быть, как никогда раньше, становится ясно, что такая идеализация похожа на опасный бумеранг. Насилие по отношению к культур­ному наследию стало печальной страницей в истории российской революции, оставило глубокие, долго незаживающие раны.

Но, не справедливо все потери в культурном наследии относить на счет крестьянства и рабочих. Факты показывают, что политика «непочтения» куль­туры прошлого и памятников старины вошла в практику органов новой власти. Для них считалось революционным долгом выгнать из собственного дома К.Станиславского, сжечь усадьбу А.Блока, «уплотнить», а потом и совсем выдво­рить из России Ф.Шаляпина, сбросить со второго этажа рояль С.Рахманинова.

Созданный в 1918 г. Государственный музейный фонд, который обязан был поставить на учет и хранение культурные и художественные ценности, а также распределить их по музеям, приступил к этой работе только к концу граждан­ской войны. Но до этого времени многое уже было разграблено и уничтожено. Более того, само хранилище Госмузейфонда представляло собой «гигантскую свалку бесхозных сокровищ», которые стали легкой добычей альянса Наркомвнешторга, антикваров и западных коллекционеров.

С начала 1918 г. в Москве и Петрограде началась широкая официальная распродажа историко-культурных ценностей, богатейших книжных и художе­ственных коллекций за границу с целью получения валюты. В газете «Петроградский голос» 20 марта 1918 г. была помещена тревожная ста­тья «Распродажа Петрограда»: «За все время существования Петербурга не бы­ло в нем таких распродаж имущества, какие происходят теперь. Распродаются богатейшие специальные библиотеки, целые галереи, редкие коллекции, обста­новка, утварь и пр. Есть ли покупатели? Да, есть, но исключительно в лице ко­миссионеров, действующих по поручениям из Берлина, Лондона, Нью-Йорка».

По инициативе М.Горького в 1919 г. была создана специальная комиссия для выявления, сбора и изучения национализированных произведений ис­кусства, антикварных ценностей, предметов роскоши. Но большое количество из них уже было вывезено за рубеж. Против этого варварского разграбления на­ционального культурного достояния гневно протестовал М.Горький в своих знаменитых «Несвоевременных мыслях» — заметках о революции и культуре:

«Грабят — изумительно, артистически, нет сомнения, что об этом процессе са­моограбления Руси история будет рассказывать с величайшим пафосом. Грабят и продают церкви, военные музеи, грабят дворцы бывших великих князей, рас­хищают все, что можно расхитить, продается все, что можно продать».

В настоящее время стали достоянием гласности такие позорные страницы в культурной политике 20-х годов, как официальная распродажа отечественных историко-художественных ценностей. В планомерном порядке за бесценок за границу «уходило» бессчетное количество настоящих шедевров. По словам на­стоятеля православного собора в Вашингтоне Д.Григорьева «на Западе были ошеломлены количеством русских исторических произведений, которые за бес­ценок вывозились из СССР в Западную Европу и США буквально мешками».

Сотни книг императорской библиотеки из Зимнего дворца находятся сей­час в фондах библиотеки Конгресса США. Основание этой коллекции положе­но в 20-х годах, когда Советское правительство, остро нуждаясь в валюте, само предлагало иностранцам книги, картины и другие культурные ценности. По признанию И.Перлштайна — главного поставщика книг для библиотеки Кон­гресса США — книги из императорской библиотеки великих князей ему продавались на вес. В архивах библиотеки Конгресса США сохранились счета, подтверждающие эти сделки: 318 произведений в 757 томах были приобретены за 3131 долл., т.е. немногим больше 4 долл. за книгу.

Своеобразным «теоретическим» прикрытием официальной распродажи культурного достояния России служила заведомо несостоятельная идея о том, что пролетарская революция завоюет скоро весь мир и все к нам и вернется. Существовала и такая «лжетеория», что произведения искусства не могут быть достоянием одной страны, ценность шедевров неизменна и не зависит от их местонахождения.

Именно такие идеи высказывал, например, нарком внешней торговли А.Микоян в разговоре с американским коммерсантом А.Хаммером, недоуме­вавшим по поводу абсурдных распродаж культурных ценностей России за гра­ницу. Микоян в связи с этим заявил ему: «Пока забирайте картины, ладно. Мы не возражаем, если вы их возьмете на время. Но мы сделаем революцию в ва­шей стране и вернем их обратно».

Бесценные культурные сокровища использовались в качестве бесчислен­ных «даров» западным банкирам, чтобы любыми путями получить ино­странные кредиты. Немалые культурные ценности передавались по диплома­тическим каналам. Так, например, Польше после заключения Рижского мирно­го договора были подарены около ста скульптур из Летнего сада в Петрограде и много других памятников культуры.

В качестве своебразного дипломатического средства в кампании по уста­новлению дипломатических отношений СССР с зарубежными странами использовались советские коммерческие художественные выставки. Так, в 1924 г. инициаторы организации «Русской художественной выставки» в Нью-Йорке бывший глава американской миссии Красного Креста в России Раймонд Роби­нс и сенатор Вильям Борах убеждали президента США Кулиджа и государ­ственного секретаря Хагса признать Советский Союз. Эту кампанию поддержи­вали и другие коллекционеры и дельцы, финансировавшие выставку.

За период с 1922 по 1940 г. за рубежом состоялось 30 крупных аукционов, множество тайных и публичных распродаж культурных и художественных цен­ностей нашей страны. Первой официальной выставкой-распродажей была «Русская художественная выставка», открывшаяся в Берлине 15 октября 1922 г. В ее организации активное участие принимал А.В.Луначарский, который счи­тал, что «пропагандистский эффект оправдывает все». На эту выставку было отобрано свыше 200 лучших произведений «русского авангарда», которые в стране были отнесены к «эстетически малоценным» и «идеологически вред­ным». Поэтому от данного искусства решили избавиться. В 1923 г. по этим же соображениям были проданы в США все работы В.Д.Поленова на библейские темы.

В структуре Наркомата внешней торговли в 1925 г. было создано Всесоюз­ное объединение «Антиквариат». При его посредничестве за рубеж были про­даны многочисленные культурные ценности нашей страны. При этом ставка делалась на продажу именно шедевров искусства, так как выручка от продажи второстепенных вещей не могла дать солидных сумм в валюте.

«Первым» покупателем советских художественных шедевров слыл в сере­дине 20-х годов глава Иракской нефтяной компании Г.Гюльбенкян. Именно его агенты через «Антиквариат» закупили первые шедевры «Эрмитажа», в том чис­ле «Благовещение» — произведение нидерландского художника ХV в. Дирка Баутса, полотна Рубенса, Рембранта и др. Все эти сделки совершались в абсо­лютной тайне с обеих сторон.

Пользуясь дружеским расположением и покровительством председателя Госбанка СССР Г.Пятакова, Гюльбенкян не испытывал никаких затруднений в закупке любых художественных ценностей. Тем не менее он не раз предостере­гал советских руководителей о возможности неблагоприятных для обеих сторон последствий.

Как же реагировали на расхищение культурного достояния страны другие официальные лица? Есть свидетельства позиции некоторых из них. Так, М.Литвинов, будучи заместителем, а потом и наркомом иностранных дел, воз­мущался этим, но, по его словам, не мог ничего поделать. Председатель ЦИК СССР М.И. Калинин, узнав о распродаже картин из «Эрмитажа», заявлял, что это делали в его отсутствие. А.В.Луначарский также на словах был против раз­базаривания культурного достояния, но при этом ссылался на то, что имеет слишком мало влияния.

Одним из крупных обладателей российскими культурными и художествен­ными ценностями стал в 20-е годы Арманд Хаммер. В обмен на американскую пшеницу он получал уральские самоцветы и другие сокровища. Вернувшись после девятилетнего пребывания в СССР на родину он распродавал в Сент-Луизе, Чикаго картины, предметы искусства, вывезенные из России.

Трагичной после Октября 1917 г. оказалась и судьба неисчислимых культурных богатств Русской Православной церкви. Сначала на продажу в основном шла реквизированная церковная утварь. Но это было начало уничто­жения фундамента культуры страны. На защиту церковных культурных ценностей выступил тогда Павел Фло­ренский. В октябре 1918 г. он сделал доклад в Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой лавры. Флоренский ходатайствовал о сохранении в древних стенах действующих монастырей и притом не в интере­сах одной только религии, но и ради сохранения основ отечественной культуры. «Неужели же нам все равно, — с тревогой и горечью говорил он, — что разрушают­ся своды высоких архитектурных достижений, что осыпаются фрески и перема­зываются или расхищаются иконы?

Следует отметить, что декрет Совнаркома РСФСР от 20 января 1918 г. «О свободе совести, церковных и религиозных обществах» проводился пятым от­делом Наркомюста, называющимся «ликвидационным».

До революции в России было более тысячи монастырей, а к 1923 г. их оста­лось менее трети. Многие из них были превращены в историко-бытовые музеи. Именно после революции оказалась трагичной судьба памятника XV века — мо­настыря Оптина Пустынь, являющегося светочем Русской Православной церкви. Широчайшей популярностью пользовалась библиотека монастыря. Здесь насчитывалось более 33 тыс. томов. В фондах была уникальная коллек­ция греческих и китайских книг, рукописей из собраний иеромонахов. В 1924 г. Оптина Пустынь была объявлена историко-мемориальным памятником-музеем. Но в 1927 г. он вдруг закрылся. Книги и рукописи были изъяты: их склады­вали в мешки и отправляли в Москву. Мебель, вещи, церковные ценности пря­мо в монастыре продавали с аукциона. Оклады икон и иконостасов отправили на переплавку на завод. Часть невывезенных бесценных книг и других монастырских ценностей разобрали жители Козельска.

Один из ключевых и драматических моментов в истории отношений пар­тии большевиков и Советского государства к церкви является принятие и на­сильственное осуществление декрета ВЦИК от 23 февраля 1922 г. «Об изъятии церковных ценностей для борьбы с голодом».

Как показывают исторические документы, церковные ценности партийны­ми и государственными органами рассматривались средством не для преодоле­ния голода, как сообщалось в официальной пропаганде, а для получения ва­лютных средств в бюджет.

Местным советским органам предлагалось «немедленно изъять из церков­ных имуществ все ценные предметы из золота, серебра и камней и передать в органы Наркомфина...». Было изъято 33 пуда золота, 23997 пудов серебра, 14 пудов жемчуга, 35 тыс. алмазов и бриллиантов, 71 тыс. других драгоценных камней.

Директор русского отдела американской миссии по оказанию помощи России Хаскель обратился к Советскому правительству с запросом о стоимости подлежащих изъятию из церквей драгоценных предметов религиозного культа. Америка хотела сохранить эти драгоценности, возместив Советам их стоимость в виде продовольствия и зерна. Однако это предложение у руководителей стра­ны Советов поддержки не нашло.

В соответствии с указанным декретом утратили свою культурную и исто­рическую ценность многие сокровища, принадлежавшие церкви. На Запад за бесценок была продана значительная часть из них, в том числе древнейший Си­найский кодекс Библии, Коран с кровью пророка Али, Новый Завет, переписан­ный митрополитом Алексием и др. Из церковного серебра во время денежной реформы 20-х годов чеканили монету.

19 марта 1922 г. В.И.Ленин внес на рассмотрение членов Политбюро ЦК РКП(б) секретную инструкцию, предписавшую арестовать как можно больше представителей духовенства, мещанства и буржуазии по подозрению в сопро­тивлении декрету ВЦИК об изъятии церковных ценностей. Ленин при этом предложил дать «самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий».

В.И.Ленин считал, что голод представляет из себя не только исключитель­но благоприятный, но и вообще единственный момент, «когда мы можем 99 из 100 шансов на полный успех разбить неприятеля наголову и обеспечить за собой необходимые для нас позиции на много десятилетий». Под неприятелем он имел в виду Русскую православную церковь во главе с патриархом Тихоном и рекомендовал: «Чем большее число представителей реакционного духо­венства и реакционной буржуазии удастся расстрелять, тем лучше».

Изъятие церковных ценностей рекомендовалось провести «с самой беше­ной и беспощадной энергией и не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления», чтобы обеспечить в бюджете фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей. При этом Ленин указывал на «гигантские богатства некоторых монастырей и лавр».

Характерно, что Ленин, говоря о размере изъятия церковных ценностей, даже не упоминает о связи этой операции с борьбой с голодом. Он указывал, что «без этого фонда никакая государственная работа вообще, никакое хозяй­ственное строительство, в частности, и никакое отстаивание своих позиций в Генуе в особенности, совершенно немыслимы». Именно в этих внутренних и международных государственных целях он далее категорически дает директиву: «Взять в свои руки фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (а может быть, и в несколько миллиардов) мы должны во что бы то ни стало».

А «отчаянный голод», по ленинскому определению, является лишь хорошим моментом для осуществления этой насильственной акции. При этом высказывается опасение народного возмущения, а также неблагоприятной меж­дународной реакции на насилие церкви. Поэтому не случайно этой кампании придавался совершенно секретный характер.

На заседании Политбюро ЦУ РКП(б) 20 марта 1922 г. был единодушно принят предложенный Лениным и Троцким план всей кампании по изъятию церковных ценностей. В центре и на местах в этих целях создавались «секретные руководящие комиссии». В их состав предусматривалось обязатель­но включить руководителей партийных органов. От Политбюро главным орга­низатором всех этих дел являлся Л. Д. Троцкий.

В каждой губернии определялось проведение специальных агитационных «недель» по изъятию церковных ценностей, чтобы добиться, как указывал Ле­нин, «сочувствия масс». Кроме того, перед агитаторами ставилась задача внести раскол в духовенство, и рекомендовать организацию даже манифестов «с участием гарнизона при оружии» с плакатами: «Церковные ценности для спасения жизни голодающих». А на саму акцию изъятия ценностей предусмат­ривалось «выпускать в церквях» голодающих, которые, конечно, не могли знать, что все ценности из церквей пойдут на другие цели. Вот такую партийно-военизированную директиву-инструкцию по изъятию церковных ценностей и утвердило Политбюро ЦК РКП (б) 20 марта 1922г.

В 1922 г. по всей стране прокатилась волна судебных процессов, в хо­де которых было рассмотрено около 250 дел о сопротивлении верующих разграбленных церквей. В мае 1922 г. ревтребунал в Москве приговорил 11 чел. к расстрелу, и 30 чел. к тюремному заключению на разные годы. Вся эта насиль­ственная кампания по изъятию церковных ценностей была настоящим, ничем не спровоцированным, массовым террором против священнослужителей Рус­ской православной церкви и верующих во имя разграбления культурного до­стояния страны России за границу.

Этот большевистский нигилизм по отношению к культурному наследию являлся отражением ленинских взглядов, а также последствием партийной мо­нополии на власть в сфере культуры.

 



 
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 

Rambler's Top100

Deacon Jones Authentic Jersey