Home Книги НА ПЕРЕКРЕСТКАХ ЛЕТ И СОБЫТИЙ. ДЕРЕВНЯ 1917-1930. (Окончание)

Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

Показ ленты новостей

URL ленты не указан.

Полезные ссылки


Северная Корея

НА ПЕРЕКРЕСТКАХ ЛЕТ И СОБЫТИЙ. ДЕРЕВНЯ 1917-1930. (Окончание) PDF Печать E-mail
Автор: В.М.Андреев, Т.М. Жиркова   
27.05.2011 08:35
Индекс материала
НА ПЕРЕКРЕСТКАХ ЛЕТ И СОБЫТИЙ. ДЕРЕВНЯ 1917-1930. (Окончание)
XIV. ОСОБЕННОСТИ СОЦИАЛЬНОЙ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ КРЕСТЬЯСТВА. ТЕНДЕНЦИОЗНОСТЬ ПОДХОДА ВЛАСТИ К РАЗЛИЧНЫМ ФОРМАМ ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЯ
XV. ФОРМЫ ЭКОНОМИЧЕСКОГО САБОТАЖА ДЕРЕВНИ
XVI. «САМОРАСКУЛАЧИВАНИЕ» И МИГРАЦИЯ
XVII. АКТИВНЫЕ ФОРМЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ «ЧРЕЗВЫЧАЙЩИНЕ»
XVII. ОБОСТРЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ. ПЕРЕХОД К СПЛОШНОЙ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Все страницы

XIII. НАРУШЕНИЕ РЫНОЧНЫХ МЕХАНИЗМОВ ТОРГОВЛИ

Кризисные явления в сельском хозяйстве в конце 20-х годов были следствием попыток правительства форсировать индустриа­лизацию. Именно в этот период было нарушено хрупкое равнове­сие интересов различных слоев общества. Это вызвало к жизни це­лую цепочку негативных последствий: обострение товарного дефи­цита, рост инфляции, переход к карточной системе. Введение в 1928 г. чрезвычайных мер по отношению к деревне, резкое сниже­ние государственных цен на зерно, ограничения на поставку товар­ного крестьянского хлеба на рынок, вело к уменьшению посевных площадей и сокращению хлебозаготовок. В 1925-27 гг. цены на продовольствие, хотя и повышались, но не давали резких скачков. Однако в 1928 г. они увеличились на 40%, а в 1929 г. — уже на 119% по сравнению с уровнем цен 1927 г.1 При этом, руководство страны видело «единственный корень наших трудностей» в накоплении в крестьянских хозяйствах большего количества денежных средств «чем когда бы то ни было» и в возможности крестьянина «купить больше, чем раньше».2 Некоторые «знатоки» деревенской жизни, объясняли нехватку муки тем, что «крестьянин, стал есть пшенич­ный хлеб каждое воскресенье, а раньше ел лишь 2-3 раза в год».3

Чрезвычайные меры в отношении деревни изменили масштаб и финансовые потоки товарооборота государственной, кооператив­ной и частной торговли. В 1927-1928 г. в Московской губернии то­варооборот в частной торговле составлял 12.315 руб., в коопера­тивной — 5.040 руб., а в государственной лишь 3.510 руб.4 На поря­док ниже эти показатели были в Тверской торговой сети: оборот частников — 5.340 руб., кооперативной торговли — 2.017 руб., госу­дарственной — 382 руб.5 Таким образом, в данных губерниях част­ный торговый сектор имел основную долю, намного опережая дру­гие виды торговли. Несколько иная картина сложилась в Тульской губернии. Здесь на первое место выходит кооперативная торговля, незначительно опережая частную. Тульские крестьяне пользова­лись услугами 523 частных торговых точек, 555 кооперативных и 86 государственных. Общий товарооборот в них равнялся 36.869 руб.6 Неотрегулированность заготовительных цен на хлеб приводи­ла к разрастанию черного рынка. В селениях, частники скупали хлеб у крестьян на более выгодных условиях, чем государство, но и цены в коммерческой торговле были гораздо выше государствен­ных. Из Тверской губернии сообщали, что при стоимости муки в 3 руб., в деревнях «мешочники» ее продавали по 10-12 руб.7 Многие ездили за товаром в Москву, а не в Тверь или Тулу, так как качест­во товаров в столице было лучше, «да и дешевле».8 В Сергеевском уезде Московской губернии многократно возросли цены в частных лавках, так как в кооперативы товар вообще не завозился. «Раньше в кооперативе мука стоила 4-5 руб. за 16 кг., а у частника сейчас 8-12 руб. Масло подсолнечное 23 коп. за 400 гр., у частника — 58 коп. Крупа гречневая — 18 коп. за кг, у частика — 45 коп.»9

Государство стремилось воспрепятствовать деятельности ча­стных   торговцев.   Согласно   действовавшему   законодательству, скупка хлеба и продуктов, облагалась промысловым налогом. Од­нако налоговые органы не всегда могли уследить за действиями ча­стных торговцев, чьи услуги пользовалась большим спросом. Они брали на «копеечку дороже», — сообщали подмосковные крестьяне, но  продавали «товар хорошего качества».10 Всякий раз официаль­ным органам приходилось констатировать, что заменить хозяйст­венно-полезную функцию частника как проводника товара не уда­ется ни кооперации, ни госторговле. Деревенские хозяйства были заинтересованы в частнике по той причине, что он продавал сель­скохозяйственную и промышленную продукцию без ненужных для крестьян нагрузок,  которые  существовали  в  государственной и кооперативной торговле. В этих торговых сетях нагрузки полага­лись к любому ходовому товару. Они могли быть такими, как, на­пример, в Тверской кооперации, где   на 1/8 пачки чая давали 200 грамм гнилой махорки.11 В Московской губернии в ряде деревень в качестве платного приложения полагались «чулки цвета танго».12 С помощью такой нагрузки государство избавлялось от залежалого, а порой и просто некачественного товара. Кроме того, крестьяне, по­купая муку, полотно, топоры и т.п. за счет нагрузок платили за то­вар в 1,5-2 раза больше.13

В 1928 г. государство пошло на запрещение коммерческой торговли. Закрывались рынки, на продавцов налагался штраф, изы­мался приобретенный ими товар, применялось уголовное преследо­вание. В Москве только за неделю за указанное правонарушение было арестовано 37 человек, в Курске — 112, а в Орле — 19 человек. В момент задержания у каждого из их обнаружено несколько меш­ков хлеба. 14 Стала закрываться частная торговля промышленными товарами в сельской местности, а это вызвало товарный голод и нестабильность на рынке сельскохозяйственных продуктов в целом. Г.П. Дегтярев, приходит к верному, на наш взгляд, выводу, что «неизбежным последствием установления твердых цен и их жесто­кого регулирования является распад рынка на дефицитный офици­альный и спекулятивный теневой; расцвет спекуляции, раскол и противостояние в обществе».15 Следовательно, уничтожение аль­тернативного типа экономических отношений сделало приоритет­ным планово-бюрократическую централизованную экономику. Хо­тя даже рядовые партийцы осознавали, что «регулировать цены ка­бинетным путем нельзя».1б

Введение карточной системы произошло тогда, когда планы развития индустриализации пришли в противоречия с существую­щими реалиями. В 1928 году в Московской и Тульской губерниях была введена карточная система на хлеб, а затем и на другие про­довольственные, а также промышленные товары народного по­требления. В январе 1929 г. карточки были введены и в Тверской губернии.17 На заседании Тверского губкома ВКП (б) было решено уменьшить нормы отпуска хлеба, применить практику временных кратких перерывов в продаже муки, смешивать при выпечке разно­сортную муку.18 Как следствие, качество производимой продукции значительно ухудшилось.19 В Московской губернии с июня 1928 г. пшеничный хлеб выпекался из 40% муки первого сорта, 40% муки второго сорта и 20% третьего. 20 Полностью была прекращена роз­ничная продажа муки.

В этих условиях стали опять популярны не только методы, но и взгляды времен «военного коммунизма». Свертывание товарно-денежных отношений стали трактовать как важный шаг на пути к коммунизму. К началу 1929 г. карточная система была введена во всех городах СССР. Помимо хлеба нормированное распределение коснулось сахара, масла, мяса, чая и других продуктов. С мест со­общалось, что появляются огромные очереди за сахаром, мылом и солью. Люди стояли в них с пяти утра: «насколько сейчас населе­ние панически настроено видно из того, что как потребитель захо­дит в магазин, он не знает, что брать, и берет, что попало: синьку, свечу, консервы».21

Слабость экономической политики государства прояви­лась в несбалансированном развитии отраслей народного хозяйства и в отсутствии четкой организации снабжения деревни промыш­ленными товарами. В сущности, эти трудности были преодолимы путем разумной, сбалансированной политики цен, но для сталинского окружения это значило «поступиться принципами», на что, конечно, оно не могло пойти. Подтверждением этому может слу­жить доклад А.С. Бубнова на XVIII Тверской губернской конфе­ренции. В своем выступлении он заявил, что должна быть постав­лена новая задача — государственно-планового воздействия на кре­стьянскую экономику.22

В соответствие с этой линией в 1927 г. государство понизило розничные цены на сельскохозяйственную продукцию и увеличило цены на промтовары цены. Пытаясь ликвидировать ценовой дисба­ланс в 1928 г. было устранено несоответствие между закупочными ценами на зерно и технические культуры, повышены закупочные цены на хлеб.23

Но по сравнению с рыночными ценами такое повышение было явно недостаточным. В 1928/29 гг. цены частных заготовителей превышали государственные более чем в 2 раза.24 Крестьяне выра­жали недовольство быстрым ростом цен на промышленные товары. На собрании Тверского хозяйственного актива они требовали: «По­низьте хотя бы немного цены, покажите, что вы учитываете нужды крестьянского рынка».25 Некоторые известные экономисты, такие как А.В. Чаянов, Н.Д. Кондратьев предлагали достаточно эффек­тивные меры, базирующиеся на глубоком понимании крестьянских запросов. Но их осуществление замедлило бы темпы индустриали­зации, что не соответствовало установкам партии. Обеспечить же город продуктами в условиях форсированного развития промыш­ленности можно было только методами прямого принуждения. Нэп с его установкой на хозрасчет, на материальные стимулы, из кото­рых вырастают инициатива и энтузиазм людей, заменялся команд­но-бюрократической системой руководства. В рамках этой системы главная ставка делалась на дисциплину приказа.26 Снабжение в умелых чиновничьих руках становилось дополнительным рычагом контроля и принуждения. Отпуск товаров производился в зависи­мости от выполнения планов хлебозаготовок, уплаты сельхознало га и самообложения, покупки займа. К примеру, Тульский Окрисполком требовал:

«1. Увязать снабжение промтоварами с ходом хлебо-заготови­тельной кампании и выполнением плана села. 2. Проводить снаб­жение крестьянского населения, продающего хлеб основным заго­товителям в зависимости от их социальной категории».27 Преиму­щество в снабжении промтоварами предоставлялось колхозникам, затем контрактникам-единоличникам. Запрещалось отпускать д,ефицитные товары кулаку. В Тульской губернии товары реализовывались из расчета не больше 40% от продажной суммы с соблюде­нием классового принципа: «бедняку 40%, середняку 30%, зажи­точному 20%».28 Идентичная ситуация сложилась в Московской и Тверской губерниях. Тверские крестьяне роптали: «Муку выдавали только членам кооперативных объединений от 3 до 6 кг., а в другой раз от 8-12 кг., больше выдавали тому, кто внес аванс, а кто меньше внес — тот и получил меньше».29

Перекачка финансовых средств из деревни на нужды про­мышленности неизбежно влекла за собой попытки аграриев сокра­тить объем продаж сельскохозяйственной продукции и добиться тем самым изменения соотношения цен. Связь экономической по­литики и распределительной системы была очевидна, так как «кар­точное нормированное снабжение, — справедливо заметила Е.А. Осокина, — являлось неизбежным следствием курса на форсирован­ную индустриализацию, и призвано было обеспечить интересы ин­дустрии путем создания приоритетного снабжения потребителя, за­нятого в промышленном производстве».30 Следовательно, наруше­ние рыночных механизмов торговли, возникло как реакция кресть­янства на деструктивную аграрную политику большевистского ру­ководства. Санкционированное властью наступление на предкол-хозную деревню привело к многочисленным социально-экономическим деформациям, в том числе и в торговой сфере.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Осокина Е.А. СССР в конце 20-х — первой половине 30-х годов. Тор­говля? — Распределение!// Отечественная история. 1992. №5. С.44.

2. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 21. Д. 1822. Л. 29.

3. Там же. Л. 261.

4. Москва и Московская губерния. Статистико-экономический спра­вочник 1923/24-1927/28 гг.М.1929. С. 489. Статистический справочник по Тверской губернии. Тверь. 1929. С.443.

5. Статистический справочник по Тульскому округу. Тула. 1929. С. 186.

6. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 21. Д. 1822. Л. 118.

7. Там же. Л. 112.

8. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 22. Д. 301.Л. 13

9. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 21. Д. 1822. Л. 260.

10. Там же.

11.  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 21. Д. 1822. Л. 260.

12. Там же.

13. Там же.

14. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 22. Д. 853. Л. 1.

15. Дегтярев Г.П. НЭП: идеологические тупики хозяйственной реформы./НЭП. Приобретения и потери. М., 1994. С. 135.

16. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 21. Д. 1823. Л. 20.

17. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 21. Д. 1831. Л. 23.

18. Там же. Д. 1835. Л.10.

19. Там же.

20. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 22. Д. 853. Л. 56.

21. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 22. Д. 782. Л. 30.

22. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 21. Д. 1822. Л. 25.

23. РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 9. Д. 189. Л. 25.

24. Осокина Е.А. СССР в конце 20-х — первой половине 30-х годов. Тор­говля? — Распределение! // Отечественная история. 1992. № 5. С. 44.

25. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 21. Д. 1822. Л. 39.

26. Борисов Ю.С. Эти трудные 20-30-е годы.// Страницы истории Со­ветского общества: факты, проблемы, люди. М., 1989. С. 135.

27. Бюллетень Тульского Окрисполкома и Горсовета № 3. 21 сентяб­ря 1929. С. 3.

28. ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 23. Д. 8. Л. 292.

29. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 21. Д. 1822. Л. 261.

30. Осокина Е.А. СССР в конце 20-х- первой половине 30-х годов. Тор­говля? — Распределение! // Отечественная история. 1992. № 5. С. 46.

 

 



 
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 
Яндекс.Метрика

Rambler's Top100