Home Книги А. Вольский. УМСТВЕННЫЙ РАБОЧИЙ - Глава III. МАРКСОВА ТЕОРИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО ПОСТОЯННОГО КАПИТАЛА

Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

Полезные ссылки


Северная Корея

А. Вольский. УМСТВЕННЫЙ РАБОЧИЙ - Глава III. МАРКСОВА ТЕОРИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО ПОСТОЯННОГО КАПИТАЛА PDF Печать E-mail
Автор: Махайский В.   
07.06.2016 22:51
Индекс материала
А. Вольский. УМСТВЕННЫЙ РАБОЧИЙ
ЧАСТЬ 1 ЭВОЛЮЦИЯ СОЦИАЛДЕМОКРАТИИ. Предисловие
ЭВОЛЮЦИЯ СОЦИАЛДЕМОКРАТИИ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ПРИЛОЖЕНИЕ. МАЙСКАЯ СТАЧКА
ЧАСТЬ II. НАУЧНЫЙ СОЦИАЛИЗМ
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ
Глава 1. ЧЕГО ТРЕБУЕТ ДЛЯ РАБОЧИХ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ДОКТРИНА МАРКСА
Глава II. УЧЕНИЕ РОДБЕРТУСА О НАЦИОНАЛЬНОМ КАПИТАЛЕ
Глава III. МАРКСОВА ТЕОРИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО ПОСТОЯННОГО КАПИТАЛА
Глава IV. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОЦИАЛИЗМ
Глава V. МАРКСИЗМ В РОССИИ
ЧАСТЬ III. СОЦИАЛИЗМ И РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ В РОССИИ
СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ НАУКА КАК НОВАЯ РЕЛИГИЯ
ПРИЛОЖЕНИЕ РАБОЧАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1918 г. Июнь-Июль. № 1
JAN WACLAW MACHAJSKI HIS LIFE AND WORK BY ALBERT PARRY
Все страницы

 

Глава III. МАРКСОВА ТЕОРИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО ПОСТОЯННОГО КАПИТАЛА

Классическая политическая экономия старалась разложить весь общественный продукт на доходы: заработную плату, прибыль и земельную ренту. Она могла безопасно заниматься разрешением этой задачи, ибо установила капитал, как естественный, вечный источник прибыли. Именно Сей, более других проповедывавший вечность источника прибыли, смелее всего производил разложение общественного продукта на доходы. Маркс, вскрывая в учении о вечном источнике прибыли буржуазную проповедь, попутно и само разложение общественного продукта на доходы обозвал «буржуазной нелепостью», «буржуазным догматом» вульгарных экономистов; догматом, который просмотрел, что, как в каждом товаре, так и во всем общественном продукте, кроме доходов заключается и стоимость постоянного капитала.

Но несомненно, что «буржуазный догмат» зародился в голове Смита одновременно с идеею о том, что «труд есть единственное мерило стоимости», ибо эта последняя идея была для него просто немыслима без первого. Пока Смит не разложил своего «основного капитала» на доходы, до тех пор он и не мог открыть того закона, что всякая стоимость, а значит и стоимость «основного капитала» есть определенное количество труда. И всякий, кто принимает теорию трудовой стоимости, принимает, конечно, и «догмат». Позднейшие экономисты, сторонники трудовой теории стоимости, могли поэтому лишь видоизменять этот «догмат», но не упразднять его, ибо последнее означало бы одновременно и упразднение самой теории трудовой стоимости.

Сам Маркс признает полную применимость «буржуазного догмата», но лишь по отношению к одной части общественного продукта, и именно по отношению к той его части, которая составляет общественный доход, потребительный общественный фонд, 2-е подразделение общественного производства (см. схемы в 1-й главе).

«Хотя для капиталистов II стоимость их продукта и распадается на c + r+m, с общественной точки зрения, стоимость этого продукта может распасться т о л ь к о на г + т. Вот это то обстоятельство побудило Адама Смита утверждать, что стоимость годичного продукта распадается на г + т. Это имеет силу... только для той части годичного продукта, которая состоит из предметов потребления» (Кап., II, стр. 322).

Наш разбор имеет целью показать в данном вопросе следующее: лишь только «новейшая политическая экономия» под давлением «общественных потребностей» принуждена была отвергнуть вечность источника прибыли и напасть на капиталистов, подобно тому, как в лице физиократов она напала на феодалов; лишь только она признала капиталистов «излишними для нужд производства», она должна была, подтачивая одну формулу владения (частный капитал), тем сильнее, так или иначе, укрепить владение господствующих классов вообще. Поучая о ненужности частного капитала и всего класса капиталистов, она должна была разъяснить необходимость «для производства» обособления в общей стоимости продукта определенной, растущей вместе с прогрессом техники, суммы, которая не может подлежать потреблению и распределению в виде дохода, а должна играть роль общественного капитала. Эту необходимость доказывал Родбертус, как мы видели, вполне откровенно. Он поэтому всегда считался правоверным экономистом-ученым. Маркс именно постольку оказал услуги в укреплении этой необходимости, поскольку в настоящее время имеет счастье быть общепризнанным экономистом, и поскольку перед Зомбартами стоит реальная задача отделить у Маркса «агитаторский хлам» от того вклада, который войдет в «вечное владение» политической экономии. Маркс, борец против капиталистов, развил теорию трудовой стоимости, учение Смита и Рикардо, борцов против феодалов; но и вместе с тем своим учением об общественном постоянном капитале обеспечил за образованным миром его владение всем человеческим наследием, всею цивилизациею. Вот почему Зомбарт с уверенностью предсказывает своим старым товарищам по профессии, закореневшим в борьбе с Марксом, что Маркс, как экономист, не опровергаем, что в его экономической теории заключено сокровище, которое они раньше или позже признают («Научи. Обоз.», 98 г., 4); вот почему он, «как б у р ж у а», обожает Маркса экономиста.

Подвергая критике учение Смита, который готов сказать, что общественный продукт распадается только на две части, на «доход» рабочего класса и общественную прибыль (предпринимательская прибыль и земельная рента), Маркс говорит:

«Первая ошибка Ад. Смита заключается в том, что он отождествляет годичную стоимость продукта» (9000, см. схемы Маркса) со стоимостью, произведенною в продолжение года» (3000). Последняя есть только продукт труда истекшего года (1000rl + 1000ml + 500rII + 500mII); первая же заключает в себе, кроме того, все элементы стоимости, употребленные для производства годового продукта, но притом такие, которые были изготовлены в предыдущем году и частью еще раньше" (6000с = 4000с1 + 2000с11), именно средства производства, стоимость которых только вновь проявляется, которые, по отношению к своей стоимости, и не произведены и не воспроизведены трудом, потраченным в текущем году. Вследствие такого смешивания понятий, Ад. Смит совершенно выбрасывает вон постоянную часть стоимости годового продукта. Самое смешивание основывается на другой ошибке его основного положения. Он не различает двойственности характера самого труда: труда, создающего стоимость тратою своей рабочей силы, и конкретного, полезного труда, создающего предметы потребления (потребительную стоимость). Валовая сумма ежегодно изготовляемых товаров, следовательно весь годичный продукт (9000), есть продукт полезного труда, действовавшего в истекшем году; все эти товары имеются только по тому, что общественно употребленный труд затрачен в многорасчлененной системе полезных родов труда: только поэтому в валовой стоимости сохранилась стоимость средств производства (6000), потребленных на изготовление их, проявившись опять в новой натуральной форме. Итак, годовой продукт есть результат полезного труда, потраченного в продолжение года; но только часть стоимости продукта производится в продолжение года (3000); эта часть есть стоимость, произведенная в продолжение года, в которой изображается сумма труда, потраченного в продолжение истекшего года» (Кап., II, 283).

Пусть читатель припомнит прежде всего условие рассматриваемой задачи — общественное производство, где, по замечанию самого Маркса, весь взятый в расчет постоянный капитал «одновременно возмещается натурою» (см. выше, стр. 171-172); значит средства производства, стоимостью в 6000, возмещены натурой одновременно с приготовлением общественного потребительского фонда, т. е. эти средства производства созданы в истекшем году. Но «пролетарское учение» дает нам более глубокое познание: «эти средства производства... не произведены и не воспроизведены в истекшем году». Это безошибочное познание достигается, однако, лишь при помощи необыкновенной аналитической тонкости, которою так восхищаются в Марксе и которая, в данном случае, заключается, по-видимому, в словах: «по отношению к своей стоимости».

Выходит, что средства производства, стоимостью в 6000 произведены, правда, в истекшем году, но «не произведены в истекшем году по отношению к своей стоимости».

К несчастью, аналитическая тонкость, в данном случае, лишь ярче обнаруживает насильственное смешение понятий, вполне однородное с тем, которое мы видели в предыдущей главе у Родбертуса: грубое отожествление различия в экономических величинах с различием в вещах. Ибо в данном случае дело обстоит как раз наоборот утверждению Маркса. Только как вещи, средства производства на сумму в 6000 созданы в предыдущем году; по отношению к их стоимости как стоимости, они созданы в истекшем году. Для рубашки, полученной в производстве истекшего года, хлопок добыт, положим, в предыдущем году, но добыт только хлопок, как вещь, а не как стоимость; стоимость добытого в предыдущем году хлопка создана в истекшем году, и потому стоимость хлопка сообразуется не с тем количеством труда, которое действительно было затрачено на приобретение той же самой, в вещественном отношении заключенной действительно в рубашке доли хлопка, а с тем количеством труда, которое затрачивается в истекшем году на приобретение равной по объему доли хлопка.

Ясно, что во всем вышеприведенном месте Маркс не анализирует общественного производства, не познает его сущности, а лишь прилаживает все его звенья к своей доктрине. Там, где процесс общественного производства не вмещается в доктрину, приходится прибегать к аналитическим тонкостям и софистике, бьющей прямо по лицу теории трудовой стоимости.

Маркс видит перед собою два факта. Первый из них таков: при начале производства стоят в неоспоримой своей реальности фабрики, заводы, машины; лежат в складах нужные для производства материалы. Отсюда он заключает, что перед ним — одноименная с вещественной реальностью — реальная экономическая величина. Доктрина Маркса, давно законченная в пределах индивидуального хозяйства, решает дело просто и бесповоротно: от прошлого года имеются стоимости на сумму в 6000.

В связи с этим фактом стоит другой: при окончании промышленного года, в результате всего производства получаются две неоспоримо различные вещи: средства производства и предметы потребления. Доктрина заставляет признать, что различия в этих двух вещах влекут за собою обязательно и различия в их экономических величинах. Общественный продукт есть сумма двух слагаемых, двух различных вещей.

Стало быть, стоимость общественного продукта должна представлять собою сумму точь-в-точь таких же двух слагаемых, должна заключать в себе такие же две различные экономические величины.

Таким образом, установлены a priori два неоспоримых экономических данных: от каждого промышленного года остается для следующего за ним определенная заранее сумма стоимости в 6000, и каждый промышленный год создает сумму, состоящую из двух слагаемых, неоспоримых экономических величин, стоимости средств производства и стоимости предметов потребления.

К этим двум продиктованным доктриною «фактам» нужно свести во что бы то ни стало весь процесс общественного производства. И вот получаем: хотя в истекшем году средств производства произведено стоимостью в 6000... pardon! — мы погрешили против аналитической точности, — хотя в истекшем году произведены средства производства, которые когда-то, в будущем проявят свою стоимость, по величине равную 6000, тем не менее в истекшем году произведено стоимости только 3000; стоимость в 6000, которую средства производства, созданные в истекшем году, пока «несут на себе» и лишь в будущем «перенесут» на продукт, — эта стоимость в настоящее время должна быть признана стоимостью, лишь «перенесенной» со стоимости капитала, имевшейся от предыдущего года. Таким образом, нам обязательно нужно реальную трату рабочей силы, по величине равную 6000, держать в запасе и передать в наследство будущему году, помня что

«ни одна часть общественного рабочего дня, ни в I, ни во II подразделении, не служит к тому, чтобы произвести стоимость помещенного в эти две крупные отрасли производства действующего в них постоянного капитала» (К. II, 223); что вся «"новая стоимость", произведенная в виде средств производства, не есть еще постоянный капитал. Ей предназначено только в будущем играть роль постоянного капитала» (1. с).

После того, как мы, при помощи такого приема, отложили в запас от истекшего года сгусток человеческого труда, мертвый труд, у нас уже в следующем году, само собою, будет в наличности от предыдущего года настоящая несомненная стоимость в 6000, и мы, волей неволей, принуждены будем считаться с этим, как с неоспоримым фактом; затем мы вынуждены будем опять проделать тот же точный анализ, и с его помощью мы опять собственноручно подготовим себе «неоспоримый факт» и на третий год и т. д. В награду за это средства производства, стоимостью в 6000, будут нам ежегодно доставаться, «повидимому, без всякой затраты общественного рабочего дня»; будут как бы с неба падать.

«Постоянная капитальная стоимость 6000 проявляется вновь в продуктах, совершенно отличных от предметов потребления, именно в средствах производства; между тем как на производство этого нового продукта, повидимому, не потрачено ни единой части общественного рабочего дня; весь же этот рабочий день состоит как будто даже только из такого рода труда, который проявляется не в средствах производства, а в предметах потребления» (стр. 356).

Далее, так как мы не забудем, что имеющаяся у нас в запасе «сохраненная» стоимость стоит перед нами в виде средств производства, которые благодетельны не только тем, что безвозмездно («без всякой затраты общественного рабочего дня») «переносят» свою стоимость, но еще сверх того передают ее исключительно лишь таким, как и они, средствам производства; так что эта стоимость физически не может быть потреблена лично, то «общественного дохода» окажется в каждом году только 9000-6000=3000, как раз столько, сколько из всей, полученной в истекшем году стоимости, следует признать стоимостью «произведенной в истекшем году».

«Валовая стоимость предметов потребления, произведенных в продолжение года полным общественным рабочим днем, равняется стоимости общественного переменного капитала (1000rl + 500rII) плюс общественная сверхстоимость (1000ml + 5000mII), равняется всему новому годичному продукту» (стр. 322).

Аналитическая точность требует отличать «годичный продукт» от «нового годичного продукта»... Другими словами, из года в год мы будем затрачивать «I годовой рабочий день» и с удовольствием увидим, что

«во всем общественном годовом продукте содержатся три годовые рабочие дня. Выражение стоимости каждого из этих рабочих дней будет 3000; следовательно выражение стоимости валового продукта будет — 3 X3000 = 9000» (стр. 325).

Благодаря феномену «сохранения» и «перенесения стоимости с с прошлого труда на настоящий получается замечательный результат. Мы знаем, что в истекшем году не только окончательно изготовлен годичный потребительный фонд (тратой труда в размере 3000), но и «возмещены натурою», т. е. созданы средства производства (тратою труда в размере 6000). Труда затрачено, значит, в истекшем году 3000+6000 = 9000. Но Марксова теория прошлого труда говорит: принимая во внимание, что трата труда на изготовление средств производства, равная 6000, проявится только в будущем году и что, с другой стороны, затрата труда, проявляющаяся в истекшем году в средствах производства, не есть трата истекшего года, а предыдущего; в виду этого, трата труда истекшего года проявляется в истекшем году только в размере 3000, т. е. стоимости, созданной в истекшем году, имеется в этом году только на сумму в 3000. Остальная стоимость, созданная в истекшем году, проявится только в будущем и опять-таки под видом стоимости, нс созданной в этом будущем году, а перенесенной с настоящего. Соразмерно этому и вознаграждения труда, предметов дохода, должны быть только на сумму 3000.

По упразднении класса капиталистов и присоединении «всей прибавочной стоимости» (1000m I и 500m II) к доходу рабочих, образованное общество, правящее теперь самолично, на основании марксистских принципов, находит себя в довольно приятном положении, которое не особенно хуже капиталистического. Из года в год рабочие создают ему стоимости в 9000, а оно из года в год при расчете доказывает рабочим «по Марксу», что они произвели стоимости в данном истекшем году только на 3000, и в подтверждение ссылается на все наличное вознаграждение: предметов потребления нет больше, как только на сумму в 3000.

После сделанной уступки, т. е. после присоединения «всей прибавочной стоимости» (1500т) к доходу «непосредственных производителей» положение становится вполне тождественным с современным капиталистическим. При росте производительности труда растет стоимость средств производства, т. е. растет такая стоимость, которая может лишь «сохраняться» и «переноситься» с предыдущего года на истекший, с истекшего на будущий, т. е. никогда не становится стоимостью, «произведенной в истекшем году», никогда не входит в доход, вследствие чего вознаграждение «непосредственного производителя» от роста производительности труда вовсе не меняется.

В подтверждение того, что вышерассмотренные расчеты не произвольное построение, а следуют из самой «природы вещей», Маркс напоминает о своей теории «двойственного характера» человеческого труда и утверждает, что стоимость средств производства величиною в 6000 получена не благодаря реальной затрате человеческого труда, а вследствие «полезности» этого труда, никому ничего не стоющей (см. ниже).

Названная теория, которую марксисты не считают нужным особенно популяризировать, может быть потому, что чувствуют в ней порядочную дозу чистой метафизики, хотя сам Маркс очень ценил ее и несколько раз упоминает в «Капитале» о том, что он впервые открыл «двойственный характер труда» — эта теория изложена в начале первого тома и составляет результат «рассмотрения труда в его абстрактных моментах, независимо от всякой общественной формы» (стр. 131). Затем, при рассмотрении отдельного капиталистического хозяйства, с помощью этой теории были сделаны следующие выводы:

«Рабочее время, заключенное в сыром материале и в орудиях труда, можно рассматривать совершенно таким же образом, как будто бы оно было издержано в течение процесса прядения, но только в более ранний его период, чем то количество труда, которое истрачено напоследок в форме прядения» (стр. 142).

«Стоимость средств производства сохраняется посредством перенесения ее на продукт... Работник не работает вдвойне в одно и то же в р ем я: один раз, чтобы прибавить к хлопку посредством своего труда новую стоимость, и другой раз, чтобы сохранить старую стоимость, или, что то же самое, чтобы перенести стоимость хлопка, который он обрабатывает, и стоимость веретена, которым он работает, на продукт, т. е. на пряжу. Но он сохраняет прежнюю стоимость посредством прибавления новой стоимости... Очевидно, что эта двойственность результата может быть выяснена лишь двойственностью самого его труда» (стр. 158).

«В силу своего абстрактного общего свойства, т. е. как израсходование человеческой рабочей силы, труд прядильщика прибавляет к стоимостям хлопка и веретена новую стоимость; а в силу своего конкретного, особенного, полезного свойства, как процесс прядения («работнику это свойство ничего не стоит» — на стр. 160), он переносит стоимость этих средств производства на продукт и сохраняет, таким образом, эту стоимость на продукте. Отсюда двойственность результата труда в течение того же самого времени» (стр. 154).

Вслед за этими рассуждениями и в непосредственной связи с ними устанавливаются категории переменного и постоянного капитала. Последний есть «та часть капитала, которая превращается в средства производства» и «не изменяет величины в процессе производства» (стр. 182).

Как видно из вышеприведенной заметки против Смита, Маркс заставляет применять без малейшего ограничения изложению теорию «двойственного характера труда» для доказательства того положения, что стоимость средств производства в 5000 лишь «сохранена» и «перенесена» на общественный продукт полезною стороною труда, без всякой реальной затраты рабочей силы.

Дело как будто очень ясно и просто: как прядильщик «не работает вдвойне» для того, чтобы, прибавляя к стоимости хлопка новую стоимость, сохранить в пряже стоимость хлопка и веретена, подобно тому —всему рабочему классу «ничего не стоит», прибавляя к стоимости средств производства прошлогодней выделки новую стоимость в 3000, сохранить и перенести на продукт стоимость средств производства на сумму 6000. Но эта простота явления достигается лишь путем грубого смешения отдельного капиталистического предприятия со всем капиталистическим производством, смешения, до такой степени полного, что для Маркса индивидуальное хозяйство является капиталистическим производством в миниатюре. Дело в том, что на прядильной фабрике не «возмещаются натурой» потраченные в процессе прядения хлопок и веретено; а во всем капиталистическом производстве все стредства производства «одновременно возмещаются натурою».

Если прядильщику «ничего не стоит» и он «не работает вдвойне» для того, чтобы в произведенной им пряже «сохранить стоимость потраченных им в процессе труда средств производства», то только потому, что одновременно другие рабочие «возмещают натурою» истрачиваемые прядильщиком средства производства, и это им стоит как раз такого количества труда, какое прядильщик «сохраняет». Если бы хозяин потребовал от прядильщика не только изготовления пряжи, но и «возмещения натурою» истрачиваемых прядильщиком при этой работе средств производства, то прядильщику пришлось бы тратить своего труда, конечно, не только вдвойне, но многим больше. Рабочий класс, которого Маркс, конечно, не освобождает от обязанности возмещения натурою всех истрачиваемых средств производства, работает не вдвойне, а многим больше того, что выходит по расчетам Маркса, больше на всю ту сумму труда, которая требуется на «возмещение натурою» все более растущего количества средств производства.

После того, как совершенно обособленное капиталистическое предприятие было принято за ту сферу, в которой должны быть открыты все законы классового капиталистического строя, процесс «сохранения» отдельным рабочим стоимости потребляемых им при работе средств производства был совершенно оторван от процесса одновременного «возмещения натурою» этих снашиваемых средств производства; и этим был отрезан всякий путь к той мысли, что отдельным рабочим сохраняется стоимость потребляемых им орудий лишь постольку, поскольку они возмещаются натурою в другом производстве. Сама стоимость средств производства не могла быть поэтому сведена на создающий их одновременно в соответственных предприятиях живой труд и послужила лишь обоснованием идеи о неотъемлемости стоимости у прошлого, мертвого труда. Процесс сохранения стоимости отдельным рабочим сделался процессом таинственного перенесения стоимости с мертвого труда на продукт живого, процессом, не требующим никакой специальной затраты рабочей силы. Все эти понятия и идеи закреплены доктриною так стойко и бесповоротно, что затем, при обзоре всего общественного производства, кажется неотразимым выводом та невероятная мысль, будто средства производства возмещаются натурою в общественном продукте одною полезною стороною труда, никому ничего не стоющей.

Усердный ученик Маркса находится, по отношению к данному вопросу, в очень незавидном положении. Если он чистосердечно поверит Марксу в том, что для создания продукта, стоимостью в 9000, нужно «абстрактного», «создающего стоимость» труда только 3000, а остальные 6000 получаются благодаря «полезному труду», не создающему стоимости, то он скоро очутится в тупом переулке и дойдет до величайшего абсурда.

Возьмем несколько периодов сряду. И в прошлом, и в настоящем, и в будущем году, и во все следующие за ними годы затрачивается труда только по 3000, а получается ежегодно в результате 9000 единиц стоимости. Так как в продукте стоимость средств производства сохраняется постольку, поскольку они истрачиваются в работе, и так как в первый же год перешло на продукт стоимости средств производства на сумму всех 6000, то значит, в первом же году сношено средств производства стоимостью в 6000 в первом же году уничтожены все имевшиеся средства производства. Каким же образом народятся новые орудия стоимости в 6000, раз ежегодно затрачивается труда только 3000, а все старые орудия уничтожены? Придется предположить, что или наши орудия вечны и вечно переносят на продукт свою стоимость, не переставая от этого существовать, или, что стоимость в 6000 создается «простым» «полезным» трудом, который состоит в том, что стоимости не создает.

После всего выше сказанного понятно, почему Марксовы схемы, столь сильно вообще возлюбленные «настоящими учениками», служат Туг. Барановскому удобной почвой для раскрытия «основной ошибки», благодаря которой Маркс забыл сказать, что стоимость создается не только трудом.

Итак, призванная на помощь теория «двойственного характера» делу не помогает. Факт остается фактом. Рабочий класс из году в год создает 9000 единиц стоимости. Доктрина Маркса имеет целью доказать, что он производит ежегодно только 3000. Теория «двойственного характера труда» служит лишь для того, чтобы ловчее было «сохранять» и «переносить» поглащающую весь рост производительности труда сумму в 6000,так что она «по природе вещей» не может войти в фонд вознаграждения непосредственных производителей.

*

Решив открыть сущность капиталистического строя в пределах обособленного индивидуального хозяйства, Маркс, как сказано выше, разъединил процессы «сохранения» стоимости средств производства и одновременного их «возмещения натурою», т. е. стоимость средств производства от создающего эту стоимость живого труда. После этого оказалось неизбежным признать в стоимости средства производства только прошлый мертвый труд, т. е. признать за прошлым трудом абсолютную стоимость. Вместе с тем, между категориями постоянного и переменного капитала вырыта такая пропасть, какой в действительности нет. Эти категории, как мы видели, приведены сверх этого в связь с «вечным процессом труда» независимо от формы общественного строя, с «вечным обменом материи между человеком и природою». Эти категории, в некотором роде, отражения условий этого вечного процесса, отражения в капиталистическом мире, в соответственных капиталистических рамках.

Благодаря такому возвеличению капиталистических категорий, марксизм сам, собственноручно, a priori создал то противоречие (несоответствие в отдельных предприятиях прибыли с количеством применяемой в них живой рабочей силы), которым пользуются противники теории трудовой стоимости для ее опровержения. Энгельс принужден был в конце концов признать самым ясным образом, что закон трудовой стоимости осуществляется лишь до средних веков, а, с прогрессом капиталистического способа производства, он все более нарушается благодаря законам, управляющим прибылью. Это заявление есть, конечно, предпосылка для признания необходимости пополнения другими теориями теории трудовой стоимости, как несостоятельной. Ортодоксия оказывается беспомощной ввиду этой необходимости.

Марксизм, возвеличивая неподобающим образом капиталистические категории, отрезывает одновременно всякий путь к приведению постоянного капитала в связь с движением живой рабочей силы. Ортодоксы, желающие подчеркнуть «натуралистическую», по выражению Струве, сторону теории, не могут этого делать иначе, как подчеркивая одновременно абсолютную стоимость прошлого труда. При этом они доходят до прямо ретроградных выводов, вроде объяснения Богданова в «Научн. Об.», по которому - стоимость есть простое арифметическое средне е(!) всех действительно затраченных количеств труда в различных, по степени техники, предприятиях.

По убеждению марксистов, постоянный капитал, по-видимому, не причастен к движению рабочей силы даже в той мере, в какой причастен денежный капитал. В отношении последнего они, конечно, видят, что он дает прибыль потому, что приводит в движение рабочую силу. Но они не в состоянии увидеть такого же действия со стороны постоянного капитала.

В полемике с берштейнианцами ортодоксы попадают поэтому постоянно впросак. Они, напр., воображают, что враг скрывается под «условиями воспроизведения», вместо согласных с ортодоксией «условий производства». Они защищаются, прибегая к «мертвому труду». Они даже не предполагают, что удержание и консеквентное проведение теории трудовой стоимости требует сведения Марксова «прошлого труда» к «живому». И вот получается интересное явление:

о том что «мертвый труд», а значит и вещи не обладают абсолютной стоимостью, знают не те, кому, как они говорят о себе, нужно доказать, что стоимость создается только живым человеческим трудом (ортодоксы), а те, кто отверг теорию трудовой стоимости и заменяет ее другими (Струве, Туг. Барановский). Ортодоксы защищают «мертвый труд» для того, чтобы «критические марксисты» имели возможность внести в марксизм вместо «мертвого труда» — «редкость», как источник прибыли. Или, другими словами, «мертвый труд» исчезает из марксизма постольку, поскольку вводится «теория полезности».

При проверке марксовой доктрины на всем капиталистическом производстве, где приходится иметь постоянно в виду, что все потребляемые средства производства одновременно «возмещаются натурою»,— категории постоянного и переменного капитала, возвеличенные Марксом до неподобающей им высоты, падают с нее и сводятся до надлежащего своего значения.

Именно: так как то, что у одного капиталиста является постоянным капиталом, у другого получается в виде продукта, в виде затраты переменного капитала, то эти категории существуют только с точки зрения отдельного капиталистического предприятия. Притом, они следуют исключительно из «разделения труда» между капиталистами. Переменный капитал есть та часть капитала отдельного капиталиста, которую он затрачивает на покупку рабочей силы непосредственно; постоянный капитал он затрачивает также на рабочую силу, но посредством своего товарища капиталиста, доставляющего ему необходимые средства производства. Ведь капиталист, покупая у другого капиталиста средства производства, делает тем самым заказ на новые их экземпляры, а, стало быть, поручает пустить в ход соответственное количество рабочей силы. Ясно, что он, виновник этого действия рабочей силы, должен быть соучастником плодов ее эксплуатации, должен получать прибыль от труда рабочих, пущенного им в ход, как непосредственно, так и посредством другого предпринимателя. Категории постоянного и переменного капитала не имеют никакого применения по отношению ко всему капиталистическому производству. Они здесь не существуют.8

8 Указание Смита на то, что всякий постоянный капитал представляется состоящим из «доходов», если только переходить мысленно от одного хозяйства к другому, Маркс насмешливо называет рекомендацией «ходить от Понтия к Пилату» и говорит, что никто не поверит Смиту наслово до тех пор, пока тот не представит таких предприятий, в которых весь продукт действительно состоял бы только из доходов. Но как мы видели выше, Смит, по мнению Маркса, вполне прав, поскольку дело касается потребительного фонда общества в 3000. «Хотя, говорит Маркс, для капиталистов II стоимость их продукта распадается на c+r-fm, но с общественной точки зрения, стоимость этого продукта может распасться только на г + т».

Но разве здесь самому Марксу не приходится «ходить от Понтия к Пилату»?

И не принужден ли теперь его читатель «поверить Марксу на слово» в том, что он действительно нашел то, чего требовал от Смита; т. е. такие предприятия, в которых продукт распадается только на г+m, нашел только в производстве II подразделения; и что только открытие таких предприятий побудило его признать верность Смитова учения относительно общественного потребительного фонда?

Но почему, по мнению Маркса, нельзя таким же образом разложить всего общественного продукта? Потому, что остальная стоимость и, в особенности, 4000с I никогда в стоимость, раскладывающуюся на «доходы», т. е. в потребительный фонд войти не может, как бы она ни возрастала. Критическое замечание Маркса, составляющее не более как красное словцо, закрывающее лишь несообразность его требования, предъявленного Смиту, заставляет читателя предъявить самому Марксу очень основательное требование, чтобы он показал хоть одно такое орудие труда, стоимость которого не входит в тот или иной предмет личного потребления; тем более, что указанная особенность 4000 с I играет, как сейчас увидим, очень важную роль.

 

Благодаря указанному возвеличению категорий индивидуального капиталистического хозяйства и перенесению их целиком на все капиталистическое производство, общественный постоянный капитал получил от Маркса такое право на существование, какого у него нет. По Марксу, его наличность проистекает из условий человеческого производства вообще, из условий «вечного обмена материи между человеком и природою», т. е. ему дано такое право на существование, какого требовал для него Родбертус.

Подобно тому, как в частном капиталистическом хозяйстве, кроме переменного капитала, фонда заработной платы, капиталисту необходима сумма стоимости, воплощенная в средствах производства, — подобно тому, по Марксу, во всем производстве, кроме общественного переменного капитала, имеется сумма стоимости, не могущая, «уже по своему натуральному виду», войти в потребление, а постоянно заключенная в средствах производства. Следовательно, существование такого общественного постоянного капитала обусловлено не современными имущественными отношениями классового строя, а просто... природою вещей. И в голове «ученика» несомненно вырабатывается и закрепляется представление: так как человеческое производство немыслимо без средств производства, то всякий строй должен обособить из своего богатства фонд, не могущий никогда войти в потребительный фонд.

«Общественный постоянный капитал»! Марксист думает, что он составил себе о нем определенное понятие, за которым стоит такая осязательная реальность, как «средства производства» общества. Он ни разу не подумал о том, что какое он не вообразит «средство производства», оно окажется средством производства лишь для частного или частных капиталистических предприятий, но никогда для всего общественного производства. Ибо тут же рядом, в другом капиталистическом предприятии, это «общественное средство производства» есть п р о д ук т труда, продукт затраты переменного капитала. Марксист никогда не подумал, не есть ли 4000 с в I подразделении, этот, так сказать, абсолютный постоянный капитал, которому уже никогда не суждено иметь ни малейшей связи сг и cm, не есть ли этот абсолютный капитал — чистая фикция, продукт воображения. Но раз эта фикция закреплена бесповоротно в научную теорию, покажется чистой нелепостью всякая мысль о том, что в стоимости общественного годичного продукта нет ничего, кроме двух «доходов» (г + т), т. е. стоимости необходимых средств существования рабочих и стоимости создаваемых этими рабочими предметов потребления для всех имущих классов.

А где же средства производства, где общественный постоянный капитал? - спрашивает с недоумением обладатель фикции.

«Представляется неразрешимой загадкой», читаем в III т. "Капитала" на стр. 697: «каким образом... когда стоимость всего продукта может быть потреблена в виде дохода, может возместиться прежний капитал».

Маркс, по-видимому, совершенно забывает об особенном свойстве одного из «доходов», — заработной платы. Потребление «дохода» — заработной платы есть нечто, совершенно отличное от потребления других доходов (спор ведется с классиками, значит речь идет о 3-х доходах: заработной плате, прибыли и земельной ренте), и только в очень переносном смысле можно его ставить на одну доску с последними. Этот «доход» обладает таким свойством, что его потребитель, раньше получения своего «дохода», предварительно воспроизводит долю капитала. Рабочие, занятые в сфере заготовления необходимых обществу орудий труда, получают свой «доход» только в том случае, если каждый из них воспроизведет определенную долю этих орудий. Равным образом, рабочие, занятые при добывании сырых материалов, не потребят своего «дохода», если не заготовят всех необходимых производству сырых материалов.

И раз рабочие получили свою заработную плату, свой «доход», раз им выдан весь, по терминологии Маркса, «переменный капитал», то это одно обстоятельство уже значит, что имеются в наличности все нужные обществу постройки, фабрики, машины, орудия труда, всякий сырой материал, одним словом, весь марксистский общественный постоянный капитал. Вот благодаря этому-то свойству «дохода» рабочего класса, делается разрешимой та неразрешимая для Маркса загадка, «каким образом может возместиться прежний капитал», «когда стоимость всего продукта» будет «потреблена в виде дохода». Не существует никакая специальная операция для возмещения «общественного постоянного капитала». Всюду операция одна и та же: за доставление руками рабочего содержания его эксплуататорам, рабочему выдаются лишь необходимые для поддержания его рабочей силы средства существования. Не существует никакого специального фонда, «не могущего войти в потребление» и предназначенного для приготовления средств производства: рабочие, получившие свой «доход», уже «возместили натурою» марксистский «постоянный капитал».

Чего же домогается Марксова доктрина о необходимости выделения из годичной стоимости большей ее части в пользу «общественного капитала»?

Та реальность, которую пытается присвоить себе марксистский постоянный капитал — средства производства в их натуральном виде, — не есть, как мы только что видели, его реальность. Средства производства, как вещи, составляют результат затраты переменного капитала. В связи с этой реальностью, именно как постоянный общественный капитал, марксистская категория есть фикция.

Но если постоянный общественный капитал, как особый, не могущий войти в личное потребление, фонд, есть фикция, то капитал, конечно, очень освязательная реальность, гнетущая миллионы и приговаривающая массы к нищете и голодной смерти; но это реальность не вещей, а реальность «социального имущественного отношения».

«Новейшая политическая экономия» защищает не истину о вечном несоответствии в человеческом производстве общественного продукта с общественным доходом; не принцип «вечного обмена материи между человеком и природою». Она защищает право меньшинства на владение человеческим наследством, право господствующего образованного общества на владение всею цивилизацией. Весь рост богатства она обособляет в такую отвлеченную категорию — средства производства в их натуральном виде, — чтобы никакой общественный катаклизм не был в состоянии перевести это богатство в руки непосредственного производителя.

Обособленная Марксом в недоступную категорию, сумма годичной стоимости в 6000 «уже по своему натуральному виду» не может войти в фонд потребления. Даже с той точки зрения, которая развита в первых главах1-го т. «Капитала», это положение совершенно не состоятельно.

Продукт, который только в определенном натуральном виде (здесь в виде средств производства) представляет известную стоимость, еще не обладает той стоимостью, о которой нас там учили. Та стоимость имела первым условием своего существования отвлечение от всякого натурального вида товара, ибо она выражала всеобщую общественную потребительную стоимость. Здесь же перед нами появляется какая-то другая, несовершенная стоимость. Но следовало предварительно создать такой вид стоимости и открыть в обращении товаров новый вид орудий обмена, который бы имел силу только в границах такой стоимости, ибо деньги, как известно, всеобщий эквивалент, и никакой их вид не имеет того свойства, чтобы служить эквивалентом только в сфере средств производства.

Затронутая нами сторона вопроса ярче всего обрисовывается при рассмотрении 4000 cl, той Марксовой категории, которая, как мы сказали выше, представляет собой, в некотором роде «абсолютный постоянный капитал». Эта категория построена исключительно для того, чтобы приютить в безопасной гавани все растущую долю отнимаемых у рабочего класса плодов его труда, все растущее богатство, поглощаемое привилегированным обществом. Она очень надежное убежище, ибо она конструирована, как хранилище, в котором современное человечество накопляет богатства, производительные силы для будущего социалистического строя. Это основа всего русского «неомарксизма» и источник того товарного фетишизма, который давит на Скворцовых, по их собственному признанию, со всех сторон, со стороны каждого русского марксиста, и которого они усмотреть все-таки не могут.

Чтобы показать всю фантастичность построения этой статьи Марксовых схем, мы прежде всего припомним то, что сказали выше: процесс создания стоимости средств производства на сумму в 6000 нужно так или иначе себе представить, ибо в противном случае доходишь или до абсурда, или до настоятельной потребности призвать на помощь теорию редкости. Значит, и 4000 с I должны так или иначе создаваться реальной затратой рабочей силы. Марксисту можно лишь «переносить» момент этого процесса с предыдущего года на данный, с данного на будущий. Но ежегодно эти орудия труда должны быть создаваемы, ибо если их не заготовить в любой год, то в следующем году не окажется капитала на сумму в 6000.

Согласно принятому предположению, норма эксплуатации 100 %, т. е. рабочая сила, создающая стоимость в 2, требует, для удержания ее при жизни, предметов потребления на сумму в 1. Создание стоимости 4000 с I требует, согласно Марксову условию, предметов потребления на сумму 2000. Но откуда же их взять, если весь «общественный переменный капитал» = 1500, и притом он уже целиком ушел на приготовление общественного потребительного фонда, стоимостью в 3000? Даже еслиб заставить эксплуататоров голодать для спасения Марксовой схемы, то все-таки на имеющийся потребительный фонд общества стоимостью в3000 можно доставить общественного продукта лишь на сумму в 6000. Между тем, создавать нужно ежегодно 9000: 3000 для потребления в истекшем году, а 6000 для «перенесения» на следующий год.

Если прочесть во 2-м т. параграф, имеющий целью разъяснить сущность «абсолютного» постоянного капитала (стр. 319-322), то, за исключением положений, уже многократно высказанных раньше и рассмотренных нами выше, все содержание этого параграфа сведется к повторенной там несколько раз фразе: «Продукты эти (4000 с I) "просто перемещаются"» между различными отраслями, заготовляющими их. Конечно, на бумаге все очень просто перемещается. Реальность жизни, однако, не представляется столь простою.

Рабочие, создавшие «абсолютный постоянный капитал», стоимость которого (4000), согласно Марксу, уже абсолютно никогда не сможет войти в фонд потребления, получают, как везде, за свою работу денежную плату; получают известную сумму денег, свидетельствующую о том, что они произвели предметы личного потребления. Именно таким парадоксальным языком говорит их денежная плата, вопреки тому очевидному факту, что они произвели машины, потребить которые лично нет возможности. Тоже самое говорит и другая часть произведенного ими продукта, прибыль фабриканта, вырученная им в денежной форме, которая в любой момент может превратиться в какие угодно предметы потребления. Итак, рабочая сила, действующая в сфере приготовления средств производства, создает, однако, средства потребления. Если в этой области будет затрачено труда меньше, положим на 100, то как раз настолько же уменьшится стоимость общественного потребительного фонда. С увеличением затраты труда в этой области, — увеличением, конечно, целесообразным, - растет в такой же мере стоимость потребительного фонда. Одним словом, сколько затрачивается общественно-необходимого труда во всех отраслях производства, на такую сумму имеет общество предметов потребления. Вся стоимость годичного продукта, произведенная рабочим классом, сверх уделяемой ему доли для поддержания его рабочей силы, преподносится господствующему образованному обществу в виде предметов личного потребления; в виде, соответствующем, конечно, его многосложному и утонченному вкусу.

Каким образом, спрашивает Маркс, если каждый товар состоит из г + m + с, сумма всех товаров может состоять из г + m + о? (Кап. III, 697).

Из вышесказанного следует: «с» есть категория индивидуального предприятия; «г» другого индивидуального предприятия, имеющего хозяйственную связь с первым, обособляется у первого в форму «с», которая по отношению ко всему капиталистическому производству лишена всякого содержания.

Марксову вопросу противостоит другой вопрос. Если в частном капиталистическом предприятии рабочий создает только г + гп, то где же и кем создается еще какая то особая стоимость, общественное «с»? Такой стоимости нет.

Как в индивидуальном хозяйстве, так и во всем капиталистическом производстве создается лишь гит; средства производства в их натуральном виде уже являются результатом движения г, результатом действия рабочей силы, оплачиваемой из г. Общественный капитал есть только экономическое отношение, определяющее это деление всей произведенной стоимости меж гит, отношение, в силу которого у рабочего из произведенной стоимости отнимается часть, заключающая все плоды роста производительности труда и вручается в виде прибыли владеющему обществу.

Возмещение стоимости общественного капитала и есть вручение национальной прибыли всем эксплуататорам рабочего класса.

Это не два явления, которые можно разъединить; нельзя уничтожить одно из них — прибыль эксплуататоров, оставляя при жизни другое - общественный постоянный капитал.

Выводить из условий человеческого производства необходимость фонда средств производства, не могущего войти в потребление, значит доказывать необходимость эксплуатации для существования человеческого общества.

Возмещение стоимости общественного капитала обеспечивается признанием стоимости за прошлым трудом. Предоставление господствующим классам национальной прибыли, т. е. фонда для их паразитной жизни, или возмещения стоимости капитала господствующего общества, есть не что иное, как выделение из стоимости плодов живого труда определенной суммы для возмещения признанной стоимости прошлого труда, которым владеет господствующее образованное общество.

В доктрине Маркса за прошлым трудом признана стоимость a priori. Сообразно с этим, для раскрытия эксплуатации и была выбрана такая сфера, где стоимость прошлого труда могла быть удержана при жизни — индивидуальное предприятие. И доктрина поспешила связать свои недостаточные выводы с принципами «вечного обмена материи между человеком и природою». При анализе всего капиталистического хозяйства доктрина неизбежно должна была прибегать к софистике и впадать в противоречие с теорией трудовой стоимости, ибо этот анализ неумолимо выдвигал все один и тот же факт, а именно: стоимость создается только живым трудом; «прошлый труд» считается стоимостью только по праву классового строя, только ради обеспечения владения господствующих классов.

Маркс, приступая к анализу всего капиталистического производства, говорит: имеется стоимость прошлого труда на сумму 6000. Маркс не замечает, что он признает стоимостью вещь. Предвзятая доктрина отрезала всякий путь к познанию того, что имеющиеся от прошлого средства производства получат стоимость лишь постольку, поскольку их придется возместить натурою, поскольку будет затрачен на их воспроизведение живой труд. И вот он проповедует: эта стоимость создана «годом раньше и еще раньше». Когда господствующее общество определяет свое имущество в 6000, — что оно определяет? труд ли дедов и прадедов настоящего поколения, который оно может увидеть «овеществленным» в своих зданиях, кораблях, железных дорогах и т. п.? Нет, оно определяет количество живого труда, живой рабочей силы своих рабов; размер вполне свежих плодов их труда, которые достаются ему потому, что оно владеет вещами, прошлым трудом.

Уничтожение эксплуатации, превращение человеческого наследия в общую собственность есть лишение «прошлого труда» его стоимости, защищаемой всеми орудиями господства.

 



Обновлено 12.06.2016 13:11
 
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 
Яндекс.Метрика

Rambler's Top100