Home

Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

Авторизация



Культурное обозрение
ИНТЕЛЛЕКТУАЛ КЛАССИЧЕСКОЙ РУСИ PDF Печать E-mail
Автор: Александр Абакумов   
06.07.2010 03:37

 

Появление для широкого научного обихода в 1800 г. «Слова о полку Игореве» поставило, в качестве одного из самых интереснейших вопросов к данной ритмико-прозаической поэме, проблематику авторства сего лирико-публицистического памфлета. По тексту этого произведения стало известно (в связи с подчёркиванием автором «Слова...» отличия своей творческой манеры от лучшей из предшествующих ему традиционно-панегиристических!) имя древнерусского барда-дружинника 11 — нач. 12 вв., певца-импровизатора и гусляра Бояна. Последний, судя по всему, жил примерно за столетие до событий, развернувшихся вокруг (и в ходе) битвы на Каяле. Общественности тогда были обнародованы :  безымянный шедевр отечественной словесности и яркий поэт-панегирист, произведения которого (кроме ряда цитат в «Слове о полку Игореве») не сохранились.

Однако, по прошествии более чем полувека в разработках исследователей К. Н. Бестужева-Рюмина (1868 г.) и И. П. Хрущёва (десятилетие спустя) обозначилась подоснова для «отыскания» автора вершины древнерусской литературы. Точку над  i  в идентификации человека, написавшего «Слово о полку Игореве» поставил в 1959 — 1991 гг.  Б. А. Рыбаков. Авторство древнерусского шедевра этим выдающимся московским исследователем было «закреплено» за конкретным историческим персонажем. Таковым оказался киевский боярин 12 в. — Петр Бориславич [»Поиск автора «Слова о полку Игореве». — М., 1991, с. 143 — 287 ].

Судя по наличию отчества и двукратным ответственнейшим дипломатическим поручениям, которые давались ему великим князем и королем Венгрии, этот «сол» принадлежал к кругу высшего киевского боярства. С уверен­ностью можно говорить о том, что он был сыном киевского боярина Борислава. Данное же имя в русских исторических документах почти уникально. Оно встречается там лишь у двух  лиц.

Двор Борислава как общеизвестный топографический ориентир указан в Киевской летописи. В конце апреля 1151 года великий князь Изяслав Мстиславич, обороняя Мать Городов Русских от Юрия Долгорукого, разместил пол­ки по внешнему периметру «Ярославова города». Ориентирами для читателей летописи были указаны проездные башни, и только один раз был упомянут бо­ярский двор: «... А Изяслав Давыдовичъ ста межи Золотыми вороты и межи Жидовъскими, противу Бориславлю двору...».

Данный терем находился в богатой, аристократической части Киева, в непо­средственной близости от Софийского собора и митрополичьего двора. В древней Руси мальчика в три года сажали на коня («постриги»), в семь начинали учить грамоте, а в двенадцать уже брали в поход. Детство Петра падало на великое княжение Мстислава Великого (1125 — 1132), а юность — брата последнего — Ярополка (1132 — 1140), при котором велись лютые войны с Ольговичами, призывавшими по примеру своего отца, Олега Гориславича, в помощь себе многотысячные отряды половцев.

Петр Бориславич упоминается впервые в 1152 году уже как боярин, названный по отчеству. Он присутствовал на «снеме» князей с венгер­ским королем по поводу судьбы побежденного соперника Изяслава — князя Владимирка Галицкого. Молодой дипломат был послан к этому «волостелину» в Перемышль совместно с венгерскими послами принимать присягу. Владимирко клятву вскоре нару­шил, и на следующий год Петр Бориславич вторично был послан (уже в сто­лицу «нарушителя» — Галич) объявить ему войну, «бросить ему крестные грамоты».

Перипетии сего посольства подробно изложены этим боярином в Киевской летописи, большую часть которой он (согласно тому же Борису Александровичу Рыбакову, как и ряду более ранних исследователей) частично написал сам, а отчасти «идейно вдохновлял». Авторство Петра Бориславича по отношению к «галицкому отчету», внесенному в исторические анналы, предположил И. П. Хрущов в 1878 г., и оно практически никем из исследователей не оспаривалось.

Завершилась же данная миссия молодого киевского дипломата, в целом, успешно. Новый галицкий князь, Ярослав Осмомысл, принял киевские условия.

Первый раз «эффект присутствия» в летописи Петра Бориславича мы ощущаем в описании похода (1138 г.) Ярополка (в помощь прикарпатцам!) на Болеслава Кривоустого, расположившегося со своим войском «за Гличем на луках междо болоты и позади его горы». В походе участвовал и удельный князь Изяслав Мстиславич.

Только очевидец, непосредственный участник событий, мог рассказать о том, что в полночь с гор были видны костры польского лагеря. На рассвете был услышан шум отдалённой атаки галичан, после чего (для её поддержки!) в киевских полках затрубили сигнал к бою. Воз­можно, что именно тогда 18‑20‑летний сын боярина Борислава попал в поле зре­ния Изяслава Мстиславича Волынского, уже прославившего себя блестящей побе­дой над полоцким князем в 1127 г. Во всяком случае, тот пункт, откуда буду­щий летописец раз­глядывал огни поляков, где он слушал допрос пленных са­мим великим князем Ярополком, был, очевидно, невда­леке от главной став­ки.

Именно в эти годы молодой дружинник мог петь (согласно «татищевской редакции» Киевской летописи) на клиросе совместно с Игорем Ольговичем, приезжавшим из своего Дорогичина во Владимир Волынский, где до 1141 г. княжил Изяслав Мстиславич. Несомненно личное участие боярина-летописца в многочисленных княжеских съездах, походах и т. п.

Петр Бориславич вторично (после 1152 — 1153 гг.) фигурирует в политических событиях через 1.5 десятилетия. Одновременно с ним тогда упомянут его брат Нестор. Братья Бориславичи участвовали в общерусском походе 1168 г. против половцев, доведённом до Орели и Снепорода (сравнительно недалеко от места гибели Игорева полка — спустя 17 лет).

События нач. 1169 г. являются иногда пово­дом для объявления Петра Бориславича, а тем самым и к отрицанию возможности видеть в нем автора «Слова о полку Игореве». Дело в том, что исследуемый нами персонаж содействовал входу войск Андрея Боголюбского и (гл. о.) его союзников в Киев. Петр Бориславич не был придворным ни одного из князей, которым он служил. Он был вассалом, сохранявшим право выбора. В 1149 году он жё­стко осудил Изяслава Мстиславича за пренебрежение советом боярской думы. Он счел нужным не умолчать в своей летописи о суровом решении киевского боярства : «...поедита в свои волости !». В 1150 году киевляне вернули Изяслава, прогнав Юрия Долгорукого, а через несколько недель, учитывая новую ситуацию, киев­ское боярство во второй раз сказало своему волынскому любимцу. «Поеди, княже, прочь! И то рекше, кияне побегоша от него прочь». Это тоже попало на стра­ницы этой боярской летописи. Во время же конфликта с Мстиславом Изяславичем, в 1168 — 1169 годах, против него было резко настроено боярство и все  вассальные князья.

Петр Бориславич к этому времени уже давно, как мы увидим ниже, не был «княжим мужем». Ещё до нач. 1169 г. он достиг самой вершины нетитуло­ванного слоя феодалов — стал киевским тысяцким, то есть главой столич­ного боярства. Он не изменил Мстиславу, а вместе со многими князьями переме­нил ориентацию, отошел от него. Феодальные понятия тогда сильно отличались от позднейших. Петр Бориславич не был Андреем Курбским, бежавшим из Руси. Он, Петр, содействовал появлению в Киеве другого властителя вместо Мстислава. Это было желанием многих князей.

В рассматриваемом нами киевском боярском семействе известно и третье поколе­ние — «сестричичь» (племянник) Петра Бориславича — Фёдор, епископ Ростовский. Сей церковный иерарх (казнённый своими противниками в 1170 г.) был яркой, даровитой, волевой, энергичной, красноречивой и достаточно образованной личностью. Он известен как активный участник внутрицерковной (да и политической) борьбы тех лет.

После метаморфоз 1170‑х гг. с  Великим княжением,  Пётр Бориславич сосредоточился на «курировании» (с небольшими перерывами) киевской летописи. Эта его деятельность (согласно Рыбакову) продолжалась довольно-таки долго — вплоть до осени 1196 г.

«Между делом» же летописания, потрясённый событиями печального похода Игоря и Всеволода Святославичей на половцев, Пётр Бориславич и сотворил знаменитейший древнерусский шедевр.

Угадываемая биография киевского интеллектуала выглядит примерно так.

Пётр Бориславич родился около 1120 г. в знатной боярской семье в конце княжения Владимира Мономаха. О месте его рождения может косвенно свидетельствовать один из галицких топонимов (географических наименований). На юге Львовской области известен г. Борислав. Данный населённый пункт сложился в 19‑м столетии из нескольких сёл и прилегающего к ним Бориславского монастыря. Последний письменно фиксируется с 1387 г. Земельный же участок данной обители вполне мог быть «дарственной» вотчинника в ещё более давние времена.

Совершая феодальный «отъезд» в Киев крупный галицкий боярин Борислав «заложил» свой «аллод» какому-то монастырю. Последующие же имущественные метаморфозы постепенно преобразовали данное «замковое хозяйство» в полную собственность «чёрного» духовенства. Этот монастырский «филиал» со временем стал самостоятельной обителью.

Другим свидетельством галицких родовых корней Петра Бориславича оказывается сам факт его 2‑кратного посольства от имени Изяслава Мстиславича к Владимирку Володаревичу в 1152 — 1153 гг. Именно сына бывшего боярина отца правящего галицкого князя и направило киевское правительство (несмотря на молодость Петра) в столь ответственную миссию.

Третьим «прикарпатским фактором» автора «Слова о полку Игореве» являются подмеченные украинскими филологами нек. специфические (уже и для 12 в.!) лексические незначительные старогаличизмы. Складывается впечатление, что своё раннее детство Пётр Бориславич провёл где-то на Бойковщине.

Итак, родился будущий автор величайшего шедевра литературы Киевской Руси ок. 1120 г. в Перемышле или в вотчине своего отца. По боярско-княжескому бытовому укладу Пётр в трёхлетнем возрасте был, повторяю, посажен на коня («постриги»), а к 7 годам начал учиться грамоте. Именно в этот момент семья Борислава и переезжает (после того как отец семейства окончательно «оформился» в Киеве) в древнерусский мегаполис.

Сестра Петра и Нестора, судя по примерному возрасту к 1170 г. их племянника Фёдора (40 лет), родилась где-то не позже 1‑й пол. 1110‑х гг. и была среди детей боярина старшей. Борислав, повидимому, женился сразу же после перипетий победоносных общерусских походов на половцев нач. 12 в. Тогда и могли завязаться более (чем обычно) тесные знакомства «старших» дружинников различных владений. После смерти в 1113 г. великого князя Святополка Изяславича (и последовавшей затем массовой сменой различными Рюриковичами своих «столов») произошла, естественно, значительная ротация боярского и «отроческого» контингента между удельными волостями.

При таких обстоятельствах было вполне вероятным появление в Прикарпатье отдельных курских «старших» дружинников и их семей. У основателя (Ростислава Владимировича) галицкой ветви Рюриковичей, например, среди его бояр были даже новгородцы.

О северянских же своих родовых «истоках» Пётр Бориславич проговаривается в одном из мест «Слова о полку Игореве».

А куряне бойцы бывалые:

рождены под трубами,

взлелеяны под шлемами,

с конца копья вскормлены;

им  дороги  ведомы,

все  овраги  знаемы,

луки  их  натянуты,

колчаны  отворены,

сабли их отточены ;

словно волки серые,

скачут они по полю,

ища  себе  чести,

а князю — славы!

 

Столь откровенная (хотя и обоснованная) похвала представителям конкретной волости тогда (в условиях доминирования этикета родовой и земляческой солидарности) может лишь свидетельствовать о какой-то близости рассматриваемого киевского боярина к дружинной среде одного из уделов Черниговского княжества. Патрилокальные галицко-перемышльские корни Петра Бориславича нами установлены. Родственники же жены традиционно (во всём виде Homo Sapiens !) не комплиментарны.

Остаётся допустить курское происхождение матери поэта-публициста. Вот откуда столь непосредственный пиитет Петра Бориславича к своим родственникам (и землякам последних) в дружине «буй тура» Всеволода!

Причиной же переезда перемышльского боярина Борислава в Киев вполне могла быть почти одновременная смерть галицких князей-соправителей братьев Ростиславичей (Володаря Перемышльского и Василька Теребовельского) в 1124 г. и перераспределение кадров их дружин. Через год же последовала и общерусская ротация боярства и «отроков», всвязи с кончиной в столице Владимира Мономаха. Бориславу в данной сумятице как-то удалось добиться расположения Мстислава Великого. Так что в школу для боярских детей маленький Пётр пошёл уже в Киеве.

1138 г. нами ранее отмечен уже наличием «эффекта присутствия» будущего дипломата-летописца-поэта-публициста при разгроме поляков киевлянами и галичанами. Именно тогда, повидимому, племянник (Изяслав Мстиславич) тогдашнего великого князя (Ярополка Владимировича) и взял в свою дружину сына боярина своего отца.

1142 — 1146 годы.  Пётр со своим сюзереном в Переяславе-Русском. Здесь, при местном княжьем дворе и состоялась, повидимому, первая «проба пера» начинающего куратора летописи. Именно тогда, надзирая над составлением региональной «хроники» (которая, кстати, в своём первоначальном переяславском виде не сохранилась), Пётр Бориславич и сам порою брал на себя роль составителя текстов и даже, возможно, рисовальщика миниатюр. Созданная под его руководством иллюстрированная летопись имела и ретроспективную часть, доведённую до 1127 г. — поход Мстислава Великого, его братьев и сыновей (в т. ч. Изяслава), а также других союзных князей на Полоцк.

А это как раз и было первым крупным детским киевским ощущением (выход огромного войска, в составе которого был и его отец, из столицы) маленького Петра. Как раз вскоре после его переезда из Галичины! Другим (уже «тинейджерским») впечатленим будущего дипломата, летописца и поэта были дворцовые сплетни нач. 1130‑х гг. о байстрюкском происхождении младшего из сыновей Мстислава Великого — Владимира. Или Мачешича, как называли его старшие братья. Эти (и другие) свои детские воспоминания и изложил (среди прочих фактов) боярин-хронист в ретроспективной части переяславского этапа своего письменного творчества.

1146 — 1154 годы.  Пётр Бориславич — великокняжеский летописец Изяслава. Как и дипломат (2 поездки в Галичину)! Переяславскую свою хронику он «включает» (наряду со «свежими материалами») в киевское летописание. После смерти своего сюзерена Пётр входит в состав верхушки столичного «земского» боярства. Он становится одним из виднейших «киевских мужей».

Следующие 12 лет «большой» столичный боярин продолжает курировать летопись. Однако чувствуется, что Петру Бориславичу не всегда удаётся сосредоточиться на данном надзоре и в написании хроникальных заметок. Отвлекают другие обязанности «киевского мужа».

1167 — 1169 годы!  Пётр Бориславич становится киевским тысяцким. В 1168 г. воспевает в особой манере общерусский поход на половцев. По завершении же оного развёртывается конфликт вокруг великого князя Мстислава Изяславича. Данная «замятня» завершается его «вытеснением» с киевского «стола» и двухдневным «потоком» (разграблением) Матери Городов Русских.

Последующие 12 лет Петру Бориславичу удаются («между делом» перипетий великокняжеской чехарды в столице) лишь отдельные «кабинетные записи».

1181 год. Маститому киевскому боярину только что утвердившиеся (на великокняжеском «столе») «дуумвиры» (Святослав Всеволодович и Рюрик Ростиславич) поручают сосредоточиться на курировании своего летописания.

В 1185 г. Пётр Бориславич создаёт «Слово о полку Игореве».

Примерно через 5 лет куратор-летописец созидает особый исторический труд. Пётр Бориславич включил, повидимому, в него как «Повесть временных лет», так и (охватывающую более чем полувековой период) свою (совместную с другими авторами) работу. В этот летописный свод им были включены и нек. иные хроники. Немалая часть данной синтезированной истории (и рисунков к ней) сохранилась до наших дней. В виде значительного числа фрагментов, переписанных в более поздних сводах.

1190 — 1196 годы. Последний этап летописного творчества Петра Бориславича. Сначала попрежнему на службе у «дуумвирата», а после 1194 г. лишь у одного из них. Единоличным Киевским Великим князем тогда остался (после смерти соправителя) Рюрик Ростиславич. Последняя запись, которая может быть приписана Петру Бориславичу, датируется осенью 1196 года.

______________________________________

 

Как «Киевская летопись», так и «Слово о полку Игореве» обнаруживают поразительное сходство (с учётом жанровых различий) в идейно-политической направленности сути этих произведений. Общими, также, являются критерии социально-психологических оценок событий и персонажей описываемых в них событий.

Два важнейших политических принципа пронизывают и летопись, ведшуюся на протяжении многих лет, и поэтический памфлет, созданный автором за сравнительно короткий промежуток времени в его «серебряной седине»:  мирное, без усобиц и свар, строение князьями своих волостей и совместная борьба с половецкими наездами. С ионосферной (как это не покажется необычным для реалий 12 века) высоты осуществляет свой геополитический обзор Русской Земли автор. И не только от имени одних киевских «лепших и смысленых мужей», а в качестве «гласного» всего нашего народа, всех воев и ратаев-пахарей Пётр Бориславич свою «держит речь» к князьям. Без униженности, без упования на провиденциализм христианского бога (что резко отличает нашего боярина-писателя от прочих тогдашних хронистов), но эпически спокойно (в летописной прозе) и взволнованно-величаво (в своей публицистической поэме) он обращается к русским «господам волостелинам». В т. ч. и самым могущественным из них !

Пётр Бориславич к ним «держит речь» то повествуя, то порицая, то призывая. Он всегда (в обоих своих произведениях) ставит на первое место не чьи-либо династические интересы, не выгоду отдельных лиц, как бы высоко они не стояли, а интересы всей Руси, всего нашего народа XII столетия.

___________________________

 

Если Боян (наилучший поэт-сказитель эпохи Ярославичей и их сыновей) олицетворял собой позднюю архаику древнерусской цивилизации, то Пётр Бориславич (наряду с другим публицистом — Кириллом Туровским, философом Климентом Смолятичем, князьями Изяславом Мстиславичем и Романом Мстиславичем, архитектором Петром Милонегом и творцами шедевров Владимиро-Суздальской школы зодчества, как и др. яркими личностями той поры) воплотил в себе её классический «периклов» этап.

 

 
ДРЕВНЕРУССКИЕ СВЯТЫЕ РОЩИ PDF Печать E-mail
Автор: Дмитрий Гурьев   
06.07.2010 03:33

Каждый народ хранит память о своих предках до тех пор, пока думает о сохранении своего Рода. Со времен каменного века идет традиция почитания предков, прародители свято чтились наравне с богами. Издревле  у индоевропейцев в особо почитаемых местах размещались мощи святых, ранним примером служит святилище-обсерватория бронзового века Аркаим и Синташта, над расшифровкой космогонического смысла которых сегодня ломают голову археологи и астрономы. Традиция это сохранилась и передалась поколениям в средние века, когда на исторической арене появляются славяне. Русские славяне, что осталось от них? Столетие назад Коринфским А.А (Народная Русь., СПб.1901) писал: «Еще недавно можно было видеть уцелевшие от топора-истребителя и свято охранявшиеся населением старые одинокие дубы, позабытыми на поле битвы богатырями возвышавшиеся над равниною. Это — заповедные деревья, уцелевшие от истребленных священных рощ. Под ними время от времени устраивались мирские пирушки, игрища, играла-выговаривала балалайка.»

Сегодня от древнерусских святых рощ в густонаселенных районах Подмосковья мало что осталось.

В течении ряда лет группа родноверов проверяла состояние сохранности ряда древнерусских курганных могильников Подмосковья . Результаты были доложены на в Коломне на областной научно-практической конференции «История и культура Подмосковья: проблемы изучения и преподавания» (2003 год). Выводы неутешительны. Сравнение динамики двух кривых в зависимости от времени – числа сохранившихся памятников и количества научных трудов о язычестве древней Руси (статьи, диссертации. Монографии, лекции, доклады, и проч издания ) приводит в выводу о том, что  наука археология и история никак не влияет на сохранение языческих памятников., первая кривая катастрофически растет, а вторая непрерывно стремиться к нулю. Здесь следует признать, что ученые после уничтожения памятника оставляют о нем отчет и находки отдают в музей, хозяйственники же ничего не оставляют.

Лето 2003 года мы проводили разведку в районе крупнейших средневековых волоков из реки Москвы в бассейн реки Клязьмы в районе современных районов Щелковского, Мытищинского, Пушкинского, где согласно данных археологии распологаются крупнейшие могильники Подмосковья. Не обнаружив этих памятников кроме как на бумаге в археологических отчетах, я обратился с запросом в Русский музей , исходя из убеждения, что заведение с таким названием должно в первую очередь заботится о памяти русских предков. Запрос переадресовали в министерство культуры, культура запросила археологов, археологи соответственно задали вопрос заявителю «А что, действительно этих курганов нет?». Так я оказался над всей наукой  археологией. Статистический анализ сохранившихся курганов на основании документов археологической карты давал довольно приглядную картину, реальность же сильно отличалась в худшую сторону. Языческие могильники в Щелковском районе уничтожались в 1991-2003 гг со средней скоростью более 1,5% в год. Эту цифру необходимо сравнить со средней цифрой в дореволюционный период, оценка на основании данных археолога А.А.Формозова (Следопыты земли Московской, Московский рабочий, 1988) дает цифру 0,1% в год.

Подход российских ученых к могилам предков выразил в 1837 году петербургский академик Петр Иванович Кеппен: «Сведения о курганах должны почитаться общественным имуществом, и оставлять их ненапечатанными почти столь же непростительно, как и раскапывать могилы по бессовестной корысти или по одному легкомысленному любопытству. Как дни минувшие, так и самые могилы принадлежат истории, и только достойные ее служители вправе обследовать прах, некогда одушевленный».Вспомним, какой буйной критике подвергся известный антрополог А.П.Богданов, организатор многочисленных выставок, материалы которых легли в основу многих московских музеев, раскопавшего несколько курганов без ведения должной документации! Сравним эту ситуацию с началом 21 века, когда исчезновение сотен курганов не вызывает никакой реакции общественности (!?).

Святые рощи коренных народов России, например угро-финнов,  хорошо известны этнографам, эти места и сегодня почитаются местным населением национальных республик России. Русские славяне же забыли о могилах своих предков, от того никто и не протестует против уничтожения русских святых рощ, которыми по сути и являются славянские курганные могильники. Мифы заменяют  реальность и становятся  для нового поколения самой реальностью, как миф о захоронениях на Красном Холме русских воинов, павших на Куликовом Поле. Нет никакого сомнения в том, что памятник погибшим воинам необходим, но он может быть поставлен где угодно, если место захоронения не известно. Как это сделано для могилы неизвестного солдата около кремлевской стены в Москве. Совершенно не допустимо уничтожение реальных памятников, почему же память о предках славных русских бойцов того же Поля Куликова осквернена? Их могилы разорены.

В советское время данные по расположению археологических памятников были засекречены, в настоящее время они опубликованы в открытой печати, состояние памятников от этого не улучшилось.

Какими причинами можно объяснить подобное состояние с охраной памятников истории и культуры, при  котором в сердце России при несомненном росте религиозного сознания населения, веры в потусторонний мир и загробную жизнь исчезают древнерусские могилы? Объясняю это засилием чуждой идеологии. Разделим время, прошедшее с введения Православия на Руси на три периода, характеризующиеся определенным духовными ценностями населения : религиозное православное сознание, атеистическое научное коммунистическое мировоззрение и современное капиталистическое. Для каждого периода можно определить физический показатель — скорость исчезновения курганных насыпей, показывающий отношение населения подмосковья к предкам русских.

Русский православный период с 10 века по начало 20 века известен  официальным отрицательным отношением правящего класса к проявлениям язычества и сохранению языческих традиций на бытовом народном уровне. На память приходят слова ветхозаветного пророка Моисея, записанные в Библии на странице сразу после десяти всем известных заповедей: «Вот постановления и законы, которые вы должны стараться исполнить в земле, которую Господь, Бог отцов твоих, дает тебе во владение, во все дни, которые вы будете жить на той земле. Истребите все места, где народы, которыми вы овладеете, служили богам своим, на высоких горах и на холмах, и под всяким ветвистым деревом, и разрушьте жертвенники их, и сожгите огнем рощи их, и разбейте истуканы богов их, и истребите имя их от места того».  Бог израильского народа устами пророка Моисея  просит уничтожить саму память о языческих святилищах инородцев. И несмотря на то, что учение пророка канонизировано православием и церковь  вела непрерывную борьбу с язычеством на протяжении тысячелетия, прах древнерусских предков не был потревожен, курганы сохранились в практически неизменном виде до конца XIX века. Сменив свою веру,  русские предков не сменили. Оценка средней скорости уничтожения курганов научными раскопками для 19 века дает цифру 0,1% в год.

Советское время — эпоха бурного развития науки. Скорость исчезновения курганов составила приблизительно 0,5% в год. В 20 веке практика уничтожения курганов расширяется, наука только собирает информацию, практические же решения являются политическими. Могильники интенсивно изучаются, официальная политика советской власти направлена на сохранение курганов как памятников истории. Однако борьба с религиозными представлениями советского народа распространяется и на культовые объекты поклонения, уже нет ничего святого кроме идеалов коммунизма. Методом борьбы с грабительством могил является засекречивание археологических материалов, на реализацию международно признанного способа сохранения памятников истории, создание археологического парка, у государства средств нет. Уничтожение курганов частично связано со значительным  ростом плотности населения и интенсивной хозяйственной деятельностью, частично с научными раскопками традиционным методом на снос.

В период дикого капитализма в России начиная с 1991 года по настоящее время скорость исчезновения увеличилась и составила 1,65 % в год , количество грабежей возросло многократно.

Вчитаемся внимательно в святое писание, к какому народу обращался пророк Моисей, прося об уничтожении языческих святилищ, соблюдении заповедей и законов? «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, господь един есть; и люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душою твоею и всеми силами твоими» (Библия. Книги священного писания ветхого и нового завета. Пятая книга Моисея. Второзаконие. М., издание Московской Патриархии.— 1968.— стр.175.) Бог единственный народа Израиля устами пророка Моисея  просит уничтожить саму память о языческих святилищах . Эта запись существует века , но ее действие в полной мере реализовалось последние десять лет. Простой народ просто не знает, кто лежит в курганах, не считает вятичей и кривичей своими предками, их могилы  не признает святыми местами. К примеру жители Чашникова знают свои курганы как французские могилы, а в Болшево курганный могильник известен как кладбище староверов [26] . Уничтожена память русских . Верхи не хотят сохранять древнерусские могилы и видимо не считают славян своими предками, а низы не могут, так как нет денег и исторической памяти.

Я уважаю выбор веры, не могу не заметить , что Моисей – не предок русских и славян. Согласно научным представлениям компаративной лингвистики, ностратическая (в которую входит индоевропейская языковая семья) и семито-хамитская общности, образовались в результате распада  некоторой праобщности вероятно еще до XXV тыс. до н.э. в позднем палеолите [27]. С пророком у нас может быть только далекий общий предок, Мы не знаем пророков  своего отечества, поэтому  принимаем чужих. Проблема реконструкции древнейших, еще раннепервобытных мифологических представлений разработана еще слабо, однако бесспорным представляется то, что одним из древнейших мифов человечества было предание об обретении огня. Особую роль оно играло в сознании ранних индоевропейцев, существовавших в суровых условиях ледникового периода. По выражению Ф.Ницше, «миф о Прометее, прикованном за это богами к горам Кавказа, …исконная собственность всей семьи арийских (индоевропейских) народов…  этот миф имеет для определения сущности всего арийского мира такое же характерное значение, как миф о грехопадении для всего семитского»

Если живы потомки славян, то нет никакого сомнения в том, что чувство родства, традиции почтительного отношения к своим предкам, прямое обращение к умершим в дни поминовения способны сохранить святые места от осквернения и уничтожения. И если уж существует потусторонний мир предков, то я хочу почитать и общаться именно своих языческих, а не пророков Ветхого завета.

Национальные парки в России только начинают создаваться. Вопросы, описанные в данной статье также остро существуют и там, так же существуют проблемы с охраной и изучением культурного наследия. Посетив с целью изучения опыта ведущих заповедников России Национальный Парк «Угра» и природно-исторический заповедник Ясная Поляна, я нашел там такие же нерешенные проблемы. Примером незнания истории администрацией может служить забор, отделивший Ясную Поляну от окружающей окрестности, и идущий непосредственно по оборонному валу засечной черты , по памятнику археологии 16–17 века. Причем памятник оказался непосредственно за границей охраняемой территории, в пяти – десяти метрах от нее. Это валы, рвы и укрепления засечной линии с расположенными на ней реликтовыми дубами в два обхвата. Историкам известно, что само название Ясная Поляна впервые упоминается в писцовых книгах именно в связи с реконструкцией засечной черты – укрепленной границы Московского государства от набегов крымчаков [30]. Национальный парк в принципе способен изменить разрушительную тенденцию, охране и изучению подлежат все культурные и природные объекты в комплексе. В этом и состоит отличие и положительное свойство Национального Парка  в котором памятник культуры охраняется вместе с прилежащей к нему территорией.

Факты по нескольким памятникам Подмосковья

Поиску помогали местные краеведы, принимал участие профессиональный историк , сотрудник института истории РАН, он же одновременно и местный житель. Оказалось, что в КМ Осеево-2 от 105 курганов сохранилось около 30. КМ Осеево-1 ( 42 курган) не найден в ряду сплошной дачной застройки. От КМ Свердловский-2 (150 курганов) вообще ничего не осталось, хотя в археологической карте он значится и состоит на учете в Управлении охраны памятников. От крупнейшего могильника Пушкинского района Черкизово-1 ( состоял из 57 курганов; согласно АКР сохранилась 41  насыпь, девять из них нарушены ямами, одна – водонапорной башней, две почти полностью спланированы.) сегодня сохранилось 16 курганов поврежденных ямами из которых 13 имеют повреждения в виде ям. Территория могильника застроена хозяйственными объектами, стоящими прямо на курганах, памятник превращается в мусорную свалку. Коренные местные жители ничего не слышали о памятнике, сотрудники местного  музея в том числе; памятник расположен в черте города. Крупнейший памятник Мытищинского района Коргашино состоял из более 50 насыпей. Сегодня сохранилась 34 насыпей нарушенных ямами. В рядах дачной застройки не найден крупнейший могильник Павлово-Посадского района Казанское, состоявший из 100 насыпей; не найден крупнейший могильник Раменского района Остовцы. Эти факты и общение со специалистами, все из которых подтверждают негативную тенденцию уничтожения, заставляют думать о том, что наш могильник Менделеево 2 сегодня является одним из крупнейших сохранившихся памятников Подмосковья. К сожалению, он также был недавно разграблен  подонками.

Конкретные примеры уничтожения курганных групп в Солнечногорском районе:

1. Самый большой и богатый курганный могильник Солнечногорского района – Никольское -1. Дал богатый материал для исторической науки, коллекция хранится в Историческом музее в Москве и в Зеленоградском историко-краеведческом музее

« 1258 (34). НИКОЛЬСКОЕ. КУРГАННЫЙ МОГИЛЬНИК 1. Состоял из 83 курганов… . Сохранилось 23 насыпи, поросших кустарником. Шесть из них имеют следы старых раскопок колодцем, две нарушены грабительскими ямами. Часть курганов разрушена при строительных работах….

Архив Института археологии.:N 4321.Л.12.» [1].

2002 год. Сохранилось 15 насыпей. Девять из них похожи на воронки и называться курганами не могут. Пять имеют грабительские ямы и следы механизированных и ручных земляных работ. Часть площади могильника является автостоянкой. Памятник постепенно зарастает хозяйственным мусором и кустарником.

2. В настоящее время крупнейший древнерусский могильник района »2789. МЕНДЕЛЕЕВО. КУРГАННЫЙ МОГИЛЬНИК 2. Состоит из 36 компактно расположенных насыпей…, Три кургана нарушены погребами, девять — грабительскими ямами… «[1].

2002 год.  Могильник полностью разграблен.

3. «1275(31) ЧАШНИКОВО. КУРГАННЫЙ МОГИЛЬНИК .   … Насчитывал по разным источникам 27 или 32 кургана. К 1930-м гг. сохранилось 26 или 21 насыпь . Исследованы … шесть курганов … Коллекция в МОКМ. …Розенфельдт Р.Л.1988.Л.929,930.« [1].

2002 год. Осталось три кургана с огромными грабительскими ямами. Всего на территории могильника шесть ям. Могильник с трех сторон окружен проселочной дорогой, а с четвертой стороны на территории могильника стоит опора линии электропередачи. Восточная сторона могильника загромождена  бульдозерными отвалами  и буграми  проселочной дороги .

4. « 1258.(34) НИКОЛЬСКОЕ. КУРГАННЫЙ МОГИЛЬНИК 2. …Состоял из 16 курганов… Сохранилось 13 насыпей , поросших деревьями и кустарником. Девять из них имеют следы старых раскопок колодцем, две нарушены ямами. Исследованы восемь курганов…

Арх.АИ N 4321 .Л.12. … » [1].

2002 год. Уничтожен огородным товариществом д/о «Морозовка» в 1990-х годах.

5. «БОЛКАШИНО. КУРГАННЫЙ МОГИЛЬНИК 2… Насчитывал 17 насыпей высотой до 1.25 м. Исследованы два кургана, содержащие находки древнерусского времени. Коллекция не сохранилась «[1] .

2002 год. Все курганы имеют грабительские ямы,  5 насыпей представляют собой воронки, Рис.4.

6. « БОЛКАШЕНО. КУРГАННЫЙ МОГИЛЬНИК 3.  10 насыпей, …

Розенфельдт Р.Л. 1988.Л.910,911.» [1].

2002 год. Рис.5. Сохранилось восемь насыпей, все насыпи имеют ямы. От одного кургана осталась только воронка.

7. « 1270 (28) РАДОМЛЯ. КУРГАННЫЙ МОГИЛЬНИК. … Восемь насыпей… Один из курганов нарушен распашкой.

Арх.ИА: N 8116. Л.31.» [1].

Сентябрь 2002 год. На  месте могильника хозяйственные ямы , кострища, мусорная свалка. Часть могильника распахана. Явно читается только одна невысокая насыпь, поросшая кустарником и деревьями.

Район скоро останется  без древнерусских курганов.

Статистика для Московской области в соответствии с Археологической картой России следующая [1]:

Общее число курганных насыпей на 1917 г. – 9888

Общее число курганных могильников на 1917 год –928

Число сохранившихся курганов на 1991 год — 5960 (60,3%)

Число нарушенных насыпей на 1991 г. – 2789 (46,8% от оставшихся)

Число исследованных курганов на 1991 г. — 2111 (21,4% от общего числа)

Средняя скорость уничтожения курганов за 1917 – 1991 гг. –  53,1 кург/год (0,537 % в год).

Наибольшим разрушениям подверглись крупнейшие памятники. Возьмем могильники, по числу курганов сравнимые или большие могильника Менделеево-2, их всего 54 , Таблица 2. Количество курганов в крупнейших памятниках на 1917 год составляет 3778 (38,2 % от общего числа в Подмосковье). На 1991 год сохранилось 1349 насыпей согласно АКР. Скорость уничтожения за период 1917-1991 гг составила 32,8 кург/год (0,869 % в год), почти в два раза превышая средний уровень. Процент курганов с нарушениями на 1991 г. составил 81,3 %.

Могильные воры хватают только некоторые находки, разрушая и выбрасывая всю сопутствующую информацию.

Отношение специалистов к проблеме культурного наследия

Такое отношение к древнерусским святым рощам, какое мы видим на конкретных примерах, может быть понято, только если предположить, что в Подмосковье русских нет вообще, а могилы предков являются только памятниками, охраняемыми отделом культуры администрации Московской области. Несомненно, что небольшой штат данного отдела не в состоянии хоть как-то заняться реальной охраной.

Вот отношение специалистов Государственного исторического музея к проблеме сохранения памятников:«В деле музеефикации археологических памятников Россия безнадежно отстала от многих стран, таких как Италия, Швеция, Франция, Кипр и др. Мы остановились на XIX веке в музеефикации археологических памятников и комплексов в природной среде. Обладая уникальными курганными комплексами, мы не имеем на территории России ни одного кургана-музея. Как определенный факт наследия советского периода надо признать отделение археологической науки от задач сохранения и своевременного использования археологического наследия.

Необходимо учитывать, что музеефикация исторического ландшафта  — это наиболее надежная система сохранения археологических памятников.» [2]

Курганы в Древней Руси считались семейными святилищами [3],  являлись святыми местами для русского человека. Территории многих языческих капищ позднее были использованы для постройки церквей. Религиозные обряды имели в жизни язычников существенное значение, однако культовых памятников на славянских землях найдено и исследовано немного. Большинство культовых памятников не имеют никаких внешних признаков и  часто были обнаружены случайно. Русские средневековые летописцы и церковные проповедники следовали традициям древнехристианских отцов  церкви, которые бичевали и высмеивали славянское язычество, но не описывали его.

Отрицательное отношение к языческим святилищам славян особенно наглядно при сравнении с повсеместной  реставрацией православных церквей. Известно, что в Древней Руси не было такого резкого противопоставления язычества и христианства в народе, существовало двоеверие и веротерпимость [4]. По этому поводу вспомним слова знаменитого русского историка Б.А.Рыбакова: «Резкое противопоставление язычества христианству ведет нас к церковной проповеднической литературе и не имеет ничего общего с истинным положением вещей..

Нет более туманного и неопределенного термина, чем «язычество»: возникнув в церковной среде, он первоначально означал все дохристианское и нехристианское; им покрывалась и ведическая гимнография Индии, и литературно обработанная мифология классической Греции, и годовой цикл славянских или кельтских аграрных обрядов, и шаманство сибирских охотников. Мы никак не можем разделять такого обособления и вычленения христианства из общей системы древних религиозных представлений и считать, что христианство с его верой в загробный мир, его магией молитв и обрядов, архаичным календарным циклом является антитезой язычества.

Славянское язычество — часть огромного общечеловеческого комплекса первобытных воззрений, верований, обрядов, идущих из глубин тысячелетий и послуживших основой всех позднейших мировых религий.»[5]

Это хорошо прослеживается на примере символики древнерусских украшений, ярким примером могут служить  этноопределяющие украшения – височные кольца [6]: «Семилопастные височные кольца, традиционно связываемые с вятичами, изучены достаточно детально. Височные семилопастные кольца с геометрическим орнаментом представляют собой очень компактную группу: орнамент размещается  на лопастях.

В орнаментальных системах разных народов геометрический орнамент представляет древнейший пласт орнаментации. Это наблюдение,  касающееся  раннего этапа в истории орнамента, справедливо как для больших сообществ и территорий, так и для малых, какой была для Киевской Руси XII в. далекая от главных центров страны «вятическая земля». Во всяком случае, височные кольца с геометрическим орнаментом на лопастях можно считать самыми ранними из орнаментированных

Основной элемент геометрического орнамента — ромб. Семантика этого знака связана с магией плодородия. Б. А. Рыбаков показал его повсеместность и историческую глубину [5, с. 11—13; 11, с. 51, 52; 12, с. 45—50 ]. Ромбо-точечный узор как идеограмма засеянного поля объединился в сознании людей с всеобъемлющим образом матери-земли-растения [7].

Композиции с ромбом и солярными знаками, символизирующими солнце — мужское начало, дают кратчайшую идеограмму жизни. Оба эти важнейших элемента геометрического орнамента сохранились на вятических кольцах. Они легко угадываются в композициях, состоящих из ромба и крестов по сторонам или внутри него. При этом кресты, крестообразные и свастические фигуры даются в сочетании ромбов как неразрывные части единой композиции.

Любопытно, что и при изображении крестообразных фигур — второго элемента геометрического орнамента — мастера славян-вятичей тоже совмещали несовместимое — христианский символ креста с вариантами древней свастической фигуры… . Геометрическая орнаментация височных колец вятичей запечатлела стойкое сосуществование древней языческой символики с новой, христианской.»

«Идея зерна, семени как начала новой жизни пронизывает всю трипольскую пластику среднего и позднего периодов. Обилие женских статуэток давно уже получило истолкование как проявление культа божеств плодородия. Невольно возникает ассоциация с христианским божеством плодородия — богородицей, девой-матерью,  изображаемой нередко так, что на ее животе показан не родившийся еще ребенок Иисус Христос. Мы знаем, что в древней Руси культ богородицы слился с местным культом рожениц — древних божеств плодородия, рождения «обилия». Трипольские статуэтки юных матерей были, по всей вероятности, одними из ранних предшественниц христианской богородицы, выразительницами идеи бессменного круговорота жизни, идеи рождающей силы зерна»[7, С.46]

Происхождение курганных культур В соответствии с Северопричерноморско-Северокаспийской концепцией праиндоевропейской прародины (выдвинутой в свое время британским ученым Г.Чайлдом и разработанной в трудах советских и западных ученых [15 -20] ), подкурганные захоронения  впервые возникли у этих племен на степных просторах Восточной Европы в IV тысячелетии до н.э. практически одновременно в степях Украины и в низовьях Волги. Концепция в целом хорошо согласуется с данными лингвистических, археологических и антропологических исследований последних десятилетий. Первоначальной территорией обитания этих племен была область между Западным Причерноморьем, Кавказом и Южным Уралом. Праиндоевропейцы занимались скотоводством в сочетании с земледелием, первыми приручили коня и тем самым получили боевое преимущество над соседями. В практике сооружения курганных могильников нашли отражение развитые религиозные представления праиндоевропейцев. В последующий период на протяжении всего энеолита и особенно бронзового века происходят далекие переселения индоевропейских в этноязыковом отношении племенных групп – от Западной Европы до Индии и Китая.

В первой четверти 2 тыс. до. н. э. возникают первые древнеарийские города на восточном склоне Южного Урала, «страна городов» – так назвали археологи эту местность. Рассказывает руководитель уральской археологической экспедиции Г.Б.Зданович [21]: «Архитектура Аркаима ничуть не менее сложна, чем архитектура Крита. Аркаим – это 18 век до н.э. …И безусловно это индоевропейцы, одна из древнейших индоевропейских цивилизаций. Вероятно, более конкретно, — это одно из звеньев индоиранцев. И конечно это та среда, то мгновение, о котором говорят как об арийской культуре. Это арии, с их корнями, с их культурой. И это безусловно мир Авесты, мир Вед, то есть , это мир древнейших пластов индийских и иранских источников. Причем это очень глубокие пласты, самые – самые древние корни, т.е. это начало, это исток европейской философии и культуры».  По утверждению астроархеолога К.К.Быструшкина исследовавшего Аркаим как астрономическую обсерваторию, это «изощренно сложное» сооружение [22.].

Недалеко от крепостей располагались курганные и грунтовые могильники. На территории Синташтинского могильника, самого богатого комплекса степной Евразии, было расположено грандиозное погребальное ритуальное сооружение. Погребены здесь были жрецы, воины и рядовые общинники. В центральных ямах вместе с воинами захоронены боевые колесницы и кони. По заключению известного филолога О.Трубачова «не существует возводимого к праиндоевропейской форме понятия «храм» [23]. Не существовало в «стране городов» и храмов в нашем современном понимании этого термина, существовало «ритуально размеченное пространство в этой функции», и это было грандиозное погребальное сооружение по мнению археологов.

Все это время носители балто-славянских, а затем собственно праславянских диалектов , обитавшие в лесостепных и лесных областях восточной Европы находились в теснейшей взаимосвязи с индо-иранскими племенами. В раннем железном веке  ираноязычный народ, скифы, создает в пределах Восточной Европы первое крупное государство, известное как Великая Скифия. Богатейшие крупнейшие скифские курганы известны как в низовьях Днепра, так и на территории Воронежской области. В раннем средневековье происходит продвижение славянских племен  в приуралье на среднюю Волгу, позднее  у славян появляются подкурганный похоронный обряд. Современные археологи точно не выявили. от кого именно славяне этот обряд переняли. Культурное образование в Верхнем Подонье в раннем средневековье не было однородно в этническом плане, «ведущая роль принадлежала потомкам среднедонской культуры скифского времени, … которые после гибели Скифии и нашествий савроматов и сармат  переселились на Верхний Дон и особенно в бассейн р.Воронеж. Это убедительно было доказано анализом лепной керамики.»[31]. Во второй половине 1 тыс. н.э. эта территория входит в состав Русского Каганата [32].

Примечания

1. Археологическая карта России. Московская область. М., Институт археологии, Ч.1 – 4, 1994 –1997 .

2. Современные концепции первобытной истории. Труды ГИМ. — М., 2000.

3. Русанова И.П. Культовые места и языческие святилища славян VI – XIII вв. Российская археология. – 1992.— с.50 –67.

4. Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси. М., Наука. -1988. — с.455 – 753.

5. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М.: Наука.— 1994. — 608 с.

6. Макарова Т.И.  Семилопастные височные кольца с орнаментом. Российская археология, 1992, с. 68-82 .

7. Амброз А.К. Раннеземледельческий культовый символ (ромб с крючками). Советская археология.— 1965. -N 3. — с.21.

15. Брюсов А.Я. К вопросу об индоевропейской проблеме. СА.1958,№3.

16. Мерперт Н.Я. Древнейшие скотоводы Волжско-Уральского междуречья . М.: Наука, 1974.

17. Даниленко И.Н. Энеолит Украины. К.: Наукова думка, 1974.

18. Gimbutas M., The Indo-Europeans, archaeological problems // American Anthropologist, 1963,№ 65.

19. Gimbutas M. Primary and Secondary of the Indo-Europeans// Journal of Indo-European Studies, 1985, №13.

20. Sulimirsky T. Prechistoric Russia.— London, 1970.

21. Зяблов М.. Великая тайна Аркаима., В мегалитическом альманахе «Мегалит-кафе» ,М,2003, с.141-157.)

22. К.К.Быструшкин. Феномен Аркаима. Космологическая  архитектура и историческая геодезия. М., 2003.

23. Трубачев О.Н. Индоевропейские прародины// Горький: Волго-Вятское изд.— 1989.

26, Очерки истории края. Прошлое земли Зеленоградской. М., Зеленоград, 1997. Статья А.Н.Неклюдова »Древнейшее прошлое земли Зеленоградской».

27. Starostin S.A. Nostratic and Sino-Caucasian// Лингвистическая реконструкция и древнейшая история Востока. Часть 1. – М.: Наука.— 1989.

30. Чернай И.Л. Натурное и археологическое изучение оборонительных сооружений Тульских засек в 1984-1992 гг. Сб.Н.И.Троицкий и современные исследования историко-культурного наследия  Центральной россии. Тула: Гос.музей-заповедник «Куликово поле».— 2002.-с.223-241.

31.Бирюков И.Е. Среднее течение р.Воронеж в первые века н.э. Верхнедонской археологический сборник. Вып.2., Липецк:, Успех-Инфо.— 2001.-с.89 – 108

32.В.В.Седов. Славяне. Историко-археологическое исследование. Языки славянской культуры, М., 2002.

 

 

 
УСНУВШИЕ БОГИ PDF Печать E-mail
Автор: Леонид Гурченко   
06.07.2010 03:29

В эллинской легенде происхождения скифов события представлены Геродотом таким образом. Геракл, гоня быков Гериона, прибыл в страну скифов, тогда ещё необитаемую. Причём, прибыл в повозке, запряжённой конями — это скифский признак, в греческом мифе о Геракле он «через многие степи Европы прошёл», но не «проехал». Там его застала непогода и холод, он выпряг коней, завернулся в свиную шкуру и заснул (свиная шкура — также местная деталь, у греков Геракл носил шкуру убитого им немейского льва). Пока он спал, его упряжные кони исчезли. В поисках коней он прибыл в землю по имени Гилея, область в устье современного Днестра, На север от этой области жили скифы-землепашцы, по современным данным — славяне. Там в пещере он нашёл существо смешанной породы — полудеву, полузмею. Змеедева сказала, что кони у неё, но отдаст их после того как Геракл вступит с ней в любовную связь. Однако коней она отдала после того, как у неё родились три сына. Когда они выросли, Змеедева дала им имена — Агафирс, Гелон и Скиф. Затем по совету, оставленному Гераклом, она подвергла их испытанию: дала им натянуть его лук и опоясаться его поясом. С задачей справился только младший сын, Скиф. Агафирса и Гелона она изгнала из страны. От Скифа, сына Геракла, произошли все скифские цари (Herod. IV 8-10).

Среди этих рядов событий мы выделяем актуальное в данном случае событие — Геракл оставил в Скифии трёх сыновей, от которых произошли царские скифы, агафирсы-фракийцы (Нидерле, 2000. — С. 138) и гелоны, которых надёжнее считать будинами-славянами, так как в сообщении Геродота содержатся такие сведения: «гелоны издревле были эллинами», т.е. произошли не от Змеедевы и Геракла (Л.Г.), «впрочем, эллины и будинов зовут гелонами, хотя и неправильно». — Будины, по его словам, коренные жители страны, большое и многочисленное племя. Места их жительства были, следуя выводам Л.Нидерле и Б.Н.Гракова, где-то на Десне и в близлежащих к ней районах Подонья (Нидерле, 2000. — С.27; Граков, 1971. — С. 14, карта). Тогда Геракл и Змеедева -родоначальники фракийцев, славян и скифов.

Языковая принадлежность совпадает с самосознанием этноса. И если в речи племён, входивших с состав Скифии, содержалось имя Геракла, то они сознавали своё родство.

На основании палеантропологического материала по скифам исследователями второй половины XX в. сделан этногенетический вывод о том, что скифы не появились в южнорусских степях с юго-востока (из иранского мира), не появились они и с юго-запада (из греко-фракийского мира), они связаны генетически с населением эпохи бронзы, проживавшим на той же территории, исложились на том же месте , где их застаёт история (Алексеев, 1989. — С. 177). Кроме того, одно из славянских племён, киевские поляне, генетически связаны с поздними скифами (Кондукторова, 1979. — С.68).

В этой ситуации заслуживает внимания хронографический рассказ о Словене и Русе и городе Словенске, который отмечает, что правнук Иафета Скиф «вселишася во Евксинопонте», в Северном Причерноморье. Его потомки, «князи скифские С л овен и Рус... с роды своими отлучишася от Евксинопонта... 14 лет пустые страны обхождаху... яко острокрилаты орли прелетаху сквозе пустыня многи». Затем вселились на берегу озера Ильмень. С того времени «новопришельцы скифстии начаху именоватися словене и русы» (ПСРЛ, 1977. -С.139, 140).

Ситуация эллинского варианта генетической легенды является действительной, т.е. она на самом деле существовала в системе сознания людей, населявших в древности Северное Причерноморье, так как тип ситуации в хронографическом рассказе о Словене и Русе говорит, какие объекты (скифы и славяне), в каких отношениях (родства) находились в данной области пространства-времени, и является частью того, что действительно имело место в местах расселения эллинов, фракийцев, славян и скифов.

Ситуация отношений указанных этносов характеризуется также событием, о котором сообщает Лев Диакон (X в.): «Говорят, что скифы (росы) почитают таинства эллинов ... научившись этому то ли у своих философов Анахарсиса (скиф) и Замолксиса (фракиец-гет), то ли у соратников Ахилла. Ведь Ахилл был скифом и происходил из города под названием Мирмикион» (к северу от современной Керчи) (Диакон. IX, 6).

Такой взгляд на значение эллинской и русской генеологических легенд, а также на сообщение Льва Диакона, требует, чтобы уделено было внимание образу Геракла в религиях соответствующих этносов — эллинов, скифов, фракийцев и славян. Образ Геракла присутствует в религиях всех перечисленных народов. Он пользовался наиболее широкой известностью по всей Греции, — сначала как герой-предок аристократического рода Гераклидов, затем появился миф о вознесении его на небо и превращении в одного из богов. Культ Геракла был распространён и в греческих колониях Северного Причерноморья в течение всего периода их существования. А в последние века их истории к этому культу были приобщены и представители местных племён, число которых постоянно увеличивалось в составе населения этих колоний.

У скифов, по информации Геродота, почитание Геракла входило в местный обычай. При этом правомерен подход, рассматривающий почитание Геракла как общий обычай племён, входивших в состав Скифии, в том числе предков славян. Геродот поясняет, что обряды жертвоприношений всем богам и на всех празднествах у скифов были одинаковые.

Информацию о почитании Геракла фракийцами передаёт нам нумизматический материал, — на аверсе некоторых типов монет присутствует изображение Геракла (Златковская, 1971. — С.240). Во Фракии также имеются названия городов, включающих имя Геракла  (Ягич, 1881.-Т.5.С. 6,7).

Трудности возникают в связи с культом Геракла у славян, хотя в принципе они разрешимы. Имеются факты, которые приводят нас к предположению о том, что мы действительно обладаем сведениями о почитании славянами «Тримрачного, зверовидного, в львиной шкуре ходящего Геракла» (Творогов, 1979. — С.24), — в Киевской Руси. Решение этого вопроса зависит от расшифровки имени одного из божеств в пантеоне Владимира (X в.) — Семаргла (Перун, Хорc, Даждьбог, Стрибог, Семаргл, Мокошь. — ПВЛ. 980 г.; в других текстах Сим Рьгл, Сим и Рьгл).

Общепринятым считается наивно реалистическое истолкование имени и образа Семаргла как иранское заимствование, восходящее к мифической птице (или крылатой собаке) Сэнмурву, в то же время оно наиболее спорное (В.Иванов, В.Топоров, 1988. — С. 424, 425). Мы не обладаем сведениями о том, что в пантеонах божеств арийских народов присутствовало «собакообразное божество», пусть даже крылатое.

В.Ягич считает аксиомой, что из обозначения в самых старших текстах русской летописи Simargla или S mar gla, Semar gla могло возникнуть, уже как обычное, Sima Rgla, Sema Rgla, но не как обозначение двух божеств, а как одно имя или двойное имя. Он не возражает, что в некоторых славянских текстах действительно читалось «i v Sima i ve Rgla» или «i Simu i Rglu». Однако эти свидетельства были подвергнуты критике. Исходя из сказанного, он не исключает, что в традиционном выражении «Semargla» содержится греко-египетскоей Sem Hraxlhs (Святой Геракл), и что Геракл находился в числе божеств пантеона Владимира как югославянский элемент.

В этой связи он с интересом отмечает, что в Македонии Геракл считался главным, наиболее почитаемым божеством, и что во Фракии и Македонии имеются названия городов, включающих имя Геракла (Ягич, 1881.-Т.5.С.6,7).

Такой взгляд на значение этого имени и образа сразу включает славянский культ Геракла в ряд событий почитания этого божества у соседних со славянами, ранее перечисленных племён, и делает культ Геракла актуальным для славянской мифологии не менее, чем культ Змеедевы. Изображения праматери Змеедевы обнаружены мной на предметах украшения из Киевского клада на территории Михайловского монастыря и в орнаменте заглавных букв Академического евангелия. Однако тема Змеедевы требует отдельного изложения.

В судьбе Геракла, после его побед над чудовищами, следует выделить военные походы и взятие городов, в том числе Илиона с войском добровольцев, после чего сподвижник Геракла Теламон воздвиг алтарь Гераклу-Каллинику (греч. Xallivixos) ( Apollod. 11 6, 4)

Теперь можно продвинуться ещё на один шаг. В числе атрибутов богатыря Каллиника-Геракла была палица, — «палицу имуща». Былинные богатыри — Свято гор, Илья, Добрыня, Алёша, — вооружены «палицами булатными». Но дело обстоит, по-видимому, ещё серьёзней. И как бы это не показалось вопреки, однако эпитет Геракла «Каллиник» существует в русских былинах в качестве очевидного собственного имени Калин-царя, — «Илья Муромец и Калин-царь».К богатырям, которые стояли «за веру, за Отечество, за Киев-град, за церкви за соборные», от Геракла перешла «палица булатная», а вот имя Каллиник перешло к врагу-победителю, безбожному «собаке Калин-царю» «царства татарского». Создатели былин и сказаний о борьбе с татарами относились враждебно к объектам поклонения язычников. Поэтому переносили отношения своих язычников к объектам их поклонения — Перуну, Хорсу, Гераклу (искажённое — Семарглу) и др. божествам, — на врагов язычников. В связи с этим можно реконструировать ситуацию, когда имя языческого божества Геракла— Каллиника было перенесено на победителя-врага «собаку Калин-царя». Попытка В.Ф.Миллера предложить этимологию имени «Калин» из имени тюркского богатыря Колуна успеха не имела (Азбелев, 1982. — С. 175).

Отравной точкой смысловой стороны ситуации, при которой эпитет Геракла «Каллиник» был перенесён на врага-победителя, язычника Калин-царя, является борьба с татаро-монголами. Кроме былины «Илья Муромец и Калин-царь» существуют былины «Изгнание Батыя» и «Мамаево побоище», являющихся вариантами первой былины.

Теперь приведём текст из рукописи «Сказания о Мамаевом побоище» из собрания Государственного Исторического музея в Москве, по тексту относящейся к Основной редакции, где мы находим убедительный пример поворота значения имён языческих божеств из одной мифологии в другую, из русской — в татарскую. «Царь Мамай... нача призывати к себе на помощ боги свои Пероуна Ираклия Салава Хоурса и великого своего пособника Махмета и не бысть емоу» (Сказание..., 1980. — л.76 об.).

Прежде всего важно, что эта рукопись не следует установленному правилу летописи, и каждое новое божество вводит не союзом «и», а бессоюзным присоединением последующего божества к предыдущему. И только Мухамеда она вводит союзом «и», но не божество, а пророка. Поэтому в тексте читается не «и Раклия», а «Ираклия». Как видим, в перечне присутствует главный персонаж нашей темы — Геракл (Ираклий). Поэтому представленный перечень, за исключением Салава и Махмета, т.е. Перун, Ираклий (Геракл), Хурс (Хорс), — создаёт концепцию положения дела: Геракл существовал среди почитаемых на Руси языческих божеств. Вариант его имени в других списках Сказания — Раклий. Но иногда рядом с ним упоминается Мокошь, однако с учётом сказанного о праотце Геракле и праматери Змеедеве, мы должны допустить, что Мокошь — это праматерь Змеедева.

В средневековых русских памятниках, направленных против язычества, вместо Ираклия ставится искажённое Семаргл и даже Сим и Регл, но, по предположению В.Ягича, не как обозначение двух божеств, а как одно имя или двойное имя. Не исключено, что в Сказании имя «Ираклий» в структурном плане является народно-этимологическим «восстановлением» первоначального — Геракл из Семаргла. Но почему этот факт так долго оставался незамеченным? Хотя ещё в последней четверти XIX в. В.Ягич придал не «собакообразный» смысл имени Семаргла в пантеоне Владимира, а «гераклообразный». Возможно, причина в том, что смыслом большинства исследований по русской дохристианской религии и культуре была мысль: Геракла не могло быть на русской почве до византийскоговлияния после X века, когда в искусстве стала проявляться «спаянность бывших языческих образов с новыми, спиритуалистическими» (Г.К.Вагнер).

Неразличимость типов иконографии Геракла, Самсона и Давида, связанных с сюжетом борьбы героя со львом , дала повод некоторым исследователям занять позицию содержательного утверждения, что на лаврской плите XI в., оказавшейся вмурованной в стену типографии Киево-Печерской лавры, изображающей борьбу героя со львом, представлен Геракл, разрывающий пасть льву, — а не Самсон. В числе этих авторов В.П.Даркевич, А.Н.Грабарь, В.Г.Пуцко, С.Радойчич (Архипова, 1990. — С.95, № 3-4; рис.1), а также Р.Багдасаров, который представил ценные сведения о традиции изображения Геракла на печатях русских князей (Багдасаров, 1998. — С.298 и след.). Другой вариант этой позиции — альтернативная семантика рельефа: в поединке со львом изображён Самсон или Геракл, — авторы А.И.Некрасов, Б.А.Рыбаков, В.Н.Лазарев, Ю.С.Асеев (Архипова, там же. — С.95; содержанием суждения самой Е.И.Архиповой об этом рельефе является утверждение, что изображён не Геракл, а Самсон).

Дело в том, что существует очевидное сходство мотивов борьбы со львом Самсона, Давида и Геракла. Самсон, «когда подходил с отцом своим и матерью своею к виноградникам Финафским, молодой лев, рыкая, вышел навстречу ему. И сошёл на него Дух Господень, и он растерзал льва как козлёнка; а в руке у него ничего не было» (Суд. 14, 5-6). Итак, Самсон не разрывал пасть льву, он разорвал его как козлёнка. Однако иконография образа Самсона сформировалась в четырёх вариантах, отклоняясь от библейского: 1. Самсон с длинными волосами в виде двух кос противостоит льву в единоборстве и руками разрывает ему пасть. 2. Самсон с длинными волосами в виде двух кос верхом на льве разрывает ему пасть. 3. Самсон с короткими волосами противостоит льву в единоборстве и разрывает ему пасть (византийская чаша из собрания А.П.Базилевского). 4. Самсон с короткими волосами верхом на льве разрывает ему пасть (Архипова, там же. — Рис.2, 3, 4).

Другим христианским львоборцем, а точнее — звероборцем, был Давид. Перед тем, как выйти против Филистимлянина, он, обнадёживая Саула благополучным исходом борьбы, сказал, что он, пася овец, неоднократно вступал в единоборство со львом и медведем, похищавшими овец из стада, и отнимал из пасти; а если тот бросался на него, то он брал зверя за космы (за гриву) и поражал его и умерщвлял его (1 Цар. 17,34-35).

По В.П.Даркевичу в византийской иконографии сложилось три типа изображений борьбы Давида со львом: 1. Давид левой рукой схватился за гриву льва, а правой замахнулся палицей, готовясь нанести удар (X в.). 2. Давид, поставив колено на спину льва, разрывает ему пасть (нач.VII в.). 3. Лев стоит на задних лапах напротив Давида, он, схватив его за челюсть, разрывает пасть (XI и XII вв.) (Архипова, там же. — С.98). Имеется, следовательно, только один тип изображения, совпадающий с библейским: Давид, схватив льва за гриву, поражает его палицей. Однако этот мотив полностью соответствует изображению первого подвига Геракла в античном искусстве — убийству немейского льва. Так, например, в склепе 1975 г. II-III в. н.э. в Горгиппии (современная Анапа) на боковых стенах погребальной камеры размещался фриз, иллюстрирующийдвенадцать подвигов Геракла. Первый подвиг: Геракл левой рукой уцепился за гриву льва, а правой замахнулся палицей, готовясь нанести удар (Алексеева, 1984. — С. 83, 140, № 4; рис.5). Геракл сначала оглушил льва, а потом задушил его. Нет изображений Геракла, раздирающего львиную пасть. Но не можем мы опереться и на библейские сюжеты — Самсон и Давид тоже не раздирали львиную пасть. Суть этого замечания относится к тому, что в изобразительном искусстве возникла «спаянность» образов Геракла, Самсона и Давида. Единственным признаком Геракла, однако не безусловным, который отличает его от Самсона и Давида в сцене единоборства со львом — это присутствие ещё одного персонажа или изображение дерева. На чёрнофигурной амфоре Псиакса (ок.540 до н.э.) Геракл навалился на холку льва, тот припал на передние лапы. Сзади Геракла ещё один персонаж, а слева дерево, на котором висит плащ и колчан Геракла (МНМ, 1987. — С.279). На лаврской плите плащ героя, вырвавшись вихрем из-под правой руки, повис сзади на дереве в спокойном положении. На гребне из слоновой кости из Саркела-Белой Вежи (XI в.) изображение относится к тому же иконографическому типу — герой разрывает пасть льву, его плащ, развеваясь, виснет на дереве сзади. С другой стороны дерева персонаж с мечом и щитом, однако это не сцена охоты, на наш взгляд, а мифологический сюжет, связанный с единоборством Гаракла с немейским львом (Архипова, там же. — Рис.6).

Не лишен значения в теме культа Геракла в Древней Руси такой факт, как распространённость в княжеско-боярской среде амулетов-змеевиков, исходным мотивом для которых мог послужить второй подвиг Геракла, «победителя сатаны», — убийство им лернейской гидры. Дочь Тифона, отцом которого был Тартар, а сам он с сотней драконьих голов, часть туловища человеческая, а ниже бёдер — извивающиеся кольца змей, — лернейская гидра, «выросшая в болотах Лерны, ходила на равнину, похищая скот и опустошая окрестные земли. У неё было огромное туловище и девять (змеиных) голов, из которых восемь были смертными, а средняя, девятая, — бессмертной» (Apollod. II 5,2) Геракл сразился с гидрой и палицей снёс ей головы В изображении подвигов Геракла гидра не имеет человеческих частей тела. Но известен случай, относящийся ко II-III вв. н.э., когда гидра изображена в женском образе демонического существа в окружении змеиных голов — это упомянутый фриз, иллюстрирующий двенадцать подвигов Геракла в погребальной камере 1975 г. в Горгиппии. Тип изображения гидры значим в том отношении, что он полностью совпадает с оборотной стороной золотой «черниговской гривны» Владимира Мономаха — женская голова, окружённая змеями и есть то самое демоническое существо, которое противостоит Гераклу на фризе из Горгиппии. На лицевой стороне гривны изображён архангел Михаил, надпись, по мнению исследователей, указывает на победу архангела над змеем (Николаева, 1985. — С.346).

В этом случае легко предположить, что архангел Михаил стал заместителем змееборца Геракла. Убедительным доказательством утверждения, что святые змееборцы на амулетах-змеевиках становились заместителями Геракла, являются змеевики с Феодором Стратилатом (конец XII — первая треть XIII в.). В его житии рассказывается, как он убил громадного змея, который жил в пропасти в окрестностях города Евхаита, родины Феодора Стратилата. «Змей пожиралмножество людей и животных, держа в страхе всю округу» (ср. в мифе о Геракле: гидра ходила на равнину, похищая скот и опустошая окрестные земли). За этот подвиг Феодор был назначен военачальником (стратилатом) в городе имени Геракла — в Гераклее Понтийской, на южном берегу Чёрного моря.

Змеевикам придавалась особая роль оберегов от многоликого беса, наводившего на человека различные болезни (Т.В.Николаева). Архангел Михаил и Феодор Стратилат иногда замещаются на лицевой стороне образами Богоматери Умиления и Феодора Тирона, на оборотной — то же самое изображение женской головы, окружённой змеями. Однако, как замечает Т.В.Николаева, «несомненно одно, что змеевики с разными изображениями святых имели разное функциональное назначение» (Николаева, там же. — С.353).

Подведём итоги. В княжеско-боярской и жреческой среде древнерусского общества, а с принятием христианства и в среде национального духовенства, также из господствующего класса, существовал миф об эпическом герое Геракле, который обуздывал чудовищ и совершал военные подвиги. Поэтому такие события, как включение обожествлённого первопредка Геракла (искажённое Семаргла) в пантеон Владимира, создание произведений искусства с изображением борьбы героя со львом, отображение на гривнах-змеевиках второго подвига Геракла, а также традиция изображения Геракла на печатях русских князей, — события эти являются элементами национального сознания князей, бояр и определённой части духовенства.

 

 

Примечания

1. Алексеев В.П. Историческая антропология и этногенез. М: Наука, 1989. — С.177.

2. Алексеева Е.М. Горгиппия // Античные государства Северного Причерноморья. М.: Наука, 1988.-С.83; 140, №4.

3. Азбелев С.Н. Историзм былин и специфика фольклора. Л.: Наука, 1982. — С. 175.

4. Архiпова ЕЛ. Про сюжети рельефi в ХI-ХII ст. Киево-Печерьского монастиря // «Археологiя», 1, 1990. — С.95.

5. Багдасаров Р.В. Неуместные боги // «Волшебная гора». VII. М.: РИЦ «ПИЛИГРИМ», 1998. -С.298 и след.

6.  Граков Б.Н. Скифы. Моск. Университет, 1971. — С.14.

7. Златковская Т.Д. Возникновение государства у фракийцев. М.: Наука, 1971. — С.240.

8. Иванов В., Топоров В. Семаргл // Мифы народов мира. Т.2. М.: Советская Энциклопедия, 1988. — С.424, 425.

9. Кондукторова Т.С. Физический тип людей Нижнего Приднепровья. М.: Наука, 1979. — С.68.

10. Мифы народов мира. Т.1. М.: Советская Энциклопедия, 1987. — С.279.

11. Нидерле Л. Славянские древности. М.: «АЛЕТЕЙА», 2000. — С.138.

12. Николаева Т.В. Змеевики с изображениями Феодора Стратилата как филактерии преимущественно для воинов // «Слово о полку Игореве» и его время. М.: Наука, 1985. — С.346, 353.

13. Полное собрание русских летописей. Т.33. Холмогорская летопись. Двинский летописец. Л.: Наука, 1971. — С.240.

14. Сказание о Мамаевом побоище. Лицевая рукопись ХVII века из собрания Государственного Исторического музея. М.: Советская Россия, 1980. — Л.76 об.

15. Творогов О.В. Античные мифы в древнерусской литературе ХI-ХVI вв. // Труды отдела древнерусской литературы. XXXIII. Л.: Наука, 1979. — 24.

16. Archiv fur slaviche Philologie, begruhdet von. V. Jagic. Bd.5. Berlin, 1881.

 
АДМИРАЛ С.О.МАКАРОВ PDF Печать E-mail
Автор: Пищенков С.И.   
06.07.2010 03:25

Говоря о флотоводческой деятельности вице-адмирала Степана Осиповича Ма­карова, нельзя не остановиться на его военно-теоретических работах в области воен­но-морского дела, тактики ведения морского боя и его взглядах на воспитание офи­церов флота и матросов. Наиболее крупными научными трудами Макарова по военно-морским вопросам являются: «Разбор элементов, составляющих боевую силу судов» (1894 г.) и «Рассуждение по вопросам морской тактики» (1897 г.).

Работа Макарова «Рассуждение по вопросам морской тактики» явилась первым капитальным трудом по морской тактике парового флота, принесшим автору заслу­женную славу ученого. В эту работу Макаров вложил весь свой богатый опыт и знания. Многие его взгляды на тактику морского боя не потеряли значения и в наши дни.

Макаров впервые определил, что «морская тактика есть наука о морском бое. Она исследует элементы, составляющие боевую силу судов, и способы наивыгодней­шего их употребления в различных случаях на войне».

Большое место в рассмотренном труде отведено разбору нравственного эле­мента, которому Макаров всегда придавал особо важное значение. «...Бодрость духа на кораблях по преимуществу находится в руках строевых чинов, а потому изучение способов, как достигнуть успеха в этом направлении, составляет их прямую обязан­ность». Макаров дальше писал: «...люди так различны по складу своего ума и характе­ра, что один и тот же совет не годится для двух различных лиц». Он требовал поощ­рять инициативу.

Много ценных советов высказано Макаровым по вопросам педагогики, самооб­разования, самовоспитания и обучения личного состава в плавании... «Плавание в мирное время есть школа для войны», — писал Макаров и требовал, чтобы учеба в море организовывалась исходя из того, что и как придется делать личному составу в боях.

Не менее интересны мысли адмирала Макарова, выраженные им в статье «В за­щиту старых броненосцев и новых усовершенствований», помещенной в журнале «Мор­ской сборник» №2,3 за 1886 год. Они также характеризуют Макарова как носителя идеи активных действий, творца наступательной тактики и одного из продолжателей славных традиций Суворова, Нахимова, Ушакова. В указанной статье Макаров писал: «Мое правило: если вы встретите слабейшее судно — нападайте, если равное себе  — нападайте, и если сильнее себя — тоже нападайте... Не гонитесь за неприятелем, который далеко, если перед вами находится другой близко».

В другой своей статье «Броненосцы или безбронные суда», помещенной в №4 того же журнала за 1903 год Макаров дал замечательный прогноз развития подводного флота, боевых возможностей подводных лодок вплоть до участия в морском бою и создания так называемых «возимых малых подводных лодок». «Полагаю, — писал Ма­каров, — что не представит больших затруднений разработать 12 т лодку, которая могла бы подыматься на боканцы. Таких лодок большие корабли могут иметь по две, и, следовательно, надо предусматривать, что со временем подводные лодки могут принимать участие даже в сражениях на открытом море». Это писалось тогда, когда в России только еще начинались первые опыты с подводными лодками, и их рассмат­ривали лишь с точки зрения использования для нужд береговой обороны. Прогноз Макарова в последующем полностью оправдался.

Расуждая по вопросу о «принципах» в войне, он писал: «Заговорив о принципах вообще, позволю себе сказать еще раз, что к ним надо относиться осмотрительно. Коломб и Мэхэн проповедуют, что раньше, чем предпринимать десантную экспеди­цию, нужно уничтожить военный флот противника. Руководствуясь этими принципа­ми, японский адмирал Ито должен был сначала уничтожить китайский флот, а потом уже приняться за содействие армии фельдмаршала Ямагато... но обстоятельства зас­тавляли Ито поступить иначе... Об общих принципах можно сказать, что их нужно изучать, но для войны важнее всего глазомер, т.е. уменье ясно представлять себе все обстоятельства и в зависимости от них выбрать должное решение, руководствуясь главной идеей - разбить неприятеля и опираясь, прежде всего на свой собственный здравый смысл».

Поскольку труды Макарова являлись выражением его оперативно-тактических взглядов, ставших достоянием наших офицеров, необходимо указать и на ошибочные основные суждения Макарова и попытаться найти их корни.

Адмирал Макаров видел то новое, что несла с собой техника парового флота, часто давал правильные, четкие прогнозы на будущее. Однако в ряде случаев он выс­тупал как представитель парусного флота, окончательно не отошедший от особеннос­тей той эпохи. Отсюда неверным было его утверждение, что «у армии сухопутной есть слабая сторона - тыл, а у эскадры его нет». А ведь именно в период жизни Макарова быстро развивалась зависимость флота от состояния баз и расположения их на театре военных действий. В наши дни, как мы знаем, эта зависимость стала настолько реша­ющей, что базы флота (тыла) стали объектами для действий против них с суши с тем, чтобы с захватом баз вынудить уйти из этого района и флот.

Ошибочными были взгляды Макарова и на роль резервов в бою, когда он утвер­ждал, что резервы в бою не нужны. Макаров видел в выделении резервов предостав­ление возможности противнику бить нашу эскадру по частям. Это упрощенное пони­мание сущности резервов совершенно неверно как для наших дней, так и для той эпохи, когда высказывались эти мысли.

Макаров придерживался также ошибочной точки зрения в отношении типа бое­вого корабля. Он писал: «...я бы составил флот исключительно из безбронных малых боевых судов с сильной артиллерией», и далее уточнял: «флот должен состоять из судов в 3000 т с броневой палубой. Артиллерия должна быть поставлена исключительно на верхней палубе». Макаров рекомендовал скорость хода для таких кораблей в 20 узлов, что на 2 узла превышало бы ход броненосцев того времени, и ставить на кораблях артиллерию калибра 6-8 дюймов. Оригинально было и обоснование такой точки зрения, Макаров писал: «...прежде размер определял силу, и чем больше ко­рабль, тем он был сильнее. Теперь размер не определяет силы, ибо маленькая мино­носка может утопить большой корабль, а потому к кораблям больших размеров долж­но быть больше недоверия теперь, чем прежде...».

В этих взглядах Макарова сказалось влияние успеха, одержанного минными ка­терами на Черном море в русско-турецкую войну. Но это было заблуждением. Появ­ление не только миноносцев, но в дальнейшем также подводных лодок и авиации лишь обосновало необходимость создания специальных видов обеспечения действий броненосцев (ныне линкоров), их прикрытия, но не сняло вовсе вопроса о необходи­мости иметь в составе флота мощные артиллерийские корабли. Желание обеспечить активный наступательный характер действий, стремление быть «хозяином» в районе боя, держать инициативу боя в своих руках привела Макарова к выводу о необходимо­сти иметь, прежде всего, быстроходные, хотя бы и слабо бронированные, корабли. Хорошая по существу идея в своей реализации пошла, однако, по неправильному пути. Исходя в основном из этих же соображений, а также считая малый корабль как малую цель менее уязвимым от неприятельских снарядов, Макаров предлагал и командую­щему флотом в бою держать свой флаг на малом корабле, забывая при этом, что для управления нужны развитые средства связи, что боем управляет не один адмирал, но и штаб, требующий своего размещения. Для действий против береговых укреплений (крепостей) Макаров также предлагал использовать безбронные корабли. «Так как большие корабли не обеспечены от повреждений, то не лучше ли отказаться от брони даже и для судов, бомбардирующих крепости?» — писал он. Ошибочность такого взгля­да очевидна, ибо вести борьбу с береговыми укреплениями могут только хорошо бро­нированные корабли, имеющие мощное артиллерийское вооружение.

Критически воспринимая практическое и теоретическое наследие Макарова и отмечая его прогрессивную роль в истории развития русского флота, мы указываем и на те ошибки и неправильные выводы, к которым он приходил. Но они не заслоняют мужественной фигуры видного представителя русского флота последней четверти XIX и начала XX века.

Последний этап жизни и боевой деятельности вице-адмира Степана Осиповича Макарова связан с русско-японской войной 1904-1905 годов. Еще когда он был глав­ным командиром кронштадтского порта и не имел непосредственной связи с боевой деятельностью Тихоокеанского флота, он весьма внимательно следил за событиями, назревавшими на Дальнем Востоке. Занимаясь административной деятельностью, он продолжал работать над тактическими и оперативными вопросами, а также уделял внимание и общим вопросам обороны государства. В этом отношении большой инте­рес представляет его записка о программе судостроения на двадцатилетие (1903-1923 гг.) и особенно данная им в связи с предлагаемой программой оценка военно-политической обстановки, в которой излагается замечательный прогноз развития событий на Дальнем Востоке.

Макаров считал, что Россия должна иметь три флота: на Балтике, на Черном море и на Дальнем Востоке. В записке рассматриваются возможные операции на этих театрах и намечаются необходимые мероприятия по обеспечению от внезапных напа­дений. Говоря о возможных действиях Японии, Макаров писал: «Недоразумения с Японией будут из-за Кореи или Китая... Нужно... быть готовым к военным действиям во всякую минуту. Разрыв последует со стороны Японии, а не с нашей...» Но эти слова не дошли до сознания косных руководителей царского правительства: русский флот оказался малоподготовленным к войне с сильным противником на море.

По мере назревания событий на Дальнем Востоке Макаров не мог довольство­ваться административной деятельностью в качестве генерал-губернатора Кронштадта и командира кронштадского порта. Он считал, что его место там, на Востоке. «Меня пошлют туда, когда дела наши станут совсем плохи, а наше положение там незавид­ное», — говорил он с горечью.

Как патриот своей Родины и глубоко принципиальный человек, он все же решил перед самой войной обратиться в морское министерство с письмом.

«Из разговоров с людьми, вернувшимися недавно с Дальнего Востока, я понял, что флот предполагают держать не во внутреннем бассейне Порт-Артура, а на наруж­ном рейде... Пребывание судов на открытом рейде дает неприятелю возможность производить ночные атаки. Никакая бдительность не может воспрепятствовать энер­гичному неприятелю в ночное время обрушиться на флот с большим числом минонос­цев и даже паровых катеров. Результат такой атаки будет для нас очень тяжел, ибо сетевое заграждение не прикрывает всего борта, и, кроме того, у многих наших судов совсем нет сетей... Японцы не пропустят такого бесподобного случая нанести нам вред... Если мы не поставим теперь же во внутренний бассейн флота, то мы принуж­дены будем это сделать после первой ночной атаки, заплатив за ошибку».

Письмо Макарова было доложено «вверх по начальству», но ответ был следую­щий: «Макаров известный алармист — никакой войны не будет». Но не успели высох­нуть чернила этой резолюции, как японцы неожиданно и вероломно напали на нашу страну, атаковали эскадру, стоявшую на внешнем рейде Порт-Артура, и вывели из строя два броненосца и крейсер.

Положение Тихоокеанского флота сразу же стало тяжелым, Макарова действи­тельно послали на Дальний Восток. 1 февраля 1904 г. он был назначен командующим Тихоокеанским флотом, в тот же день добился экстренного совещания в морском министерстве для решения ряда поставленных им вопросов и уже 4 февраля убыл в Порт-Артур.

Казалось бы, Главный морской штаб должен был, прежде всего, ознакомить но­вого командующего флотом с планом военных действий на море, однако такого плана вообще не оказалось. План военных действий на море на случай войны с Японией был разработан без какого-либо влияния на его содержание со стороны Главного морского штаба. Больше того, Макаров и его штаб не были также ознакомлены Главным морским штабом с выводами по стратегическим военным играм на тему войны с Япо­нией, проведенным в 1902-1903 гг. в Военно-морской академии. Не было также раз­работанного единого плана действий сухопутных армий и флота.

Вице-адмирал Макаров учитывал это. Он знал, что флот с первых дней войны уже сильно ослаблен. Свою творческую и организационную работу, направленную на решение задач, вставших перед ним, он начал еще в пути. Все сопровождавшие вице-адмирала офицеры его штаба получили задания, обязанности между ними были четко распределены. Еще с пути, в телеграммах и донесениях, он поставил перед морским министерством ряд неотложных вопросов, относившихся к усилению русского флота в Порт-Артуре. Макаров еще в пути намечал оперативные планы, составлял инструк­ции и собирал необходимые сведения.

Однако уже на первом этапе своей деятельности, не получая должной помощи в решении поставленных вопросов, он вошел в конфликт со своим начальством. Мака­ров требовал срочной посылки в Порт-Артур миноносцев с Балтики, настаивал на их отправке по железой дороге в разборном виде, но в этом «по техническим причинам» ему было отказано. Макаров продолжал настаивать, но ему вновь отказывали. Затем он просил заказать и срочно доставить на Дальний Восток 40 малых миноносок, но решение и этого вопроса так затянулось, что миноноски были готовы лишь после войны. Наконец, Макаров дважды просил, чтобы отряд кораблей, вышедший из Бал­тики на Дальний Восток еще до начала войны в составе броненосца, двух крейсеров и семи миноносцев, не возвращался обратно, а шел на усиление флота в Порт-Артур. Эта просьба командующего флотом также не была удовлетворена.

В начале марта Макаров прибыл в Порт-Артур. Имя вице-адмирала Макарова было настолько хорошо известно во флоте, что уже самый факт его прибытия давал личному составу надежду на то, что флот окрепнет и перейдет к активным действиям. Обстановка в Порт-Артуре к моменту прибытия туда Макарова была крайне тяжелая. Некоторые корабли оказались уже выведенными из строя. Местное командование от первых неудач явно растерялось. Учитывая это, Макаров в первые же дни посетил все корабли, беседовал с офицерами, матросами и портовыми рабочими, всячески ста­раясь вселить в них бодрость духа и веру в силу своего оружия и флота.

Верный принципу активных действий, Макаров уже через день по прибытии в Порт-Артур выслал в море на разведку два миноносца, выход которых закончился встречей с японскими миноносцами и гибелью миноносца «Стерегущий». Узнав о тя­желом положении миноносца, Макаров немедленно перешел на быстроходный крей­сер «Новик» и вместе с крейсером «Баян» направился на выручку «Стерегущего» и заставил японцев отступить. Смелый выход командующего флотом на слабо брониро­ванном легком крейсере для выручки погибающего корабля произвел исключительно сильное впечатление на весь личный состав. Один из участников войны писал по это­му поводу в своих воспоминаниях: «Это было больше, чем какая-нибудь победа в бою, это было завоевание. Отныне адмирал мог говорить: «моя эскадра». Отныне все  эти люди принадлежали ему и душой и телом». Так началась боевая служба вице-адмирала Макарова в Порт-Артуре.

Готовясь к предстоящим боям с японским флотом, Макаров решил выйти в море всей эскадрой с тем, чтобы использовать выход для отработки маневрирования эс­кадры, осмотреть ближайший к крепости район и в случае встречи с противником вступить в бой. При этом он лично разработал инструкцию для одновременного выхо­да эскадры из гавани, чего раньше никогда не делалось. Этот выход способствовал сколачиванию эскадры и поднятию боевого духа ее личного состава. Он показал Ма­карову все слабые стороны боевой подготовки эскадры и те ограниченные боевые возможности флота, с которыми должен был считаться командующий. После оконча­ния похода Макаров представил рапорт главнокомандующему армиями и флотом на дальнем Востоке, в котором с присущей ему прямотою указывал на все обнаружен­ные недочеты и давал оценку эскадре. Свой рапорт он закончил словами: «Несмотря на всякие несовершенства и недостаток в исправных миноносцах, я нахожу, что мы могли бы рискнуть теперь же попробовать взять море в свои руки и, преднаметив, постепенно увеличивать район действий эскадры, я предусматриваю генеральное сра­жение, хотя благоразумие подсказывает, что теперь еще рано ставить все на карту, а в обладании морем полумеры невозможны».

В этих словах, по существу, выразилась основная идея плана боевых действий на море, разработанная вице-адмиралом Макаровым. При каждом случае появления в районе Порт-Артура противника Макаров немедленно выходил со своей эскадрой в море, чего раньше не делалось. Миноносцы днем и ночью регулярно высылались в разведку. На подходах к базе была организована дозорная служба; проведены специ­альные мероприятия по защите рейда от прорыва миноносцев противника в районах, посещаемых японской эскадрой; были выставлены минные заграждения; кораблями проводились практические стрельбы; было организовано систематическое траление фарватеров и рейдов перед выходом эскадры. Большой заслугой Макарова явилась организация перекидной стрельбы с внутреннего рейда через мыс Ляотешан по япон­ским кораблям при их приближении к крепости, а также установка дополнительных морских батарей при входе в гавань. Все эти весьма важные мероприятия проводи­лись под личным руководством вице-адмирала Макарова. Он сам разработал таблицу боевых однофлажных сигналов, инструкцию для действия миноносцев в разведке и в атаке, инструкцию для боя эскадры, инструкцию по управлению огнем в бою на ходу.

Проведенные мероприятия сразу же дали свой эффект. Так, уже в конце марта японская эскадра, подошедшая к Порт-Артуру для очередной его бомбардировки, была встречена метким огнем наших кораблей из гавани, а после выхода нашей эскадры японцы вынуждены были отойти.

Во всей боевой деятельности, в руководстве личным составом, в доверии, которое Макаров завоевал в первые же дни, он находил свое полное удовлетворение. Иное положение создалось в отношениях Макарова с высшим командованием: они продолжали оставаться до последних дней ненормальными. В официальной истории русско-японской войны сказано: «...нельзя обойти молчанием тех затруднений, с ко­торыми пришлось бороться Командующему флотом в отстаивании тех мер, которые он находил нужными для пользы дела и службы. Твердость адмирала Макарова в этой борьбе доходила до того, что он даже ставил не раз вопрос об оставлении им должно­сти Командующего флотом».

Первый, довольно крупный конфликт с морским министерством возник из-за отказа в просьбе Макарова как можно скорее издать и выслать в Порт-Артур его книгу «Рассуждения по вопросам морской тактики». На неоднократные просьбы Макарова об издании его книги он получал отказ от морского министерства. Так как в те времена никакого боевого устава или учебника по тактике не было, труд Макарова, безуслов­но, был на флоте необходим. В самые горячие боевые дни эскадры 31 марта Макаров послал телеграмму, в которой писал: «Просил бы теперь же напечатать мою книгу «Рассуждения по вопросам морской тактики»... Книга нужна теперь, а не в будущем году; не допускаю мысли, что Министерство не может теперь же найти 500 р., и отказ в напечатании понимаю как неодобрение моих взглядов на ведение войны, а посему, если моя книга не может быть напечатана теперь, то прошу заменить меня другим адмиралом, который пользуется доверием высшего начальства».

Не лучше были отношения Макарова и с главнокомандующим армиями и фло­том на Дальнем Востоке адмиралом Алексеевым, находившимся в Мукдене. Макаров ценил и поощрял дельных, смелых, энергичных офицеров и решительно не терпел безынициативных, трусливых. После нескольких выходов в море он отстранил от выс­ших должностей некоторых командиров кораблей, заменив их более способными. Главнокомандующий не согласился с этим решением и настаивал на его отмене или замене части офицеров офицерами по его представлению. Макаров вновь не согла­сился и просил освободить в таком случае его от командования флотом. Только после этого главнокомандующий утвердил все требования Макарова, но все же поднял воп­рос в министерстве об ограничении прав командующего флотом. Так, высшее коман­дование, никогда не любившее Макарова, практически «помогло» ему в работе, начи­ная с первых дней его командования флотом.

Приближалось трагическое 13 апреля (31 марта) 1904 года. Накануне вице-ад­мирал Макаров послал миноносцы в ночной поиск к о.Эллиот с задачей атаковать обнаруженные корабли противника. Лично инструктируя командиров отрядов мино­носцев, командующий флотом потребовал, чтобы во всех случаях возвращения в Порт-Артур миноносцы не подходили в темное время к крепости, а входили бы в гавань лишь с рассветом. По намеченному плану для обеспечения их возвращения на рас­свете навстречу миноносцам должен был выйти из Порт-Артура крейсер «Баян». Выс­лав миноносцы в море, Макаров в ночь на 13 апреля перешел на дежурный крейсер «Диана», стоявший на внешнем рейде. Командующий флотом опасался повторения попытки японцев закупорить брандерами вход в порт и по примеру прошлых многих ночей решил лично быть в центре отражения возможной атаки. Ночь была тревожной; с крейсера и береговых постов не один раз наблюдались какие-то силуэты судов и огни, державшиеся почти на одном месте. Когда у Макарова спросили разрешение открыть огонь, он категорически запретил, высказав предположение, что это были огни наших миноносцев, возвращавшихся в Порт-Артур из-за плохой погоды. В 4 часа 30 мин. Макаров перешел на «Петропавловск». Как было установлено позже, обнару­женные этой ночью силуэты принадлежали кораблям противника, ставившим мины на путях обычного движения нашей эскадры при ее выходах. Когда с рассветом из Порт-Артура вышел крейсер «Баян» и командующий флотом получил сведения о подходе эскадры противника, он приказал трем крейсерам выходить для поддержки минонос­цев, сам же в 7 часов утра вышел, как всегда, навстречу противнику на броненосце «Петропавловск» с эскадрой. Узнав уже на рейде, что миноносец «Страшный» погиб в бою, и обнаружив на горизонте всю японскую эскадру, Макаров решил отойти на вне­шний рейд, подтянуть все свои броненосцы и под прикрытием батарей вступить в бой с противником. Траления на выходах из базы и на внешнем рейде проведено не было.

Во время этого маневра 13 апреля в 9 часов 30 минут в двух милях от маяка на Тигровом полуострове броненосец «Петропавловск» подорвался на минах, поставлен­ных минувшей ночью японскими кораблями, и затонул. Вместе с ним и большей час­тью экипажа погиб и вице-адмирал Макаров.

Русский флот в лице Макарова понес тяжелую утрату. За короткое время (36 дней) командования Тихоокеанской эскадрой он сумел сделать очень многое. Прежде всего, он привел эскадру в надлежащее боевое состояние, поднял дух личного состава и подготовил флот к активным боевым действиям, организовал регулярную разведку. Макаров принял активные меры для ускорения ввода в строй поврежденных кораб­лей, усилил оборону крепости с моря, создал систему обороны внешнего рейда. Он лично руководил отражением атак японских миноносцев, выходами своей эскадры навстречу противнику, не допускал безнаказанного обстрела флота и крепости, зас­тавлял японцев каждый раз уклоняться от боя с русской эскадрой.

Вице-адмирал Макаров вошел в историю развития морского флота прежде все­го как выразитель прогрессивных традиций русского флота на рубеже XIX-XX вв., как талантливый ученик тактической школы адмирала Бутакова, воспринявший от своего учителя наступательную тактику морского боя и развивший ее в своих военно-теоре­тических работах.

Макарова считают прежде всего тактиком, но это определение далеко не доста­точное и не полное. Его взгляды перерастали рамки тактических суждений и свиде­тельствуют о Макарове как об адмирале с широким оперативно-стратегическим раз­махом. В его труде «Рассуждения по вопросам морской тактики» встречается ряд глу­боких оперативных суждений. Так, его критика «вечных принципов» Мэхэна и Коломба и «теории владения морем» говорит о готовности Макарова отойти от господствовав­ших тогда в военно-научных трудах взглядов на ведение боевых действий на море.

Макаров был человеком большой эрудиции. Он проявлял себя ученым-географом, новатором и изобретателем в артиллерийском и минно-торпедном оружии и кораблестроении, создателем основ теории живучести и непотопляемости кораблей.

Что бы ни начинал делать Макаров, он всегда доводил дело до конца, обобщая полу­ченный опыт и завершая все это созданием научных трудов, основные из которых стали достоянием всей мировой научной мысли.

Макаров был искусным воспитателем высокого боевого духа личного состава. Его любимый девиз — «Помни войну» — ясен нам потому, что Макаров понимал его как необходимость постоянно учить личный состав тому, что потребуется на войне, наста­ивал, чтобы корабли строились и оборудовались, исходя из требований войны. При­давая особое значение моральному фактору в войне, Макаров всегда и в своих теоре­тических работах и особенно в практической деятельности писал и заботился о подня­тии морального духа личного состава. Будучи строгим и требовательным, он умело сочетал это с постоянной заботой о нуждах матросов и офицеров, поощрял инициати­ву и хорошую службу, нетерпимо относился к формализму и бездеятельности.

Однако прогрессивные стремления вице-адмирала С.О.Макарова не могли най­ти широкого практического применения в русском флоте в суровую эпоху царской реакции.

 
БЕЛЫЙ АРМЕЕЦ И КРАСНЫЙ ГВАРДЕЕЦ PDF Печать E-mail
Автор: Игорь Иванов   
06.07.2010 03:11

Будущий лейб-гвардеец и красный маршал М. Н. Тухачевский родился в 1893 году в фамильном имении в Смоленской губернии. Есть версия, что он был внебрачным сыном, впоследствии «узаконенным». Мальчик рос «больно шустрым», настолько, что для него держали отдельно другую няню в отличие от остальных детей.

В гимназии он увлекся популярной тогда французской борьбой, уже там была замечена амбициозность  характера юного Миши. Из нее он переходит в последний класс 1-го Московского Кадетского Корпуса в 1911 году. Корпус окончил отличником  и в следующем году поступил в Александровское Военное Училище (тоже московское). Он становится портупей-юнкером, фельдфеблем. По воспоминаниям сослуживцев, Тухачевский был очень строгим, большим формалистом, суровым и жестоким. Из-за него трое юнкеров Училища покончили жизнь самоубийством. Уже тогда Миша решил что будет великим половодцем. А великие на мелочи не размениваются ! Уже тогда он усвоил, что жизнь человека во имя «великой» цели ничего не знчит. Юнец был жесток и расчётлив. Он заканчивает Училище первым с занесением его имени на мраморную доску вышеуказанного учебного заведения и, по собственному выбору, выходит в Лейб-Гвардии Семеновский полк подпоручиком. Этот выпуск состоялся досрочно летом 1914 года.

Внешность новоиспеченный гвардеец  имел (несмотря на неплохие, в целом, общефизические данные) типично вырожденческую, как то:  мутные глаза навыкате, оттопыренные губы и прочие признаки либо дворянских деградантов, либо местечковых выходцев. Впрочем, это неудивительно: петровский сподвижник  Шафиров (Шапиро) повыдавал своих дочерей за представителей самой родовитой знати, а пресловутый «железный Феликс» был внебрачным сыном польской дворянки и еврея, получившим фамилию матери.

Потомственный дворянин  подпоручик Лейб-Гвардии Семеновского полка Тухачевский мог, как выражались тогда, жить и служить «по средствам». Полк, в который он вышел, считался одним из самых дорогих в гвардейской пехоте. Выпускникам Военных Училищ, с отличием их закончившим, но не имевшим вышеупомянутых «средств», путь в эти полки был закрыт. У бравого подпоручика денег хватало. Но он бредил воной, хотел войны, мечтал отичиться на ней, стать впоследствии генералом, великим полководцем, а там… кто знает?

В те времена это было неудивительным: находились придурки-офицеры из юных корнетов-гвардейцев, изрекавшие: «Только бы проклятые дипломаты не договорились о мире»! Вот и этот был таким… таким, да не совсем! Он не собирался прозябать до 50 лет в чине поручика или капитана,  периодически навещая рестораны, бордели и венерологическую клинику. О нём весь мир заговорит!

Вскоре начинается фатальная для Европы Первая мировая война. Храбрый гвардеец спешит на фронт вместе со своим полком. Увы! Не став даже ротным командиром, он пападает в германский плен летом 1915 года. Да ещё и не в бою, а… во сне, захваченный врасплох. Ротный командир при этом был убит и сам Тухачевский также объявлен убитым, но через два месяца родственниками было получено от него письмо из лагеря для военнопленных через Красный Крест. В плену он находился вместе с молодым французским офицером Ш. де-Голлем. Данный факт поклонниками бравого гвардейца  ставится ему в заслугу. Будущие красный маршал и президент  Французской Республики подружились, ибо франкофил и считавший себя потомком французской аристократии Тухачевский прекрасно владел родным языком де-Голля; беседовали, играли в шахматы. Условия содержания пленных были хорошими. Их отпускали погулять в город на следующих условиях: если отпущенный нижний чин  совершит побег, то небольшое число его товарищей по плену будут заключены в карцер на несколько суток. Офицеров же отпускали под честное слово, что они вернутся. Подпоручик Лейб-Гвардии Семёновского полка Тухачевский такое слово дал и нарушил его, совершив побег из плена. А как же: слово же дано немцам, а их такие субъекты за людей не считали. Мерзавец добрался в сентябте 1917 года до границы со Швейцарией. Затем перебрался во  Францию и явился к Военному Атташе России в этой стране Генерального Штаба генерал-майору графу  А. А. Игнатьеву, впоследствии перебежавшему к большевикам. Какое там впечатление произвел он на последнего неизвестно, но граф весьма расщедрился материально и отправил Тухачевского в Лондон к генералу Ермолову, своему коллеге в Соединённом Королевстве. Этот также выдал беглецу сумму денежную и отправил доблестного гвардейца в Швецию, откуда он поездом прибыл в Петроград 15 октября 1917 года. Здесь он был принят на прежнюю должность в запасном батальоне Гвардейского Семёновского полка, но вскоре отправляется в отпуск в одно из своих имений. В его служебной биографии есть небольшая путаница: каков же был его последний чин. Подпоручик или поручик? Мнения расходятся. Большевицкий переворот застаёт его всё в том же поместье. Ещё несколько месяцев он «отдыхает», затем приезжает в Москву. Там он встречается и беседует с братьями Куйбышевыми и после 3-х дней «уговора» добровольно вступает в Красную армию в марте 1918 года. Гвардейский поручик (или все же подпоручик) быстро сообразил что новая власть остро нуждается в нём, а он в ней. Вот где надо делать карьеру! На зависть другим «военспецам», в том числе и в больших чинах, Тухачевский уже в мае становится «членом РКП(б)». Начинает со штабных должностей (не имея академического образования), командует армией на Восточном фронте, затем  командует Северо-Кавказским и, наконец, Западным фронтом. Вот это взлет! Он становится любимцем всесильного Лейбы Бронштейна и, в дальнейшем, до расстрельного подвала будет горячим его сторонником. «Демон революции» назвал его «демоном гражданской войны». Это надо было заслужить! И он старался вовсю. Путь полководца сопровождался многочисленными кровавыми акциями. Бонапартик вошёл во вкус! Его приказы и речи пестрят р-революционными лозунгами и преступными резолюциями.

В 1920 году большевицкие вожди решили, что момент для победы мировой революции настал. Пора сокрушать буржуазную Европу! «Через труп белой Польши вперёд к мировой революции»! «Даёшь Варшаву, дай Берлин»! распевали красные конники. Ну а  «любимец партии» Бухарин со страниц «Правды» с размахом: «непосредственно к стенам Парижа и Лондона»! Вот это возможность отличиться! И бравый поручик, красный «комфронт» Тухачевский рванулся вперёд. А как же ! Впереди такая слава – полководца с мировым именем! «Армады» (хотя, по правде говоря, уже не столь уж и многочисленные, как например солдаты Самсонова и Реннекампфа в 1914 р.) красноармейцев дошли до  самой Варшавы. Германия, разорённая войной, униженная, почти без армии (что для «пламенных интернационалистов» стотысячный Reichswehr). Благородная Франция алчно сосёт из неё кровь. Завоевали бы её с лёгкостью! Но тут до «милых» французов дошло наконец, что так большевики смогут и им нанести визит. Испугались. Срочно отправляют пану  Пилсудскому своих  офицеров, вооружене, снаряжение, обмундирование, технику. И тут произошло «чудо на Висле». Тухачевский, утверждавший, что стратегические резервы не нужны, был разбит. Уже упомянутый Ю. Пилсудский в своей книге «1920 год» писал: «…многие события в операциях 1920 года происходили так, а не иначе именно из-за склонности пана Тухачевского к управлению армией… …абстрактным методом».  Стратег был просто неспособен  изложить свои гениальные мысли  ни устно, ни письменно. Потому и был бит. В числе его противников был и бывший товарищ по плену и шахматный партнёр майор           Ш.-де-Голль. Вину свою за поражение Тухачевский сваливал на других, будучи совершенно неспособным к самокритике. Вот если  бы ему не мешали… ух он тогда бы! Коммуно-демократы утверждали,что виноват в его поражении… конечно же Джугашвили-Сталин! А кто же ещё ? Впрочем, Красная армия всё же попала на территорию Германии – в Восточную Пруссию, спасаясь от разъярённых поляков. Там солдат «мировой революции» разоружили и интернировали. Тем не менее Генерального Штаба полковник и красный военспец С. С. Каменев в телефонном разговоре похвалил Тухачевского.

Новые геройские подвиги совершил бравый гвардеец в Кронштадте. Здесь против большевиков восстали «краса и гордость революции» – матросы Балтийского флота. Голодный гарнизон города (в том числе и сухопутный) перестал подчиняться антинародной власти. Их поддержали рабочие Петрограда, которых красные каратели расстреливали прямо на улицах города. Матросы выдвинули лозунги «долой продразвёрстку» и «советы без коммунистов», арестовали местных активных большевиков, многие стали покидать  «ряды ВКП(б)». Приехавший их уговаривать будущий «всесоюзный староста» (тогда всего лишь «всероссийский») Калинин убрался ни с чем. Ах так! Тогда карать! «Вождь» требует самых беспощадных мер. Но тут опять заминка. Рядовые красноармейцы отказываются выступать. Таких погонят в наступление, подбадривая» пулемётными очередями в спину. Большевии бросают на восставших красных командиров, делегатов Х партийного съезда, сводную дивизию из коммунистов-преступников (даже по мерке советской власти) во главе с изувером Дыбенкой, красных курсантов. Тут собрался весь «цвет» революции: Бронштейн, Ворошилов и его холуй Рафаил Хмельницкий, будущий красный генерал армии Тюленев, Фабрициус, Путна, Федько, всякие прочие багрицкие и фадеевы. Ну и конечно же Тухачевский! Как справедливо заметил В. Б. Резун (Виктор Суворов), «читаем биографию любого стратега и почти наверняка находим его в числе кронштадтских героев». Восставшие проявили удивительную мягкость, даже не расстреляв никого из арестованных большевиков. Плохо вооружённые, они все же отбили попытку взять крепость. Но, подгоняемые «заградительным огнём» каратели наконец ворвались в город. Часть гарнизона Кронштадта ушла по льду в Финляндию, остальные сдались. «Пролетарский суд» тут же вынес 2103 смертных приговора. Это официально. А сколько на самом деле было убитых? Ну что же, Тухачевскому награда, Хмельницкому орден, Дыбенке орден и посдедующее восстановление в рядах ВКП(б) ; много тогда роздали орденов  «красного знамени» с перевёрнутой пентаграммой. Сфотографировались на память с «любимыми вождями». Сам Ильич посредине, а рядом Лейба Бронштейн. Красота! Вскоре вышеупомянутый Ильич помутился рассудком, был удалён в Горки, где окончательно деградировал. Там ему и конец пришёл.

Новые карательные подвиги красного гвардейца. Восстали крестьяне на Тамбовщине под водительством Антонова. И здесь во всей своей красе раскрылся талант садиста и убийцы Тухачевского. Архивы России сохранили многочисленные приказы изуверов из «полномочной комиссии ВЦИК» №130, 171, 116 и проч. Вот выдержки из последнего: «По прибытии на место волость оцепляется, берутся 60 – 100 наиболее видных лиц в качестве заложников и вводится осадное положение… …жителям дается два часа на выдачу бандитов и оружия (а так же бандитских семей), а население ставится в известность, что в случае отказа дать упомянутые сведения заложники будут расстреляны через 2 часа. Если население бандитов и оружия не указало по истечении двухчасового срока, сход собирается вторично и взятые заложники на глазах у населения расстреливаются, после чего берутся новые заложники… …В случае упорства проводятся новые расстрелы и т. д…. …Настоящее Полномочная Комиссия ВЦИК приказыват принять к неуклонному исполнению.

Председатель Полномочной Комиссии

Антонов-Овсеенко

Командующий войсками

Тухачевский

 

Этот зловещий документ вышел в Тамбове 23 июня 1921 года. Вот ещё один:

«Начальнику штаба войск Какурину для дачи на подпись Предуполиткомиссий 1,2,3,4,5 и 6-го участков.                       .  8 июля 1921 года.

… 1. Немедленно взять из населения деревень, вблизи которых расположены важные мосты, не менее пяти заложников, коих в случае порчи моста надлежит немедленно расстреливать.

… 3. Настоящий приказ широко распространить по всем деревням и сёлам.

Командующий войсками                      Тухачевский»

 

Красный гвардеец сжигал деревни, убивал заложников и не только их, вешал, порол шомполами. Травил газами в лесах и специальных машинах. В 1992 году на Российском телевидении один полковник КГБ в форме с васильковыми петлицами назвал еврейскую фамилию изверга-изобретателя этих средств. К сожалению, она забылась. Но важно то, что это было сказано официально, с телеэкрана и скрыть им теперь ничего не удастся. В своих трудах и приказах, публичных выступлениях и высказыванмях Л.-Гв. поручик и красный командир Тухачевский заявляет об атрофировании у него национального чувства, говорит об оккупации Русских земель красными, полностью подтверждая свою антирусскую сущность вкупе со своими подельниками типа подпоручика и красного карателя Иеронима Уборевича. Вместе с ними набирались опыта и будущие «великие полководцы» Второй мировой войны. Славо махал шашкой по головам русских мужиков краском Георгий Жуков, заработавший на подавлении Тамбовского восстания свой самый первый орден «красного знамени».

А Тухачевский продолжает расти. Он становится начальником «Главного штаба РККА», обойдя (к их чёрной зависти!) ренегатов-генералов и обольшевичевшихся полковников. Пишет многочисленные труды с крикливыми лозунгами комиссара-политрука о мировой революции, укреплении классового сознания, расширении агитации и пропаганды с музыкой и плакатами и проч., и проч. Потомственный дворянин и гвардеец из кожи вон лез, доказывая свою партийность. Обнаглел настолько, что вызвал неприязнь «наркома обороны» Ворошилова, бывшего «профессиональным» политработником и «старым большевиком». Вот типичные образчики изречений великого стртега: «Мы будем расширяться в социалистическую коалицию, когда будут вспыхивать новые социалитические революции или когда нам придётся занимать тот или иной район, находящийся под владычеством капитала». Это из «Вопросов современной стратегии». «Надо только дать широкий простор для продвижения и широко назначать комиссаров на командные должности» [М. Н. Тухачевский. «Избранные произведения»]. «Мало быть только честным коммунистом. Надо ещё быть втянутым в политическую жизнь части, надо иметь опыт в политработе и быть достаточно подготовленым марксистом». Из циркуляра Тухачевского РВС Западного фронта февраль 1922 г. Великий «гений» путался в цифрах, написав сущий бред о протяжении фронтов в Первую мировую войну. В 1927 году он загорелся идеей произвести в течение следующего года 50-100 тысяч  танков МС-1 с мощностью двигателя 35 лс, противопульной бронёй на заклёпках и скоростью 16 км\ч. и самолётов с фанерными деталями тоже в большом числе. Стратег и не подумал о том где это всё хранмть, насколько нужно увеличить численный состав войск. Ну не интересовало это гения ! О полном крахе экономики он тоже не думал, как и о том, что через несколько лет всё это устареет и будет непригодно для ведения войны. Да и не достоит эта рухлядь на открытом воздухе, заржавеет и развалится, а фанера сгниет. Но, главное, цифра поражает : 100.000! Прямо помешательство у него на цифрах со многими нулями.

Новый вождь, постепенно прибирающий к рукам власть, уже начинает понимать непомерные амбиции, подлость, жестокость и глупость Тухачевского. А тут ещё и восходящая звезда красной военной мысли В. К. Триандафиллов не оставил, как говорится, камня на камне, раскритиковав «таланты» гвардейского поручика с его таранной стратегией оскандалившегося под Варшавой. Он потом разбился в авиакатастрофе насмерть, которую его начальник Тухачевский ему же и устроил. Даже в своей среде он не терпел никаких возражений и других мнений. Много ещё «талантливого» предлагал бравый гвардеец. Поначалу И. В. Джугашвили разъяснял стратегу его «ошибочки», затем снял его с должности и отправил командовать «ленинградским» военным округом. Потом, правда, снисходительно сделал его «заместителем Наркома Обороны». А «полководец» не унимается: он задумал старый-новый союз с Францией против Германии, причём по ходу войны Франция обороняется, а СССР наступает и сокрушает Германию, пожимая после победы руку на Рейне доблестным французам. Так сказать, реанимированная Антанта. Тот самый союз, что привёл к гибели Российскую Империю. В Совдепию зачастили «благородные» французские офицеры, замелькали их мундиры в расположениях красных дивизий и корпусов. Всякие там «делегаты», «стажёры». «Червонный казак» местечкового происхождения Дубинский описывает французского стажера Луи Легуэста, с которым он мечтает встретиться именно на Рейне после разгрома Германии. В 1935 году Джугашвили-Сталин вводит в своей армии «персональные воинские звания». Тухачевский становится «Маршалом Советского Союза». В быту он всё тот же большой барин: «рабоче-крестьянский» маршал живёт в роскошных особняках и квартирах, изысканая еда и выпивка, женщины, автомобили, бассейны, лошади. Собственное семейство также не бедствует. К тому же он ещё и музыкант! Рыдающие в конце 80-х годов минувшего столетия по «невинной жертве сталинских репрессий» демократы завывали с придыханием с телеэкранов : «после него больше ни один маршал не играл на скрипке…». Какая потеря! Ну, пусть утешаются тем, что его верный ученик «товарищь Жюковь» любил иногда помучитть баян. Не всё же подчинённых! Он, кстати, тоже слегка всплакнул в «своих» мемуарах, записанных некоей Миркиной со товарищи, о «загубленном полководце». Что же касается тухачевского плана войны в Европе, то из него следует, что замыслов Сталина по отношении к последней он так и не понял или не  хотел понимать. Кстати именно это опровергает усиленно навязываемую версию рядом современных главпуровских и чекистских историков о германофильстве Тухачевского. Эта антинемецкая мерзость продолжается уже долго, и красно-россиянские фальсификаторы с радостью приняли эту эстафету от офранцуженной российско-ордынской аристократии. Сам Тухачевский высказывался против Германии в оскорбительной форме неоднократно и страстно желал с ней победоносной войны. А перед Францией всегда преклонялся. Вот то, что он и всякме уборевичи, якиры, фельдманы, эйдеманы, примаковы были сторонниками «демона революции» Бронштейна не подлежит никакому срмнению. Ибо вскормлены были им и при нём же возвысились. Не были они нужны товарищу Сталину. Опасны они были и для него и для его планов. Кстати, кроме убийства Триандафиллова, при непосредственном руководстве Тухачевского в 1931 году была проведена операция «Весна» по отстрелу офицеров-ренегатов. Затем Джугашвили-Сталин начал отстрел «ленинской гвардии». Теперь наступила очередь и Тухачевского с командой. Поначалу арестовывали его подельников: Путну, Примакова и проч. Наконец, взят был «боярин Михайло» и под белы ручки и препровождён в известное учреждение. На допросах и суде они старательно оговаривали друг друга, вымаливая свои жизни у вождя. Бесполезно!

Финал карьеры Тухачевского – подвал следственного изолятора и пуля в затылок. Конец? Ещё нет! В 50-х годах, «разоблачая культ личности Сталина», Хрущёв, сам перемазанный кровью до ушей, снова поднял на щит всех этих негодяев. Жалобный вой раздался со страниц книжек и периодических изданий недобитых «тухачевцев». Фильмы появились. В том числе и художественные. Чуть не дошло до памятника Тухачевскому. Но правда всё равно станет известна, как бы её не пытались скрыть. После второй, но уже более слабой волны жалобных завываний во времена «перестройки», всё в конце-концов стало на свои места.

Таким образом, красный гвардеец Тухачевский останется в нашей истории как одна из самых одиозных фигур революции, сожравшей наконец «собственных детей».  Говорят, что не задолго перед арестом Тухачевский побывал в Париже и встречался  там со своими сослуживцами по Л-Гв. Семёновскому полку. Хороши же гвардейские офицеры, подавшие ему руку и беседовавшие с ним!

* * *

Анатолий Николаевич Пепеляев родился  3 (15) августа 1891 года в городе Томске в семье офицера. Известно, что он окончил Павловское Военное Училище в 1910 году. Служил в 42-м Сибирском стрелковом полку, с ним он и участвовал в Первой мировой войне. Был начальником команды полковых разведчиков, а к концу 1917 года командовал батальоном в том же полку. Отмечен боевыми наградами, в том числе орденом Св.Георгия 4 степени и Св.Владимира той же степени с мечами и бантом. К февралю 1917 года был в чине капитана, а при Временном правительстве производится в подполковники. Ему всего двадцать шесть лет, в таком возрасте армейскому офицеру очень редко удавалось получить штаб-офицерский чин и только в военное время. После захвата власти большевиками и полного развала фронта он возвращается в родной Томск. Весной 1918 года он вместе с другими офицерами создает подпольную офицерскую организацию. К маю она насчитывают до 900 человек и ещё 1000 резерва. При помощи чехословацкого корпуса начавшееся восстание имеет успех и 29 июня 1918 года город был очищен от большевиков. Начинается формирование Сибирской армии, в которой подполковник А.Н.Пепеляев принимает активное участие. Впоследствии он командует новым Средне-Сибирским корпусом, ведёт успешное наступление на Пермь, завершившееся взятием города и разгромом большевицкого фронта, несмотря на превосходство противника в живой силе и вооружении. В отличие от других (например генералов с Юга России Туркула, Скоблина и др.) Анатолий Николаевич никогда не производился через чин и более. Став на путь борьбы с красными в чине подполковника, как уже упоминалось, он последовательно производится сначала в полковники, а затем в генерал-майоры и генерал-лейтенанты. За успешные боевые действия он был награждён орденом Св.Георгия 3 степени. С фотографии, сделанной в 1918 году, которая наиболее часто встречается в современных изданиях, на вас смотрит неунывающий молодой офицер в несолько сдвинутой на затылок фуражке с загнутой на прусский образец тульей и бело-зелёной ленточкой на околыше. Лицо у него доброе, открытое, истино русское, совсем непохожее на надменно-пренебрежительные физиономии иных придворных гвардейцев. Его любили солдаты, а этим далеко не каждый может похвастаться. Они говорили, несколько коверкая его фамилию, «это Попеляев братцы, не то что те»! Он был «строг к себе, внимателен к подчинённым», а не наоборот, что наблюдается сплошь и рядом и по сей день. На другом снимке 1919 года Анатолий Николаевич уже с «Георгием» на шее и погонами генерал-лейтенанта. Надменности нет и в помине! Всё тот же тёплый и искренний взгляд. Он уже командует 1-й Армией у адм. А. В. Колчака. Что же касается политических убеждений молодого генерала, то здесь мнения различных историков расходятся. Кто-то, в том числе и советские, считает, что «он был близок к эсэрам». Но их опровергает военный историк-эмигрант Б.Б.Филимонов, который, описывая события в Сибири в 1918 году, не находит у А. Н. Пепеляева ничего эсэровского. Скорее всего, влияние на нег мог иметь старший брат Виктор Николаевич, в прошлом депутат Государственной Думы, имевший умеренно-демократические взгляды. Впрочем, он был участником выступления генерала Корнилова летом 1917 года, а затем поправел, как и многие его единомышленники в Сибири. Он станет последним Председателем Правительства у адмирала Колчака и будет убит вместе с ним чекистом Самуилом Чудновским и его командой. Ясно одно – Анатолий Николаевич был прекрасным офицером, очень любил простой русский народ и был ярким его представителем.

Ещё долго будут спорить о причинах, вызвавших, вызвавших развал Восточного  фронта. Много  будет высказано мнений, предположений, правильных и неправильных. Но беда Белого Движения на Востоке была ещё и в том, что возле адмирала, пользуясь тем, что он плохо разбирался в делах сухопутной армии, вились всевозможные интриганы и подлецы типа генералов Будберга и Филатьева. А. П. Будберг, бывший гвардеец, надменный и подлый, много сделал для развала Восточного фронта в Сибири. Сам же, будучи ни на что неспособным, кроме как ссорить и клеветать, он несколько месяцев 1919 года обретался в глубоком тылу на должности Военного Министра, и, поработав на поражение стал «заболевать», после чего поспешно отбыл за границу, оказавшись в конце своего пути в Северо-Американских Соединённых Штатах. Там он стал членом РОВСа и даже возглавил его местное отделение. В эмиграции издал свой «дневник», где в свойственной ему клеветнической и оскорбительной форме оскорблял генерал-лейтенанта Атамана Григория Михайловича Семёнова, генерал-лейтенантов Романа Фёдоровича Унгерна-Штернберга фон-Пильхау, Р. Гайду и многих других, в том чмсле и Анатолия Николаевича, считая его «выскочкой», генералом из поручиков. Бездарность явно завидовала таланту. Клеветники не унимались, в ход пошла даже  внешность генерала. Он де без «шарма», простонароден, «парень-генерал» в защитной рубахе с полевыми погонами. У него в поезде обстановка не изысканная. Гвардейско-дворянские интриганы никак не могли успокоиться. Невольно возникает вопрос : а что вообще эти господа делали в Белой Сибири, на кого работали? Чтобы избежать нареканий, оговариваюсь: речь идёт не о всех вообще гвардейцах и дворянах, а о подлецах и бездарностях из их среды, коих, как видим, было не мало в истории нашего Отечества.

Восточный фронт отступал. «Ряды Первой армии так поредели, что когда красные повели наступление на армию ген. Пепеляева, ему некого было выслать; он бросился в бой сам, вместе со штабом, и отбросил противника». Это из воспоминаний Г. К. Гинса, в прошлом активного сподвижника адм. Колчака. Эти строчки ещё раз опровергают клевету всяких будбергов. Из них никто на такое способен не был. Клеветнический «дневник» в скором времени был напечатан в совдепии. Итак, на чью мельницу воду льёте господа-товарищи? Не генерал Пепеляев в ответе за развал фронта, как они лгали в своих мемуарах. А ничтожества в генеральских мундирах, окопавшиеся в тылу и словно червеобразные паразиты разъедавшие тело Белой Сибири.

В конце 1919 года армии стремительно отступали, в тылу расползалось «партизанское» движение. В этих условиях генерал Пепеляев, считая виноватым в поражениях Командующего Фронтом генерала К. В. Сахарова, арестовывает его. Что это? Нет, это не измена, это шаг отчаяния, попытка остановить катастрофу, как он думал. Братья Пепеляевы обращаютя к Колчаку, настаивают на реформах и уступках, искренне считая, что это способно остановить нашествие большевиков. Новым Командующим стал талантливый генерал и прекрасный человек Владимир Оскарович Каппель, пользующийся всеобщим уважением среди коллег в Сибири. Но, к ужасу, всё рушилось. Преданные союзниками, особенно французским генералом Жаненом, убиты бывший Верховный Правитель России адмирал А. В. Колчак и его последний Глава Правительства В. Н. Пепеляев. Но, невзирая на интриги господ будбергов, вся  полнота власти на территории Российской Восточной Окраины была передана адмиралом Колчаком генерал-лейтенанту Атаману Семёнову. Умер при переходе к нему в Забайкалье раненный и обмороженный Владимир Оскарович Каппель. 1-я Армия перестала существовать. Генерал-лейтенант А.Н.Пепеляев лежал больной тифом, только чудом избежав тогда большевицкой расправы.

В Забайкалье остатки Армии привёл генерал С. Н. Войцеховский. Они соединились с войсками Атамана Г. М. Семёнова. Но «будберговцы» и здесь не успокоились. Поначалу они предпринимали попытки диктовать свою волю Григорию Михайловичу, нагло требуя удаления генерала Р. Ф. Унгерна-Штернберга. Когда из этого ничего не получилось, они прибегли к старому: начали ссорить Семёновцев и Каппелевцев, перед лицом наступающих большевиков, а затем пошли на ещё более отвратительную гнусность: генералы Вержбицкий и Смолин договорились захватить и передать Атамана Г. М. Семёнова в руки красных. К счастью, Семёновской контрразведке это удалось вовремя раскрыть и пресечь. Впоследствии негодяи всё-же добились удаления из Армии Григория Михайловича. А в Монголии такие же предали Унгерна.

«Вожди», будь они прокляты! Генерал-лейтенант Атаман Г. М. Семёнов был захвачен в 1945 году  в Манчжурии красными, вывезен и убит, а его дети, бывшие с ним, прошли через советские тюрьмы и психушку. Сейчас две его дочери живут в Новороссийске. Дай им Бог всего самого хорошего, а главное – здоровья!

Анатолий Николаевич оказался в эмиграции в Манчжурии. Решает устраивать мирную жизнь. У него молодая жена и ребёнок. Он мастер на все руки, не боится физического труда, не клянчит денег, как иные генералы у Премьер-Министров и Королей стран Европы. Но ему ещё предстоит последний поход. В Якутске в 1921 году вспыхивает восстание против большевиков.  Им руководят капитан Яныгин, корнет Коробейников, войсковой старшина Бочкарёв. прибывший на подмогу.  На побережье Охотского Моря и на Камчатке ещё держатся небольшие Белые отряды генерал-майора Полякова, полковника Бирича и других. К середине 1922 года у Белых остаётся только южная часть Приморья во главе с «Земским Воеводой» генерал-лейтенантом М. К. Дитерихсом, одним из Командующих в прошлом Восточным фронтом. Встретившись с делегацией из Якутска, генерал А. Н. Пепеляев решается на возобновление борьбы. Главное помочь, а там, может быть, удастся поднять Сибирь, уже восстававшую в ответ на кровавые акции «чоновцев». Начинается формирование Милиции, впоследствии получившей название «Сибирская Добровольческая Дружина». С ним генералы Ракитин и Вишневский, полковники Леонов, Рененгарт, Андерс, Степанов, Сивков, другие офицеры и солдаты. Все добровольцы. Их совсем немного: всего около 750 человек. В сентябре 1922 года десант из Белого Владивостока прибыл в Аян. Здесь он соединился с другими небольшими отрядами Коробейникова (150 чел) и остальными. Якутск снова захватили большевики. В январе-марте 1923 года Дружина предприняла отчаянный рывок на Якутск через хребет Джугджур в страшный мороз, сметая красные отряды. В обращении к чинам, ему подчинённым, генерал Пепеляев призывал к хорошему обращению с местным населением, он  запретил реквизиции, за всё расплачивались. Может это покажется наивным, но считая, что мы, Белые освободители, а не завоеватели (вспомните Тухачевского! – И. И.). Анатолий Николаевич отпускал на свободу пленных красноармейцев под честное слово, что они больше никогда не будут воевать за большевиков. Он был слишком добрым и верил в людскую порядочность в то отвратительное время. Это не помешало красным  историкам вылить на него потоки клеветы, обвинив в «зверском уничтожении рабочих и крестьян». Дальше населённого пункта Амга пройти не удалось. Силы иссякали. Потери были не восполнимы, заканчивались боеприпасы. Дружина начала отступление к побережью Охотского Моря. Погиб генерал Ракитин. К июню 1923 года в Аяне часть Дружины вместе с генералом Пепеляевым была окружена превосходящими силами противника под командой краскома Вострецова. Генерал и его соратники попали в плен. Некто Субботовский в своей книжке о Белой Сибири, эсэро-большевицкого толка, поместил фотографию пленного генерала Пепеляева с издевательской подписью: «…сдавшийся на милость большевиков». Анатолий Николаевич видимо не знал, что его снимают. Лицо его с густой бородой, худое, измученное. Глаза усталые. Это конец? Нет!

Пока под Москвой катали на инвалидной коляске лишившегося рассудка от последствий сифилиса «вождя мирового пролетариата» с бессмысленным взглядом, здесь готовили судилище. Если генерал мечтал сохранить жизнь подчинённым, то это было напрасным. Их всех убили в течении небольшого времени.

Оставшаяся часть Сибирской Добровольческой Дружины всё же спаслась, попав в эмиграцию. Уцелевший генерал-майор Е.К. Вишневский позднее напишет об этом очень хорошую книгу. Называется она «Аргонавты Белой мечты» и в России до сих пор не переиздавалась.

«Суд», естественно, «приговорил» генерала А.Н. Пепеляева к «смертной казни». Но позднее, по всей вероятности после смерти обезумевшего прогрессивного паралитика в Горках, наступила амнистия. «Приговор» был заменён на 10 лет заключения в лагере. Вот здесь снова начинаются всякие «загадки». Чекисты большие мастера на всевозможные фальсификации и провокации. И появляются публикации в периодике 90-х годов о «лояльности» генерала к советской власти «после выхода из заключения» и более того о «сотрудничестве» с «органами» с провокационной  целью для заманивания в Совдепию русских эмигрантов. Этакий новый «трест». А до этого всякие «обращения с призывом прекратить борьбу», «письма» к жене Нине и ребёнку «с призывом выехать в СССР». При этом получается, будто все угодившие в лапы большевиков тут же «раскаивались», самооговаривались, а на «суде» вымаливали себе жизнь, причём все в практически одинаковых выражениях. Это ложь! А с генералом Пепеляевым лубянские мудрецы противоречат сами себе: сначала де, «раскаялся, восхищался достижениями социализма», а затем «возглавил подпольную Белогвардейскую организацию для борьбы с советской властью» с провокационной целью. Универсальная попытка использовать его имя. Перемудрили!

Красные лагеря не санаторий. Фраза, конечно, избитая. Особенно для Белых. Человека там можно было пропустить через такие условия, что он может быть сломлен и умственно и физически. Применительно ли это к А. Н. Пепеляеву? У меня один ответ: эта власть всегда убивала тех, кого боялась, тех кто мог быть действительно опасным для её существования. Вспомните генералов А. И. Дутова, Р. Ф. Унгерна-Штернберга фон-Пильхау, Б. В. Анненкова, А. П. Кутепова, Е. К. Миллера, Г. М. Семёнова, П. Н. Краснова, А. Г. Шкуро, Б. В. Каминского, Г. фон-Паннвица и многих других.

Зато никто не покушался на  жизнь Будберга! Не был похищен и генерал Деникин, хоть он и утверждал, что мол, такие попытки делались.

Поскольку Анатолия Николаевича большевики снова провели через «суд» и убили 1 (14) января 1938 года, значит он был для них опасен. Я не верю в его сотрудничество с ними. Ему, потерявшему от их рук родного брата и воевавшему с ними на окраине Русской Земли в 1923 (!) году не быть с врагами Родины.

В 1996 году «приговор» 1938 года был отменён судебными властями РФ. А приговор 1923-го, получается, оставлен «в силе». Вот Так!

 

Белый армеец и красный гвардеец. Сын скромного офицера и сын богатого помещика. Человек скромный, честный, бескорыстный, добрый, лишённый всякого чванства, прекрасный офицер; и бесчестный, подлый, беспринципный, жестокий убиийца, карьерист и интриган. Получивший от этой власти насильно лагерный барак и занявший высокие посты, имевший все материальные и прочие блага красный маршал. Можно ли их сравнивать? Только как белое и чёрное, не иначе. Не имевший никаких материальных благ А. Н. Пепеляев, боровшийся с большевизмом и сын дворянина-землевладельца Тухачевский, ревностно служивший тем, кто «боролся против помещиков и капиталистов». Это всё.

 

 
«ПерваяПредыдущая31323334СледующаяПоследняя»

JPAGE_CURRENT_OF_TOTAL
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 

Кто на сайте

Сейчас 44 гостей онлайн

Rambler's Top100

Deacon Jones Authentic Jersey