Home №1 Ориентация

Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

Полезные ссылки


Северная Корея

Ориентация PDF Печать E-mail
Автор: Юлиус Эвола   
08.04.2011 21:05

1. - Хватит тешить себя оптимисти­ческими иллюзиями. Сегодня мы нахо­димся в конце цикла. Веками, сперва незаметно, затем, подобно лавине, раз­рушительные процессы уничтожали на Западе всякий нормальный, законный порядок; фальсифицировали высшую концепцию жизни, действия, знания и борьбы. Скорость этого падения, его головокружительность была названа «про­грессом». Ему воспевали гимны, пыта­ясь обмануть самих себя тем, что эта цивилизация — материалистическая и механизированная — является цивили­зацией в высшем смысле, естественным итогом всей мировой истории. Это про­должалось до тех пор, пока последние завоевания «прогресса» не заставили кое-кого очнуться.

Известно где и под какими знаме­нами пытались организоваться силы потенциального сопротивления. С од­ной стороны, — это нация, со времён своего объединения задыхавшаяся в зат­хлой атмосфере либерализма, демокра­тии и конституционной монархии, но осмелившаяся вернуться к римскому символу, ставшему основой новой поли­тической концепции и нового идеала мужества и достоинства. Те же силы пробуждались в нации, которая в Сред­ние Века также сделала своим римский символ Imperium для того, чтобы вновь утвердить принцип авторитета и при­оритет ценностей, рождённых в крови, расе, сокровенных силах своего пле­мени. Пока в других европейских стра­нах появлялись движения аналогичной ориентации, на азиатском континенте возникла третья сила — нация самура­ев, которая приняв внешние формы со­временного мира, не отреклась от вер­ности воинской традиции, воплотив­шейся в символе солнечной Империи божественного происхождения.

Мы не утверждаем, что эти движе­ния были лишены недостатков: не до­ставало умения чётко отличать главное от второстепенного; люди, стоящие во главе движения не всегда были на вы­соте идей; не смогли преодолеть влия­ния отдельных негативных тенденций. Однако, учитывая наличие неотложных, первостепенных политических задач, процесс идеологического очищения отошёл на второй план. Несмотря на несовершенство было очевидно, что воз­никло объединение сил, бросивших открытый вызов «современной» цивили­зации: как демократическим наследни­кам Французской Революции, так и коллективистскому обществу Четвёр­того Сословия, коммунистическому об­ществу безличного человека-массы, представляющего собой крайнюю фор­му вырождения западного человека. Ритмы убыстрялись, напряжение рос­ло, дело дошло до военного конфлик­та. Победила массированная мощь коалиции, не погнушавшейся объединять­ся с кем угодно, лицемерной, идеоло­гической мобилизации, чтобы раздавить мир, поднимающийся с колен и желаю­щий утвердить своё собственное пра­во, Оставим в стороне вопрос о том, были ли наши люди на высоте постав­ленной задачи, об их ошибках и недо­статках, так как это не имеет никакого отношения к внутреннему смыслу ра­зыгравшегося сражения. Равным обра­зом нас не интересует, что сегодня ис­тория смеётся над победителями: демо­кратические силы, объединившиеся с красными, дойдя до безумного требо­вать безоговорочной капитуляции и тотального уничтожения, сегодня обре­ли в лице своего вчерашнего союзника гораздо более серьёзного врага.

Имеет значите лишь то, что сегод­ня мы находимся в мире руин. Пробле­ма, стоящая перед нами, заключается в следующем: остались ли ещё люди, вы­стоявшие среди руин? И что они долж­ны, что ещё могут сделать сегодня?

2. - Данная проблема выходит за рамки коалиций прошлого, учитывая, что сегодня победители и побеждённые находятся в равном положении и един­ственным результатом второй мировой войны стало то, что Европа является объектом внешнеевропейских интере­сов. К тому же окружающее нас опус­тошение носит, прежде всего, мораль­ный характер, вокруг царит атмосфе­ра всеобщей моральной анестезии, глу­бочайшей дезориентации. Несмотря на избитые лозунги, в обществе потреб­ления и демократии основной характе­ристикой человека послевоенного по­коления стало исчезновение характера и подлинного достоинства, идеологичес­кий маразм, господство нижайших ин­тересов, желание жить одним днём.

В связи с этим становится понятно, что основная проблема имеет внутрен­ний характер: подняться с колен, внут­ренне возродиться и распрямиться, дать себе форму, установить порядок в са­мом себе. Ничего не извлёк из уроков истории тот, кто сегодня тешит себя иллюзиями возможности чисто полити­ческой борьбы силой каких-либо лозун­гов или системы, если им не соответ­ствует новое человеческое качество. Сегодня это очевидно как никогда. Если Государство обладает теоретически со­вершенной политической или социаль­ной системой, но при этом человечес­кая субстанция неполноценна, то это Государство рано или поздно скатится на самое дно. Если же народ, раса спо­собны родить настоящих людей, обла­дающих способностью правильного по­нимания и верным инстинктом, то даже если политическое устройство этого Го­сударства далеко от совершенства, оно достигает высочайшего уровня и усто­ит перед лицом тяжелейших испыта­ний. Таким образом, наша позиция пря­мо противоположна фальшивому «политическому реализму», способному мыслить исключительно категориями программ, практических организатор­ских вопросов, социальных и экономи­ческих рецептов, т.е. второстепенным, а не фундаментальными понятиями. То, что можно ещё спасти, зависит лишь от существования людей, не пропове­дующих новые рецепты, но являющих собой пример; не склоняющихся перед демагогией и материализмом масс, но пробуждающих иное восприятие и иные интересы. Проблема на самом деле за­ключается в том, чтобы опираясь на то, что ещё сохранилось среди руин, по­степенно реконструировать нового че­ловека, возродить его, дав ему особое состояние духа и мировоззрение и свя­зав его крепкими узами с определён­ными принципами.

3. - Каково же то духовное состоя­ние, которое может послужить приме­ром для сил сопротивления? Это — дух легионера. Это люди, которые предпо­читают суровую и опасную жизнь, уме­ют сражаться, даже зная, что сражение уже проиграно (в материальном смыс­ле); которые способны оценить слова древней саги: «Верность сильнее огня». Своим существованием они утвержда­ют традиционную идею, состоящую в том, что именно чувства чести и позо­ра (а не избитые истины мелкой мора­ли) определяет существенное, экзистен­циальное различие между людьми, так же как и между расами.

С другой стороны, это путь тех лю­дей, для которых отныне цель стала средством; иллюзорность мифов не за­трагивает в них того, что они способ­ны достигнуть сами по себе, на грани­це между жизнью и смертью, но ту сто­рону мира возможностей.

Основой нового единства может стать именно подобное духовное состо­яние. Важно суметь достичь его, взять на себя, сохранять не только в период войны, но и (и даже в первую очередь) в мирное время, которое на самом деле является лишь кратким перемирием в сражении с плохо сдерживаемым хао­сом. Единство, возникающее на подоб­ной основе, должно стать чем-то более существенным, чем просто «партия» (которая может служить лишь времен­ным орудием в конкретной политичес­кой борьбе) или «движение» (если под ним подразумевают лишь объединение масс, что является скорее количествен­ным, чем качественным явлением, ос­нованным на эмоциях, а не твёрдой, яс­ной приверженности идее). Это долж­на быть бесшумная революция, свер­шающаяся в глубине. В первую оче­редь в себе, в нескольких людях, необ­ходимо создать предпосылки порядка, который затем будет установлен вов­не, в благоприятный момент молние­носно устранив разрушительные силы современного мира. Должен возобла­дать «стиль», основанный на верности самому себе и идее, сосредоточенной мощи, неприятии компромиссов, то­тальном усердии, проявляющемся не только в политической борьбе, но и в повседневной жизни. Необходимо до­стигнуть такого состояния, чтобы опи­сываемый нами тип человека был сра­зу заметен, чтобы его невозможно было спутать с другими, чтобы с первого взгляда можно было сказать: «Это наш человек».

Именно о подобном человеке меч­тали создатели нового европейского порядка. Однако, реализации этой меч­ты воспрепятствовали определённые факторы. Сегодня мы находимся в луч­ших условиях, так как позиции уже определились и мы прекрасно знаем чем не должны быть. Бесформенному миру, живущему по принципу: «Да кто тебя заставляет» или: «Сначала желу­док, шкура, а потом мораль», или же: «Сейчас не те времена, когда можно позволить себе роскошь иметь харак­тер» и, наконец: «У меня семья» мы можем твердо и прямо сказать «Мы не можем по другому, это наш путь, та­ковы мы». Наша победа зависит не от ловких агитаторов и политиканов, но лишь от естественного признания пре­восходства и престижа людей как про­шлого, так и (и даже в большой степе­ни) нового поколения, способных жить и действовать на указанных принципах, что лишь одно дает гарантию их идее.

4. - Таким образом, мы делаем став­ку па нового человека, который постепенно должен занять главенствующие позиции, не взирая на вчерашние за­слуга, чины и социальное положение. Этот человек станет мерилом нашей мощи, собственного призвания. Необ­ходимо четко понять, что новый чело­век не имеет ничего общего с класса­ми как экономическими категориями и сопутствующими им противоречия­ми. Он может быть бедным или бога­тым, рабочим или аристократом, слу­жащим или предпринимателем, теоло­гом, инженером, крестьянином и даже политиком. Но этот человек должен понимать необходимость внутренней дифференциации, которая станет совер­шенной, когда вновь исчезнут сомнения в призвании и умении приказывать и подчиняться, когда возродившийся символ незыблемого авторитета воца­рится в центре новых иерархических структур. Избранное нами направление является как антибуржуазным, так и аптипролетарским, чистым от демокра­тической заразы и «социальных» кап­ризов. Оно ведёт нас к ясному, муже­ственному, упорядоченному миру, созданному и управляемому людьми. Тип настоящего человека, абсолютной лич­ности, характеризуется презрением во всех областях к буржуазному мифу «безопасности», стандартизированной, конформистской, ручной и «морализованной» серой жизни; презрением к одурманивающим узам коллективист­ской и механизированной системы, к любой идеологии, предпочитающей пу­танные «социальные» ценности ценнос­тям героическим и духовным. Мы смо­жем добиться чего-либо лишь тогда, когда вновь пробудится любовь к сти­лю активной имперсональности, когда станет важно действие, а не индивиду­ум; когда утверждают не самого себя, но дело, ответственность, взятую на себя задачу, поставленную цель. Там, где гос­подствует подобный стиль, упрощает­ся решение многих задач эконо­мического и социального плана, кото­рые невозможно решить извне без соответствующего изменения духовно­го фактора и устранения идеологичес­кой заразы, самим своим существова­нием обрекающей на неудачу всякую попытку возврата к норме и искажаю­щей даже само понимание того, что это такое.

5. - Как в теории, так и в практи­ческой жизни крайне важно, чтобы но­вый человек чётко видел взаимосвязь причин и следствий и сущностную не­прерывность движения, породившего разнообразные политические формы, кружащие сегодня в хаосе партий. Ли­берализм, демократия, социализм, ра­дикализм и наконец коммунизм и боль­шевизм — лишь разные стадии одной и той же болезни, каждая из которых неизбежно ведёт к следующей в общем процессе разложения. Началом этого процесса стал разрыв западного чело­века с традицией, отрицание высшего символа авторитета и господства, стрем­ление к пустой и иллюзорной индиви­дуальной свободе, к раздроблённости и разобщённости вместо сознательно­го желания быть частью общего орга­ничного и иерархичного единства. В конце концов, индивидуум оказался пе­ред лицом миллионов других индиви­дуумов, вовлечённым в царство коли­чества, чистого числа, в мир масс — материалистических и не имеющих иного Бога, кроме всепоглощающей экономики. На этом пути нельзя затор­мозить на пол-дороге. Не было бы Французской Революции и либера­лизма, не было бы конституционализ­ма и демократии, без них в свою оче­редь не было бы и coциализмa и демагогического национализма; не будь со­циализма не появились бы радикализм и наконец коммунизм. То, что сегодня иной раз отдельные формы подменяют друг друга или даже враждуют, не долж­но препятствовать осознанию того, что на самом деле все они взаимосвязаны, взаимообусловлены и являются лишь различными стадиями одного и того же движения, разрушающего нормальный и законный социальный порядок. Ве­личайшим заблуждением наших дней является то мнение, что демократия и либерализм являются противополож­ностью коммунизма и способны сдер­жать натиск низших сил, которые на профсоюзном жаргоне называют «про­грессивным» движением. С таким же успехом можно считать сумерки про­тивоположностью ночи или менее ярко выраженную форму зла — противопо­ложностью чётко выраженной и посто­янно присутствующей формы того же зла, или же пытаться лечить отравле­ние менее концентрированным раство­ром того же яда. Уроки прошлого, повторяющиеся повсюду изо дня в день, ничему не научили правительство «ос­вобожденной Италии». Оно по прежнему трогательно рядится в устаревшие и бесполезные политические маски на парламентском карнавале; танец смер­ти на пробуждающемся вулкане. Номы должны научиться мужеству радикализ­ма, умению сказать нет политическо­му декадентству во всех его формах как левых, так и мнимо правых. Необходи­мо понять, что нельзя вступать в сдел­ку с силами разрушения, попытка ула­дить дело мирным путем равноценна сдаче, поражению сегодня и окончатель­ному уничтожению завтра. Идейная принципиальность — это готовность в нужный момент выступить вперёд с чис­тыми силами.

При этом безусловно необходимо отречься от идеологических заблужде­ния, к сожалению распространенных в довольно широких кругах молодёжи. Пытаются оправдать произошедшее тем, что якобы ранее свершённые разруше­ния были необходимы и служили «про­грессу». Утверждают, что надо сражать­ся не за известные уже истины, всегда лежавшие в основе любого правильно­го социально-политического устройст­ва, но за нечто «новое», расположен­ное в детерминированном будущем. Нам смешны обвинения в «антиисторицизме» и «реакционности». Не су­ществует Истории с большой буквы, некой мистической сущности. Люди, насколько они действительна люди, делают и изменяют историю. Так назы­ваемый «историцизм» на самом деле — это тот же «прогрессивизм» в тер­минологии левых и весь его смысл со­стоит лишь в усилении пассивности по отношению к набирающему силы по­току, влекущему всё ниже и ниже. Что до «реакционности», спросите обвиня­ющего вас: А, вы значит хотите, чтобы пока вы действовали, все разрушая и профанируя, мы не «реагировали», а смотрели бы на всё это и даже говори­ли вам: молодцы, продолжайте? Мы не «реакционеры» лишь потому, что это слово недостаточно сильно и в первую очередь потому, что мы основываемся на позитивном, являемся представите­лями изначальных и реальных ценнос­тей и не нуждаемся в свете «солнца будущего».

В частности, в свете нашего «ради­кализма» становится очевидной незна­чительность противоречия между крас­ным «Востоком» и демократическим «Западом». Столь же трагически незна­чительным выглядит возможный воору­женный конфликт двух блоков. Ко­нечно, можно пытаться выбирать мень­шее из зол, так как победа в войне «Вос­тока» привела бы к физическому унич­тожению последних представителей со­противления. Однако, с точки зрения идеи СССР и США — это клещи с двух сторон, сжимающиеся в желез­ной хватке вокруг Европы. Различные по форме, но одинаковые по сути они вдохновлены одной силой, чуждой и враждебной. Стандартизация, конфор­мизм, демократическая уравниловка, мания производства, насильственный brairis trust1, материализм и наконец американизм лишь расчищают путь конечной фазе — коммунистическому идеалу человека-массы. Американизм отличается лишь тем, что атака на ка­чество и личность ведётся не насильст­венными и принудительными метода­ми как при марксистской диктатуре, но почти спонтанно путем создания общества, не знающего более высоких идеалов, чем богатство, потребление, доход, неудержимый рост производства, т.е. то, что является идеалом и совре­менной Европы, только более ярко выраженный и доведенный до абсурда.

Но примитивизм, механистичность и животность встречаются как с одной, так и с другой стороны. В определен­ном смысле американизм для нас опас­нее коммунизма, так как действует по­добно Троянскому коню. Когда атака на сохранившиеся ценности европей­ской традиции ведётся впрямую, как это свойственно большевистской идеологии и сталинизму, возникает противодей­ствие, можно сохранить отдельные, пусть даже слабые бастионы сопротив­ления. Когда же то же зло действует более изощрённо и перемены в обыча­ях и общем мировоззрении происходят незаметно, то дело обстоит иначе. Во имя демократии с легким сердцем, под­чинившись влиянию американизма, Ев­ропа сама отказалась практически уже от всех своих идеалов, так что возмож­но не понадобится даже военного вме­шательства, чтобы путем «прогресса» прийти к тому же состоянию. Повто­рим, на пол-дороге не останавливают­ся. Американизм, желая того или нет, работает на своего врага, на коллекти­визм.

6. - В связи с вышесказанным наш реконструктивный, радикализм утверж­дает невозможность компромисса не только с любым проявлением марксист­ской или социалистической идеологии, но и со всем, что можно объединить понятием ослепления или демонизма экономики. Мы имеем в виду идею, ут­верждающую, что как в индивидуаль­ной, так и коллективной жизни эконо­мический фактор является первостепен­ным и решающим; что концентрация всех ценностей и интересов на эконо­мическом и производственном уровне является не беспрецедентным заблуж­дением современного западного чело­века, но нормой; не тем, что возникает лишь по случайной необходимости, но тем, что стоит восхвалять и к чему надо стремиться. Из этого мрачного замкну­того круга не способны найти выхода ни капитализм, ни марксизм. Мы долж­ны разорвать этот круг. Тогда как дру­гие думают лишь об экономических классах, работе, зарплате, продукции и верят в то, что подлинный челове­ческий прогресс, истинное совершен­ство личности обусловлено конкретной системой распределения благ, а следо­вательно зависит от бедности или бо­гатства, т.е. связано с Государством prosperity США или утопическим со­циализмом, мы утверждаем, что подоб­ная точка зрения неприемлема. Мы ут­верждаем, что в нормальном человечес­ком обществе экономика и экономи­ческие интересы, как средство удовле­творения физических потребностей, играли, играют и всегда будут играть лишь второстепенную роль. Мы утверж­даем, что вне сферы экономических ин­тересов необходимо утвердить высшие ценности: политические, духовные и ге­роические, не признающие и не допус­кающие деления на «пролетариев» и «капиталистов» и, что лишь при нали­чии этих ценностей возможны идеи, ради которых стоит жить и умирать, подлинная иерархия и новое достоин­ство, лишь в этом случае воцарится выс­шее воплощение господства imperium.

Рассуждая таким образом, мы уда­ляем сорную траву, проросшую даже в наших рядах. Действительно, что озна­чают все эти разговоры о «Государстве труда», «национал-социализме», «гума­низме труда» и т.п? К чему ведут со­мнительная идея «интегрального кор­поративизма» и требования регресса по­литики в экономику, раздающиеся сре­ди отдельных представителей фашист­ской партии, но к счастью не находя­щие поддержки? Что за странное же­лание считать «социализм» универсаль­ным средством от всех напастей, а «со­циальную идею» — символом новой цивилизации, которая непонятным обра­зом должна отличаться как от «Запа­да», так и от «Востока»?

Подобные взгляды, к сожалению, находят широкое распространение среди наших сторонников. Они счита­ют, что таким образом сохраняют вер­ность «революционному» духу, хотя на самом деле лишь поддаются более сильному внушению деградировавших политиканов. К этому же разряду от­носится пресловутый «социальный вопрос». Когда же наконец поймут, что марксизм возник не потому, что дейст­вительно существует социальный во­прос, по наоборот coциальный вопрос родился из марксизма, т.е. искусст­венным путем, вследствие агитации известных «разжигателей» классового со­знания, о чём недвусмысленно заявил Ленин, опровергая спонтанность рево­люционного пролетарского движения. Поэтому он является заведомо нераз­решимым.

В связи с этим одной из первооче­редных задач является депролетаризация. Здоровой части народа необходи­мо сделать прививку против вируса со­циализма. Лишь при этом условии воз­можно проведение необходимых реформ.

Так, в частности, можно по иному взглянуть на идею корпоративизма как основу реорганизации. Корпоративизм должен стать не государственной, бю­рократической структурой, поддержи­вающей разрушительную идею классо­вой борьбы, но необходимостью вос­становления внутри предприятия един­ства, солидарности различных сил; единства, существовавшего ранее, но нарушенного с одной стороны капита­лизмом (возникновением паразитичес­кого типа капиталиста-финансиста и спекулянта), а с другой марксистской агитацией. На предприятии должен во­цариться дух воинской дисциплины; от­ветственность, энергичность и компе­тентность руководителя должна уравновешиваться солидарностью и вер­ностью рабочих, сплоченных вокруг него общим делом. Основная задача со­стоит в органической реорганизации предприятия и для этого нельзя прибе­гать к низким методам пропаганды и в целях предвыборной агитации за­искивать перед бунтарским духом ни­зов, рядясь в одежды «социальной справедливости».

Короче говоря, необходимо восста­новить на производстве сталь активной имперсональности, достоинства и со­лидарности, свойственный старинным ремесленным и профессиональным кор­порациям. Никаких профсоюзов с их «борьбой» и постоянным вымо­гательством. Но повторим — надо на­чинать изнутри. Важно, чтобы каждый сумел любым проявлениям социального недовольства и антагонизма проти­вопоставить любовь к своему собствен­ному месту, соответствующему его при­званию, тем самым признавая пределы своих способностей и совершенства: так ремесленник, овладевший в совершенстве своей профессией, безусловно выше плохого царя.

В частности, возможна замена пар­тийного парламентаризма системой тех­нического профессионализма и корпо­ративного представительства. Но при этом нельзя забывать, что в целом про­фессиональную иерархию нельзя ста­вить выше общей иерархии, так как первая является средством, необходи­мо подчиненным целям, выражаемым политической и духовной частью Го­сударства. Идея «Государства труда» равноценна приравниванию части к це­лому, т.е. как если бы мы рассматри­вали человеческий организм лишь как некий механизм, сведённый до чисто растительно-физических функций. По­добные идеи для нас неприемлемы. «Со­циальная идея» не может стать осно­вой третьего пути, противоположного как «Западу», так и «Востоку». Дня это­го необходима идея интегральной ие­рархии. Сомнения здесь недопустимы.

7. - Несмотря на то, что идеал му­жественного и органичного политичес­кого единства составляет неотъемлемую часть разрушенного мира, необходимо сказать несколько слов о тех случаях, когда этот идеал подвергался искаже­ниям и практически исчезал. Мы име­ем в виду ложный путь «тоталита­ризма». Правильное понимание этого вопроса крайне важно, так как в ином случае мы можем сыграть на руку про­тивнику. Бывают иерархии и иерархии, а органичная концепция не имеет ни­чего общего с маразматическим куль­том Государства и уравнительской централизацией. Для индивида реальное пре­одоление как индивидуализма, так и коллективизма осуществимо лишь в том случае когда люди стоят перед людьми в естественном разнообразии их при­роды и качеств. Единство, преодолева­ющее раздробленность и абсолютиза­цию частного должно быть по сути своей духовным: чем-то подобным вли­янию, исходящему из центра и задаю­щему ориентацию; импульсу, принима­ющему самые разнообразные формы в зависимости от конкретных обстоя­тельств, в которых он проявляется. В этом состоит подлинная сущность «ор­ганичной» концепции, противополож­ной негибким и поверхностным отно­шениям, свойственным «тоталитариз­му». Лишь при этом условии возможна реализация достоинства и свободы лич­ности, которые либерализм способен понять лишь в индивидуалистическом, уравнительном и собственническом смысле. Именно с этой точки зрения необходимо рассматривать структуры нового социально-политического строя, твердо и четко разграничивая эти кон­цепции.

Однако, подобное устройство с не­обходимостью требует наличия центра, высшей точки ориентации. Нужен но­вый символ авторитета и господства. Должна быть поставлена четкая, ясная задача; идеологические уловки непри­емлемы. Так называемая проблема об­щественного устройства в данном слу­чае второстепенна; основной же являет­ся — создание особой атмосферы, под влиянием которой способны обрести новую жизнь такие черты как верность, преданность, служение, безиндивидуальное действие и лишь при наличии которой может быть преодолена се­рость, механистичность и неискрен­ность современного социально-полити­ческого мира. Однако, этот путь мо­жет завести в тупик в случае неспо­собности к аскетизму чистой идеи. Для многих ясное видение правильного на­правления затмевают как отдельные не­удачные моменты наших национальных традиций, так и (и даже в большей сте­пени) трагические последствия прошло­го. Мы говорим о тех, кто осуждает монархию, имея в виду не чистый прин­цип, а лишь символ, лишенный сути и мужественности и сохранившийся в жалком виде конституционной, парла­ментской монархии. С чем действитель­но несовместимы наши взгляды, так это с республиканской идеей. Быть анти­демократом и при этом защищать республиканскую идею — очевидный абсурд. Республика (современная; анти­чные республики были аристократичес­кими, как Рим, или олигархическими и, в последнем случае зачастую тира­нического типа) по сути своей рожде­на миром, проникнутом духом яко­бинства и антитрадиционного, антииерархического движения 19 века. Это не наш мир и его идеи не могут быть на­шими. В принципе, если нация перехо­дит от монархии к республике, то она необходимо становится «деклассиро­ванной». В частности, в Италии из лож­ной верности идеям фашизма времен Сало не имеет смысла исповедовать республиканскую идею, так как тем са­мым одновременно предается нечто большее и лучшее, выбрасывается на ветер основа идеологии двадцатилетнего периода, т.е. доктрина Государства в функции авторитета, власти, imperium.

Без этой идеологии невозможно удержаться на высоте и не подыграть противнику. Конкретизацию символа на данный момент можно оставить в сто­роне: основной задачей является мол­чаливая подготовка духовной атмосфе­ры, в которой возродится и вновь об­ретёт значение во всей своей полноте символ незыблемого вышестоящего ав­торитета. Совершенно очевидно, что эта роль абсолютно не подходит выборно­му «президенту» республики и тем бо­лее народному трибуну или предводи­телю, обладающим бесформенной ин­дивидуальной властью, полностью лишённой высшей легитимности и опи­рающейся на шаткий престиж, заработанный игрой на иррациональных ин­стинктах масс. Подходящее название для подобной власти — «бонапартизм»; она является не противоположностью демагогической, «народной» демокра­тии, но её логическим завершением: одним из наиболее мрачных персона­жей Шпенглеровского «заката Запада». Это ещё один пробный камень для на­ших: умение почувствовать эту раз­ницу. Уже Carlyle говорил о «мире слуг, желающих правления псевдо-Героя», а не Господина.

8. - В том же ряду стоит проблема отношения к патриотизму и национализму. Прояснение её также крайне не­обходимо, так как сегодня многие пы­таясь спасти то немногое, что ещё со­хранилось, обращаются к сентименталь­ной и одновременно натуралистической национальной идее. Это понятие чуж­до более высокой европейской тради­ции и мало совместимо с самой идеей Государства, о которой мы говорили ра­нее. Даже если забыть о том, что идею патриотизма в риторических и лицемер­ных целях вызвали к жизни наши про­тивники, сама но себе в наше время она неприемлема. Во-первых потому, что она препятствует созданию круп­ных сверхнациональных блоков и во-вторых, так как становится всё более очевидной необходимость поиска об­щих европейских ориентиров, способ­ных объединять вне рамок неизбежно­го партикуляризма, присущего натура­листической национальной идее и еще в большей степени «национализму». Это прежде всего принципиальный во­прос. Политический уровень как тако­вой превосходит тот уровень на кото­ром возникают общие натуралистичес­кие понятия, такие как нация, родина и народ. На высшем уровне объединя­ет и разделяет идея, носителем кото­рой является элита, реализация же её происходит посредством Государства. Поэтому доктрина фашизма (в данном вопросе верная лучшей европейской традиции) считает приоритетными Идею и Государство по сравнению с нацией и народом, считая, что лишь в рамках Государства нация и народ спо­собны обрести форму и достигнуть бо­лее высокого уровня существования. В кризисный период (как сегодня) необ­ходимо стойко хранить верность этой доктрине. Наша истинная родина в Идее. Объединяет не земля или язык, но общая идея. Это основа, точка от­счета. Коллективистскому единству нации — dеs enfants dе la patrie — рож­денному якобинской революцией, мы противопоставляем идею Ордена, объ­единяющего людей, верных принципам, свидетелей высшего авторитета и выс­шего закона, рожденных Идеей. Доби­ваясь в практических целях новой наци­ональной солидарности, нельзя идти на компромисс; единство должно быть со­здано и определено на основе Идеи — как политической идеи и мировоззре­ния. В другом случае результат будет иллюзорным. Иного пути сегодня нет: необходимо, чтобы среди руин начал­ся процесс восстановления изначальных идей, который, основываясь на элитах и символе авторитета или господства, объединит народы в традиционные вели­кие Государства, подобно тому как формы рождаются из бесформенного. Требование реальности идей не долж­но привести к скатыванию на субполитический уровень: натуралистический и сентиментальный уровень риторичес­кого лжепатриотизма. Если всё-таки желание примерить нашу идею с наци­ональными традициями остается — будьте осторожны. Существует «исто­рия родины», написанная масонскими и антитрадиционными историками, стремящимися объяснить все пробле­матичные аспекты итальянской исто­рии особенностями национального ха­рактера. Мы не согласны признать себя в этой фальсифицированной истории. Мы охотно отказываемся от нее в поль­зу тех итальянцев, которые в «освобож­дении» и партизанском движении ви­дят «Второе Возрождение».

Идея, Орден, Элита, Государство -вот наши позиции и мы будем удержи­вать их насколько это возможно.

9. - Необходимо сказать несколько слов о проблеме культуры. Мы не хо­тим преувеличивать ценность культу­ры. «Мировоззрение» основывается не на книгах; это внутренняя форма, ко­торая иной раз в человеке без особого образования выражена куда более ярко, чем у иного «интеллектуала» или уче­ного. Необходимо понять, что человек открыт для любого влияния, даже та­кого, перед которым он не способен устоять, которое не может правильно понять и оценить.

Мы говорим здесь об этом лишь для того, чтобы вкратце объяснить как об­стоят дела в этой области. В современ­ном мире существуют специфические движения, от которых молодежь обяза­на внутренне отгородиться. Мы уже говорили вначале об особом стиле, внутреннем стержне. Этот стиль тре­бует правильного знания и в первую очередь молодые должны научиться раз­личать отравляющее влияние, оказывае­мое на все поколение различными дви­жениями, объединенными искаженным и фальшивым мировоззрением. В тон или иной форме эти яды отравляют культуру, науку, социологию, литера­туру; действуют подобно очагам инфек­ции, которые необходимо выявить и уничтожить. Среди них, кроме истори­ческого материализма и экономизма, о которых мы уже говорили, стоит особо отметить дарвинизм, психоанализ и эк­зистенциализм.

Против дарвинизма восстает досто­инство человеческой личности, осознающей своё истинное место не в роли одного из многочисленных видов жи­вотных, эволюционировавшего путем «ес­тественного отбора» и всегда привязан­ного к животному, примитивному пред­ку, но как существо, которое должно возвыситься над биологическим уров­нем. Даже если о дарвинизме сегодня больше не кричат на всех перекрест­ках, тем не менее основное осталось — биологический миф Дарвина в том или ином варианте стал догмой; кто его не признает, подвергается анафеме со стороны «науки», он торжествует в материализме как марксистского, так и американского общества. Современ­ный человек настолько привык к этой деградированной концепции, что при­знает её с легкостью и даже считает естественной.

Против психоанализа выступает иде­ал Я, не отрекшегося, желающего ос­таться сознательным и независимым, повелителем темной, нижайшей части своей души и демона сексуальности; оно не чувствует себя ни «подавлен­ным», ни психологически раз­дробленным, но реализует равновесие всех своих возможностей, подчиняемых высшему смыслу жизни и действия. Можно отметить одно интересное со­впадение: отрицание приоритета созна­тельного принципа личности, выделе­ние подсознательного, иррацио­нального, «коллективного подсозна­тельного» и другие подобные выверты психоанализа и аналогичных школ пря­мо соответствуют тем принципам, на которых в современном социальном ис­торическом мире основываются движе­ние снизу, разрушение, революционная замена высшего низшим и отрицание всякого принципа авторитета. В двух различных сферах действует та же тен­денция и результаты не могут не сов­падать.

Экзистенциализм, если даже рас­сматривать его как собственно фило­софию, хранимую сегодня узкими кру­гами специалистов, по сути своей яв­ляется особым душевным состоянием, которое в результате кризиса стало постоянным; истину сломанного и про­тиворечивого человеческого типа, вос­принимающего свободу как тоску, трагедию и абсурд, так как он не чувству­ет себя достойным этой свободы, от которой не волен освободиться и к которой приговорён в мире, лишённом ценности и смысла. И это при том, что уже Ницше указал путь к новому об­ретению смысла жизни и возможность дать самому себе закон и незыблемую ценность даже перед лицом радикаль­ного нигилизма под знаком позитив­ного экзистенциализма, согласно его выражению: экзистенциализма «знат­ной натуры».

Подобные идеи необходимо преодо­леть, причем не просто интеллектуаль­но, но пережив, реализовав все указан­ные тенденции в их прямом значении во внутренней жизни и в собственном поведении. Сопротивление невозмож­но, пока поддаются влиянию подобных форм ложного и извращённого мышления. Только преодолев их отравляю­щее влияние, можно достигнуть яснос­ти, прямоты, силы.

10. - Теперь поговорим немного о проблеме поведения. Коммунизм бро­сил лозунг антибуржуазности, подхва­ченный некоторыми представителями культурной среды, так называемыми интеллектуалами. Необходимо пра­вильно понять эту проблему. Буржуаз­ное общество это нечто промежуточ­ное, поэтому существует два способа преодолеть буржуазию, сказать нет буржуазному типу, обществу, духу и ценностям. Первый путь ведет ещё ниже к коллективистскому и матери­алистическому человечеству с его «реализмом» а-ля марксизм: социа­листические и пролетарские ценнос­ти против «буржуазного» и «капита­листического декадентства». Но дру­гой путь победить буржуазию заклю­чается в реальном уходе от неё вверх. Новые люди будут антибуржуазны благодаря описанной высшей концеп­ции жизни — героической и аристократической; благодаря тому, что пре­зирают удобную жизнь, идут не за тем, кто сулит материальные блага, а тре­бует всего от себя самого; наконец, потому, что не заботятся о безопасно­сти, но любят союз жизни и риска во всех сферах, принимая на себя неумо­лимость голой идеи и ясного дейст­вия. Новый человек, эмбрион возрож­дающего движения будет антибур­жуазен и будет отличаться от предыду­щих поколений еще и сноси нетерпимостью к любым проявлени­ям риторического и фальшивого идеа­лизма, красивым словам с большой буквы, всякому жесту, фразе и пока­зухе. Существенность, новый реализм, проявляющийся в точной оценке по­ставленных проблем; стремление быть не тем, чем кажешься, но тем, кто есть; не болтать, но молчаливо де­лать своё дело в полной гармонии с родственными силами по велению зву­чащему свыше — вот его стиль пове­дения. Кто вступает в сражение с ле­выми силами лишь во имя идолов, сти­ля жизни и лицемерной, конформист­ской морали буржуазного мира, тот уже проиграл битву заранее. Челове­ку, не сдавшемуся, прошедшему огонь внутреннего и внешнего разрушения этот путь не подходит. Подобный че­ловек не желает быть орудием поли­тической буржуазной псевдореакции, он возвращается к чуждым и высшим буржуазному миру и эре экономики, силам и идеалам и с их помощью выстраивает защитную линию, укреп­ляя позиции, с которых в нужный мо­мент начнет молниеносное действие возрождения.

Здесь мы вновь говорим о невы­полненной задаче: в фашистский пе­риод существовала антибуржуазная тенденция, что в дальнейшем могло бы привести к правильному развитию. К сожалению, и в этом случае, каче­ство людей оказалось не на высоте поставленной задачи. Вместо того, чтобы стать антириторичными, суме­ли быть лишь риторичными.

11. - Рассмотрим вкратце послед­ний вопрос: отношение к господству­ющей религии. С нашей точки зре­ния, светское Государство в любой его разновидности принадлежит прошло­му. В частности и так называемое «этическое Государство», концепция которого нашлa широкое распростра­нение в определённых кругах. Она обязана своим рождением представи­телям вялой, ложной, пустой «идеалистической» философии, присоеди­нившимся к фашизму, но по своей привычке к «диалектическому» обма­ну заручившимся при этом поручительством и антифашистского Креста.

Столь же неприемлемо для нас и клерикальное Государство. Религиозный фактор должен служить фоном подлинной героической концепции жизни, играющего в ней первостепенную роль. Необходимо чув­ствовать в самом себе очевидность су­ществования но ту сторону земной жизни — высшей жизни, так как лишь в этом случае можно обрести реаль­ную и непобедимую силу и быть спо­собным на абсолютный прорыв. В ином случае бросить вызов смерти, не придавая значения ценности соб­ственной жизни, возможно лишь в редкие моменты экзальтации и тор­жества иррациональных сил. Здесь от­сутствует дисциплина в высшем, авто­номном смысле, устанавливающаяся в личности. Духовность, которой мы должны обладать, не нуждается в обя­зательных догматических установках конкретной религиозной конфессии. Наш стиль жизни — не католичес­кий морализм, целью которого стало чуть ли не добродетельное одомашнивание человеческого животного. В политическом плане наша духовность не может не питать презрения к гуманитаризму, равенству, принципам любви и всепрощения, (взамен чести и справедливости) ставших неотъем­лемой частью христианской концеп­ции.

Безусловно, если бы католичест­во смогло взять на себя высшую ас­кезу и на этой основе (в духе лучших времен крестовых походов Средневе­ковья) создать из духовной веры во­оруженный блок сил, новый Орден храмовников, сплочённый и беспощадный к движениям хаоса, разруше­ния и практического материализма со­временного мира, тогда бы мы ни ми­нуты не колебались в нашем выборе. Но, как всегда бывает, учитывая ли­цемерный и по сути буржуазный уро­вень, до которого сегодня докатилась церковь, а также модернистские ус­тупки и усиливающуюся открытость левым силам со стороны «обновлен­ческой» Церкви, для нас достаточно чистого обращения к духу, как очевидности трансцендентной реаль­ности, с тем, чтобы объединить нашу силу с иной силой, получить незри­мое освящение нового мира людей и новых вождей.

* * *

Мы указали основные направле­ния грядущей битвы. Наши замеча­ния пригодятся прежде всего молоде­жи, принявшей факел борьбы от тех, кто не сдался. Необходимо извлечь уроки из прошлого, которое даёт о себе знать до сих пор, научиться оце­нивать и понимать произошедшие со­бытия. Самое главное — не опускать­ся до уровня наших противников, не ограничиваться простым скандирова­нием лозунгов, не отстаивать безого­ворочно прошлое в том случае, если оно достойно памяти, но на сегодня не обладает реальной и безличной идеей-силой, не уступать влиянию фальшивого политиканствующего реализма, болезни всех «партий». Наши силы должны вступить в пря­мую политическую борьбу с целью отвоевания возможного пространства в современной ситуации и сдерживания наступления левых сил. Столь же важ­но создание элиты, которая со сдер­жанной силой, следуя интеллектуаль­ной строгости и абсолютной непри­миримости, определит идею в рамках которой, необходимо объединиться и утвердит её прежде всего в виде но­вого человека, человека сопротивле­ния, выстоявшего среди руин. Если мы преодолеем этот период кризиса и неустойчивого, иллюзорного поряд­ка, лишь этому человеку будет при­надлежать будущее. Но даже если судьба этого мира предрешена и гря­дет его окончательное разрушение, мы обязаны непоколебимо стоять на сле­дующих позициях: в любом случае то, что должно быть сделано — будет сде­лано; эта страна — наша и никогда не будет ни захвачена, ни уничтоже­на врагом.

Перевод с итальянского и пуб­ликация В.Ванюшкиной. (Julius Evola: «Orientamenti»; Ed. Settimo Sigillo, 1984)

 

 
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 
Яндекс.Метрика

Rambler's Top100