Home №18 БИТВА В "ДОЛИНЕ ГЛИНЯНЫХ КУВШИНОВ"

Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

Полезные ссылки


Северная Корея

БИТВА В "ДОЛИНЕ ГЛИНЯНЫХ КУВШИНОВ" PDF Печать E-mail
Автор: Андрей Жуков, Михаил Лёвин   
08.07.2010 11:25

«Нам казалось, что мы увидели дно преисподней»

“Сделав все, что могли, они вынесли все, что были должны”.

(Девиз французского Союза ветеранов Дьен-Бьен-Фу)

“Если бы мне дали 10.000 эсэсовцев, мы бы выстояли”.

(Подполковник М.Бижар, командир 6-го колониального парашютного батальона)

Кабинетные ученые теоретики и профессиональные «гуманисты-пацифисты» утверждают, что в «любой войне не бывает победителей – только побежденные». В некоем отвлеченном философском смысле такое утверждение, возможно, и верно, однако солдаты и политические деятели – практики и потому лучше разбираются в данном вопросе. Они знают, что всегда есть победители и всегда есть проигравшие, и по итогам Первой Индокитайской войны (1946-1954 гг.) победителями оказались вьетнамские коммунисты, а побежденными – французы. Проиграв войну, они лишились своей империи в Азии. Падение французской колониальной империи в Африке стало делом ближайшего будущего. В течение ближайших десяти лет (с 1954 по 1964 гг.), последовавших за этой войной с ее кульминационным сражением в долине под названием Дьен-Бьен-Фу (Долина Глиняных Кувшинов), Франция утратила практически все свои заморские территории. А затем вовсю пошел процесс, фактически зеркально отображавший ход европейской колонизации: уже азиатские и африканские колонисты стали успешно “осваивать” европейский континент, превращая Европу Священной Римской Империи, Европу Карла Великого и Жанны д Арк, Европу готических соборов и григорианских хоралов в огромный афро-азиатский Вавилон. Таковы были самые очевидные последствия поражения французской армии в одном из крупнейших сражений второй половины ХХ века. Не случайно у современных военных историков сражение при Дьен-Бьен-Фу получило наименование “французского Сталинграда”. Сейчас, спустя полвека после завершения этой битвы, она смело может быть названа “вторым Сталинградом Традиционной Европы”. Последствия этого “второго Сталинграда” звучат для белых народов Европы поистине похоронным набатом.

Франция, вышедшая из Второй Мiровой войны в ранге державы-победительницы, вынуждена была включиться в тяжелейшую войну за сохранение своих колониальных владений в Индокитае. Созданная в 1940 г. коммунистами Лига борьбы за независимость Вьетнама (Вьетминь), определяла своей целью «свержение власти империалистов и колонизаторов». Весной 1946 года во Вьетнам вернулись колониальные власти Французской империи и армия. Почти весь год прошел в безплодных переговорах между представителями Вьетминя и французской администрации. Вьетнамцы, как и большинство азиатов, были удивительными начетчиками — они хорошо изучили «тактику затягивания», примененную большевиками на брест-литовских переговорах с немцами в 1918 г. и использовали ее в полной мере. Северовьетнамские коммунисты надеялись сорвать переговоры и обвинить в их неуспехе «французских империалистов». В результате случилось именно то, чего они и добивались — 19 декабря 1946 г. в Ханое произошел ряд вооруженных стычек между войсками Вьетминя и французами. Переговоры были свернуты, началась Первая Индокитайская война.

К середине 1953 г. армия северовьетнамских коммунистов превратилась в мощную, хорошо обученную силу. Политическим руководителем Вьетминя был харизматический лидер Хо Ши Мин, а непосредственно военное руководство осуществлял талантливый стратег, старший генерал Во Нгуен Зиап. Коммунистические войска, получавшие китайскую (в основном) и советскую помощь (в том числе и трофейное американское вооружение, захваченное во время войны в Корее), постепенно перехватывали у французов стратегическую инициативу. Они перенесли военные действия на территорию союзного Франции Королевства Лаос, вынуждая французское командование распылять и без того немногочисленные силы экспедиционного корпуса.

Армия Вьетминя («Главные Силы») насчитывала 125 000 бойцов, объединенных в семь дивизий и шесть отдельных полков. Поддержку регулярным частям могли оказать примерно 75 000 бойцов Региональных сил, не говоря уже об ополченцах и партизанах, численность которых колебалась от 200 000 до 350 000 (в основном, правда, плохо обученных и вооруженных крестьян). Французский экспедиционный корпус насчитывал 175 000 солдат и офицеров сухопутных войск (французов, иностранных легионеров, африканцев, вьетнамцев, тайцев), кроме того во Вьетнаме имелись военно-морские силы численностью в 5000 человек, а также 10 000-ный контингент ВВС. Самая большая проблема заключалась в том, что около 100 000 человек из всей численности корпуса выполняли функции жандармерии и вели борьбу с партизанами. В активных боевых действиях для проведения наземных операций в Северном Вьетнаме французы могли использовать не более 75 000 человек — вдвое меньше подвижных войск, чем их противник.

В мае 1953 г. главнокомандующим французскими силами в Индокитае был назначен генерал Анри Наварр. Современники отмечали, что именно Наварр казался наименее подходящей кандидатурой на роль командующего. Его характеризовали как «опытного генерала», но — «безцветного и холодного интеллектуала-одиночку, не способного «вдохнуть душу» в потрепанные части экспедиционного корпуса». Опыт работы в Индокитае у него отсутствовал. Стремление занять этот пост у него тоже не было — Наварр стремился куда угодно, только не во Вьетнам. Свое назначение он воспринял с тяжелым сердцем и с дурными предчувствиями. Само назначение генерала было обусловлено чисто политическими причинами — премьер-министр Франции Р. Майер хорошо знал Наварра по совместной службе в Алжире и надеялся, что именно такой человек, наделенный холодным умом и отсутствием армейской бравады (особенно хорошо знакомой нам по афоризмам вроде «упал-отжался» или «замочим в сортире»), отыщет возможность сесть с противником за стол переговоров и выторговать для Франции почетный мир в Индокитае. Парижские политики, находившиеся под огромным давлением коммунистов и социалистов, рассматривали продолжение войны с Вьетминем как дело малоперспективное и совсем не желали сражаться «до победного конца». Глубинные причины последующего поражения французской армии искать надо, прежде всего, в парижских парламентских и правительственных кругах.

Тем не менее, Наварру удалось перехватить инициативу, провести ряд довольно успешных операций и нанести серьезный урон войскам Вьетминя. Стремясь закрепить военный успех, генерал начинает планировать новую операцию по захвату долины Дьен Бьен Фу и созданию там мощного укрепрайона на пересечении стратегических дорог из Лаоса в Северный Вьетнам. Тем самым Наварру удавалось бы решить сразу несколько важнейших задач: перерезать стратегические коммуникации Вьетминя, прикрыть границу с Лаосом, подготовить плацдарм для наступления на провинцию Тань Хоа, чтобы захватить устроенные там по приказу Хо Ши Мина огромные склады с запасами риса, и разрезать территорию Вьетнама пополам. В штабе Наварра была разработана т.н. «концепция ежа», предусматривающая создание дальнего мощного плацдарма с взлетно-посадочной полосой посреди ключевых путей снабжения войск Вьетминя.

Хорош или плох был план Наварра? Дивизионный генерал Коньи, командующий французскими войсками в Тонкинской дельте, один из самых ярких и образованных генералов французской армии, подготовил докладную в адрес Наварра, в которой в довольно жесткой форме выступал против планов операции. Во-первых, считал Коньи, во Вьетнаме нельзя надежно блокировать дороги, так как делается это в Европе. Во-вторых, захват плацдарма в Дьен Бьен Фу потребует все новых и новых французских подкреплений. В-третьих, сколько бы войск французы не послали на захваченный плацдарм, все равно у вьетнамцев останется масса способов, чтобы запереть их там и лишить возможности совершать рейды против тыловых коммуникаций. В-четвертых, частей, которые придется отправлять в Дьен Бьен Фу, будет не хватать в Тонкинской дельте. И, наконец, указывал Коньи, операция оттянет на себя практически всю авиацию, как боевую, так и транспортную. Однако, в результате, Коньи не отправил свой меморандум Наварру — ему не хотелось приклеить на себя ярлык «пораженца», особенно, если операция вдруг удастся. Двусмысленное (мягко говоря) поведение Коньи в результате привело к трещине во взаимоотношениях с Наварром. Последний говорил своему адъютанту, что он «не в состоянии понять, что на уме у генерала Коньи». Против операции в Дьен Бьен Фу выступали генералы Жилль и Дешо — командовавшие соответственно десантниками и ВВС, смелые и опытные офицеры. Тем не менее, Наварр отдает приказ начать 20 ноября 1953 г. операцию «Кастор» по захвату плацдарма.

Что толкнуло Наварра на этот шаг? Он знал, в каком невыгодном положении окажутся французские войска, и каким опасностям они подвергнуться в ходе операции, и все же решил начать ее. Очевидно, ответ кроется в самом менталитете французского офицера. По мнению Наварра, честь французской армии и самой Франции предписывала ему выступить на защиту Лаоса — союзного с Францией государства, члена Французского Содружества. Позднее он писал в своей книге, что не существовало простого способа остановить наступление коммунистов в Лаосе. Французские военные всегда рассматривали себя как гарантов чести Франции, и, таким образом, ставили себя выше правительства, выше политиков, которым никогда не доверяли. Не случайно, вплоть до середины ХХ века, во французском кадровом офицерстве сильно распространены роялистские и бонапартистские настроения.* Только армия, считали французские офицеры, способна отстоять славу и честь их страны. И генерал Наварр, высший офицер французской армии, не мог не выбрать путь, который он считал дорогой, ведущей к чести.**

20 ноября 1954 г. французские парашютисты начали высадку у деревни Дьен Бьен Фу, в зоне выброски «Наташа».*** Задача первой группы состояла в том, чтобы очистить деревню от противника и установить контроль над взлетно-посадочной полосой. Ровно за неделю до начала операции, в Париже состоялось заседание Национального Комитета обороны Франции, на котором было принято решение начать переговоры с Хо Ши Минем. Главным вопросом было: когда обратиться с этим к Хо: сейчас или позднее? На совещании решили направить в Сайгон секретаря Комитета обороны контр-адмирала Кабанье, которому было поручено узнать мнение Наварра относительно того, когда лучше подступиться с этим к Хо. Утром 20 ноября Кабанье и Наварр встретились в кабинете командующего в Сайгоне. Контр-адмирал задал Наварру вопрос, ради которого он преодолел 8000 км: когда лучше начать переговоры с Вьетминем — сейчас или следует подождать новых военных успехов? В ответ Наварр показал Кабанье сообщение, в котором говорилось, что как раз в эти минуты парашютисты находятся в самолетах на подлете к долине Дьен Бьен Фу.

29 ноября Наварр в сопровождении Коньи посетил плацдарм и вручил орден Военного Креста парашютистам, отличившимся во время высадки. Всего за три дня операции «Кастор (20-22 ноября) в Дьен Бьен Фу десантировались 5100 французских военнослужащих: 1-й и 6-й колониальные батальоны, 2-й батальон 1-го полка парашютистов-егерей, 1-й батальон Иностранного Легиона, 5-й вьетнамский и 8-й ударный батальоны. При высадке французы потеряли 11 человек убитыми и около 50 — ранеными. Парашютисты захватили штабную документацию 148-го полка Вьетминя и насчитали в деревне и вокруг нее около 90 трупов вьетнамских коммунистов.

Первый командующий французскими частями на плацдарме генерал Жилль страдал хронической болезнью сердца и Наварр назначил на его место полковника Кристиана де Кастри, человека, который самозабвенно любил войну, отличался храбростью и желанием сражаться. Кастри окончил престижный Военный коллеж во Франции, отслужил уже два срока во Вьетнаме. Он был командором ордена Почетного легиона, трижды был ранен и шестнадцать раз отмечен в приказах за храбрость. Аристократ, спортсмен-конник международного класса, завзятый покоритель дамских сердец, де Кастри казался современникам «человеком ХУШ века, перенесенным в ХХ столетие». Еще его называли «Мюратом ХХ века». Однако при назначении командующего сыграл свою роль пресловутый «человеческий фактор». Наварр неверно оценил характер будущих событий, центром которых стал Дьен Бьен Фу. Генералу плацдарм виделся базой, откуда французы будут совершать стремительные «кавалерийские рейды». На деле же, гарнизон ждала длительная осада — кропотливая и тяжелая, изнуряющая борьба. Кавалеристу-романтику де Кастри Хо Ши Мин противопоставил своего лучшего генерала — Во Нгуен Зиапа, имевшего, в отличие от французского полковника, и опыт командования крупными воинскими соединениями, и важнейший опыт организации взаимодействия между разными родами войск.

Выходец из крестьянской семьи, азиат Зиап был полной противоположностью европейскому аристократу де Кастри. По мнению журналистов, которым довелось встречаться с вьетнамцем, а также представителей американских и французских спецслужб, военных историков, Зиап был одним из наихудших воплощений, возникших в результате симбиоза коммунистического начетничества и азиатского коварства. Самодурство Зиапа не знало пределов. Так, во времена своего высшего процветания он получал удовольствие от того, что разрешал своей молодой жене присутствовать на партийных собраниях, где не имели права находиться супруги других официальных лиц. Зиапу были свойственны хитрость, мстительность и лживость — даже среди партийной элиты он не имел друзей, рассматривая своих коллег лишь как потенциальных противников в борьбе за власть. В период своего расцвета он окружил себя вызывающей роскошью: жил на французской вилле, передвигался по Ханою на американском лимузине. Впрочем, для всех знакомых с жизнью нашей советской партийной элиты, в поведении Зиапа нет ничего удивительного, даже наоборот, чувствуется свое, «родное» советское. Точно, как и пресловутый «маршал победы» Жуков, Зиап был совершенно безжалостным командиром. Он заявлял: «Во всем мире каждую минуту умирают сотни тысяч человек, а потому гибель десятков тысяч в бою, даже если речь идет о моих товарищах по борьбе, не значит почти ничего». (См.: Ф.Б. Дэвидсон. «Война во Вьетнаме». М., 2002, с. 23). Зиап практически не считался с потерями, которые несли его войска. Тем не менее, он безусловно обладал военными талантами, был опытным демагогом, и, главное — демонстрировал последовательность в проведении в жизнь планов военных кампаний. Зиап прекрасно использовал преимущества, которые имела именно азиатская идеологизированная армия «людей-муравьев» в войне против армии европейской, не объединенной расовой и религиозной идеей. Он никого не щадил и ни перед чем не останавливался.

Уже к концу декабря 1953 г. стало ясно, что концепция, предусматривавшая превращение базы в Дьен Бьен Фу в грозное орудие против тыловых коммуникаций Вьетминя, себя совершенно не оправдала. Врага было просто-напросто слишком много, джунгли были слишком густыми, а для ведения боевых действий в подобной местности французские войска были недостаточно обучены и вооружены, к тому же не имели необходимой психологической подготовки.**** Оставалось два пути: как можно быстрее отступить из Дьен Бьен Фу или быть готовым выдержать тяжелую осаду, которая будет осуществляться главными силами Вьетминя.

Вьетнамцы избрали традиционную партизанскую тактику: они старались не ввязываться в большие столкновения, постоянно изматывая французов в мелких стычках, подтягивая все новые и новые войска, включая тяжелую артиллерию и средства ПВО. Французский же гарнизон не предпринял значительных усилий, чтобы подготовиться к осаде. Де Кастри все еще продолжал лелеять мечту о «кавалерийских рейдах» в глубь вьетнамских тылов, однако вскоре устраивать дальние «набеги» с плацдарма стало практически невозможно. Район действий французов в результате ограничивался одной долиной, имевшей 20 км в длину и 12 в ширину и делившейся надвое рекой Нам-Юм. База оказалась на пределе досягаемости французской авиации. Посты по периметру были расположены на невысоких холмах, на удалении от основной массы войск, сосредоточенной вокруг ВПП. Французская артиллерия не могла успешно поддерживать огнем одновременно все позиции оборонявшихся.

И Зиап и Наварр понимали главное — тот, кто выиграет «битву тылов» вокруг Дьен Бьен Фу, тот победит и на поле боя. «Битва тылов» имела две составляющих: во-первых, нужно было обезпечить снабжение собственных войск, во-вторых, нельзя позволить неприятелю организовать безперебойные поставки всего необходимого для его армии. Особенно важным было второе.

Тыловая система поддержки Вьетминя зависела от грузовиков и носильщиков. Грузовой парк коммунистов включал в себя около 800 советских ЗИСов и 200 американских трофейных грузовиков, перевозивших артиллерию и большую часть боеприпасов. Около 260 000 носильщиков-«кули» переносили продовольствие, патроны для стрелкового оружия, мины, реактивные снаряды. «Снабженцы Вьетминя… внесли неоценимый вклад в победу коммунистов при Дьен Бьен Фу», — отмечает американский военный историк Ф.Б. Дэвидсон. Движение по «муравьиной тропе» длиной более 550 км осуществлялось круглосуточно. Коммунисты выиграли «войну тылов» не только в обезпечении собственных войск. Им удалось также сорвать систему нормальных воздушных поставок оружия, боеприпасов и других необходимых грузов гарнизону французского укрепленного лагеря.

Французская авиация работала изо всех своих возможностей — прежде всего ей не хватало аэродромов, и все они находились на «пределе» радиуса действия самолетов. Оборудовать летные поля на более близком расстоянии к Дьен Бьен Фу практически не представлялось возможным — в горах трудно было найти подходящие площадки, к тому же там почти безраздельно господствовали партизаны. 6-7 марта 1954 г. диверсанты Вьетминя проникли на территории двух французских военно-воздушных баз (Гиа-Лам и Кат-Би), где уничтожили и вывели из строя 78 самолетов, преимущественно транспортных. Артиллеристы Вьетминя регулярно подвергали обстрелам летное поле аэродрома в Дьен Бьен Фу, в результате чего ВПП была просто-напросто перепахана воронками от снарядов. Французам приходилось сбрасывать все необходимые грузы с парашютами. В сутки над позициями французов сбрасывалось около 120 тонн различных предметов снабжения, из которых оборонявшимся доставалось не более 100 тонн, а остальные попадали к коммунистам. В том числе и поступавшие из США 105-мм снаряды, подходившие к вьетнамским гаубицам и применявшиеся ими против защитников плацдарма.*****

К 13 марта 1954 г. Во Нгуен Зиап завершил приготовления к решающему сражению. Французский гарнизон оказался в плотном кольце закаленных в боях дивизий Вьетминя. У Зиапа было 49 000 бойцов и 15 000 человек в частях обезпечения. В распоряжении этих войск находилась тяжелая и реактивная артиллерия — 40 гаубиц калибра 105 мм и 75-мм, 12 реактивных минометов «Катюша», 60 минометов калибра 120-мм, 80 зенитных орудий. Ко всему прочему коммунистам благоприятствовала местность: они занимали позиции на господствующих высотах, возвышающихся над уровнем взлетной полосы на 3000 м и над укреплениями французов на 1500-2000 м.

Армии Зиапа французы могли противопоставить 10 800 бойцов, находящихся в укрепрайоне. Только 7000 из них представляли боевой контингент. По своим боевым качествам французские войска были неоднородны. Некоторые формирования — в первую очередь, легионеры и парашютисты, а также спаги (марокканские стрелки) — являлись первоклассными. Другие, особенно тайцы, никуда не годились. Чем дальше, тем больше росло число так называемых «внутренних дезертиров» — совершенно деморализованных личностей, «намъюмских крыс» — тех, кто не принимал участия в боевых столкновениях и отсиживался в многочисленных пещерах вдоль берегов реки Нам-Юм. В самый разгар ожесточенных боев, 17 марта 1954 г., 3-й тайский батальон почти полностью перебежал к противнику. Ненадежной выглядела и алжирская пехота — «зуавы», без особого сопротивления сдавшая вьетнамцам форт «Доминик».

Ветеран Иностранного легиона сержант Клод-Ив Соланж говорил в интервью российскому изданию Газета (# 216, 20.11.2003 г.): «Быть может, нескромно так говорить о Легионе, но в наших рядах тогда сражались настоящие боги войны, и не только французы, но и немцы, скандинавы, русские, японцы, даже пара южноафриканцев. Немцы все до единого, прошли Вторую Мiровую, русские — тоже. Помню, во второй роте моего батальона служили два русских казака, воевавшие под Сталинградом: один был лейтенантом советской военной жандармерии (имеется в виду 10-я дивизия войск НКВД), другой — цугфюрером в кавалерийской дивизии СС. Оба погибли при обороне опорного пункта «Изабель»”.

1-й парашютный батальон Иностранного легиона, принимавший самое активное участие во всех мало-мальски значимых сражениях с самого начала Первой Индокитайской войны, а ныне дислоцированный в долине Дьен Бьен Фу, комплектовался почти исключительно из немцев — бывших эсэсовцев, побывавших на всех фронтах Второй Мiровой: от Москвы и до Нормандии. Среди французских войск он имел репутацию самого свирепого боевого формирования. Это элитное подразделение было способно практически в одиночку решать исход целых сражений. В тяжелейших октябрьских боях 1950 г. с Вьетминем под селениями Нам-Нанг и Кокс-Кса, батальон потерял 90% личного состава. Он был заново воссоздан 18 марта 1951 г. в составе трех рот — двух европейских (преимущественно немецких) и одной вьетнамской. Но нескольких тысяч храбрых бойцов было явно недостаточно, чтобы противостоять азиатской «муравьиной массе» и изменить ход боев за Дьен Бьен Фу. Спустя годы, командир 6-го колониального батальона майор М. Бижар, один из лучших французских офицеров (кавалер двух Военных Крестов с пальмовой ветвью, трех степеней Креста Почетного легиона, ордена «За Заслуги»), верно оценил суть сражения: «Если бы мне дали 10 000 эсэсовцев, мы бы выстояли».

К середине марта вьетнамцы овладели всеми высотами вокруг основных позиций французов и обстреливали их прямой наводкой. Французский гарнизон оказался в полном окружении отборных частей Вьетминя, подготовленных китайскими инструкторами. Среди вьетнамских войск особенно выделялась 308-я «Железная дивизия», которую Зиап в витиеватом азиатском стиле именовал «непритупляющимся острием копья Вьетминя».

Одной из самых слабых сторон французской обороны являлось полное отсутствие маскировки. Все имевшиеся в округе деревья были порублены на строительство укреплений, кустарник шел на растопку костров. Почему французские интенданты не доставили на плацдарм легкую и простую в транспортировке камуфляжную сетку — остается загадкой. Расположение КП было таково, что он стал легкой мишенью для артиллерии вьетнамцев. Артиллеристам Зиапа не нужно было даже устанавливать прицелов и рассчитывать траектории: они прицеливались «по-простому», через ствол. Коммунисты снарядов не жалели — не было нужды. Они накрыли французскую артиллерию на центральной позиции, уничтожили минометную батарею форта «Габриэль», обрушили артогонь на аэродром и подожгли склады с горючим и боеприпасами. Зиап выбрал точный тактический ход: уничтожить последовательно три отдаленных северных форта, начиная с самого слабого — бойцам Вьетминя было необходимо выиграть первые бои, чтобы показать себе и противнику, что они могут захватывать хорошо укрепленные позиции.

Потери войск Вьетминя были тяжелыми. При атаке форта «Беатрис» была почти полностью уничтожена 312-я дивизия, потеряв 600 человек убитыми и 1200 тяжелоранеными. Французы потеряли в бою за «Беатрис» 332 человека убитыми, ранеными и пропавшими без вести (См. «Золотая Книга Иностранного легиона» (1831-1955), М., 2002). 9-я рота Иностранного легиона вызвала огонь французской артиллерии на себя и после этого ушла из эфира. При штурме «Габриэль» была разгромлена знаменитая 308-я дивизия коммунистов — она не смогла оправиться до конца кампании. Зиап не жалея бросал своих людей в развернутые лобовые атаки на французские укрепления, но, в результате, подобная тактика, ранее столь «успешно» апробированная советскими маршалами особенно на завершающем этапе Второй Мiровой войны (Зееловские высоты, штурм Берлина), несмотря на чудовищные потери, принесла свои плоды.

Пока части французского корпуса героически отбивали вьетнамские атаки, в Ханое развернулась безпрецендентная дискуссия между генералами Наварром и Коньи. Причем, оба генерала, забыв о военных традициях и субординации, что называется, «перешли на личности». Поведение Наварра и Коньи имеет только одно объяснение — стремление переложить друг на друга ответственность за трагически складывающуюся операцию перед парижскими политическими кругами и общественным мнением. Невероятно, но в этих штабных склоках была «заболтана» отчаянная просьба де Кастри о помощи осажденному гарнизону в виде хотя бы еще одного парашютного батальона.

Завершающая фаза битвы в Долине Глиняных Кувшинов длилась с 30 марта по 7 мая 1954 г. Коммунисты опутывали плацдарм сетями траншей и окопов, стараясь приблизиться как можно ближе к позициям противника. Траншеи, блиндажи, минные поля, проволочные заграждения, массированный пулеметный и артиллерийский огонь, вылазки и контратаки специально отобранных «штурмовых войск» — казалось, что время повернуло вспять и воюющие стороны оказались в окопах войны 1914-1918 гг. Атакующие сходились с защитниками в ближнем бою, атаки вьетнамцев сменяли смелые и отчаянные контратаки французов, на позициях рвались ручные гранаты, происходили яростные рукопашные схватки. Из-за преждевременного прихода муссона окопы наполнялись водой и грязью, трупы не убирались и смердели, раненые гнили заживо, солдаты сутками не видели горячей еды. В таких условиях ожесточение воюющих сторон достигло высшей точки. «После каждого боя нам казалось, что мы увидели дно преисподней, но назавтра оказывалось, что это еще не предел», — вспоминает легионер К.-И. Соланж.

Генерал Зиап тоже столкнулся с проблемами. Он начал испытывать нехватку боеприпасов, к тому же самоубийственные атаки стоили ему лучших людей. Среди солдат Вьетминя наметился упадок боевого духа. Французы перехватывали радиосообщения, из которых следовало, что у противника целые подразделения отказывались подчиняться приказам командования. Попадавшие в плен вьетнамцы рассказывали, что политработники гнали их в бой под дулами пистолетов. Но у коммунистов был огромный резерв — Север Вьетнама, находившийся под их безраздельным контролем и протяженная сухопутная граница с Китаем, через которую поступали грузы от советских и китайских союзников. 5 апреля Зиап обратился к руководителям тыловых районов с приказом о присылке тысячных пополнений. Французы этого себе позволить не могли: район, пригодный для выброски грузов съежился до площади в 2 кв. км. При этом все пространство над ним простреливалось ПВО Вьетминя. По словам французских летчиков, плотность огня над Дьен Бьен Фу, была выше, чем над Дюссельдорфом в 1944-45 гг. Ситуация со снабжением стала критической. У гарнизона кончились почти все продукты и артиллерийские боеприпасы. Силы сторон были на исходе. Приходила пора играть финал.

Решающий удар был нанесен коммунистами вечером 1 мая 1954 г. Зиап бросил в бой свой лучший 102-й «Столичный» полк. Последовательно пали форты «Элиан 1», «Доминик», «Югетт 5». Особенно ожесточенные бои велись вокруг «Элиан 2»: вьетнамцы применили против защитников форта советские реактивные минометы «Катюша». Около 19 час. 6 мая 102-й полк, поддерживаемый 88-м «Ударным» полком пошел на штурм холма, где располагались остатки защитников «Элиан 2». Французская артиллерия встретила наступающую вьетнамскую пехоту «огневым налетом» — сконцентрированным, четко скоординированным огнем различных батарей, открывающих стрельбу в разное время, но так, чтобы все снаряды накрывали цель в один и тот же момент. Когда дым рассеялся, волна штурмующих исчезла — от нее осталось около 700 трупов.

Вьетнамцы подвели под «Элиан 2» минную галерею и загрузили в подкоп 1,5 тонны тринитротолуола. Взрыв прогремел в 23.00. Саперы армии Зиапа буквально подняли холм в воздух, после чего солдаты 102-го полка вновь рванулись на холм. Казалось, что после страшного взрыва в живых не могло остаться никого; однако, когда коммунисты стали поднимать над остатками «Элиан 2» красное знамя, неведомо как уцелевшие легионеры встретили их огнем. Но это отчаянное сопротивление ничего не могло уже изменить. К 5.00 утра 7-го мая «Элиан 2» был взят.

К полудню 7 мая ситуация для французов стала безнадежной. К 17.30 вьетминевцы полностью захватили центральный лагерь и взяли в плен его защитников. Лишь только гарнизон «Изабель» продолжал героически сражаться, а затем предпринял попытку вырваться из окружения. Подавляющему большинству так и не удалось выбраться из долины: они или погибли, или были захвачены в плен. Тем не менее, около 70 солдат и офицеров из гарнизона «Изабель» в конечном итоге смогли спастись и соединиться с французскими силами в Лаосе.

Оставшиеся в живых французы и легионеры были собраны вместе и отправлены в лагеря для военнопленных. Думается, что коммунисты с удовольствием прикончили бы пленных (как поступали до этого многократно), однако предстояли важные переговоры в Женеве между Францией и представителями коммунистического Вьетнама. В этих условиях пленные становились хорошей пропагандистской картой.

Сражение при Дьен Бьен Фу завершилось. За несколько месяцев боев французские части потеряли около 2500 человек убитыми и свыше 5000 ранеными. Французы проиграли, но подавляющему большинству солдат и офицеров Дьен Бьен Фу не в чем себя упрекнуть. За много веков до Дьен Бьен Фу греческий историк Фукидид заготовил эпитафию, вполне подходящую для французов, написав следующие слова: «Сделав все, что только могли, они вынесли все, что были должны». Союз ветеранов Дьен Бьен Фу выбрал эти слова своим девизом.

Французы потеряли империю, а коммунисты обрели свое государство. Однако похоронный набат по французскому контингенту в Дьен Бьен Фу, и вообще по владычеству Франции в Индокитае, еще долго отдавался тревожным звоном. 27 апреля 1977 г. президент Франции Валери Жискар д Эстен устроил прием в Елисейском дворце. Во многих французских газетах появились снимки, на которых были запечатлены заместитель министра обороны Франции генерал М. Бижар, герой Дьен Бьен Фу, бывший командиром 6-го колониального батальона, и министр иностранных дел Социалистической Республики Вьетнам Фам Ван Донг, при Дьен Бьен Фу командовавший ротой. Генерал и министр обменивались протокольным рукопожатием. Все свидетели отметили, что и Бижар, и Донг подали друг другу руки лишь после весьма продолжительной паузы, явно не отвечавшей нормам дипломатического протокола. М. Бижар признавался, что рукопожатие «заставило меня вспомнить о погибших». Позже он сказал: «Мне кажется, что все случившееся в Дьен Бьен Фу было вчера. Я словно бы все еще там».

В многомесячном сражении при Дьен Бьен Фу участвовали представители многих европейских народов, в том числе и наши соотечественники. Все они, и выжившие, и погибшие: французы, немцы, шведы, русские, голландцы, африканеры (буры), — заслужили благодарность, восхищение и гордость Белой Европы.

 

_____________________________________________________________

*И это несмотря на многочисленные «чистки» офицерских рядов от роялистов, бонапартистов и католиков, предпринятые: 1) — правительством республиканцев в начале ХХ в. — после т.н. «дела Дрейфуса»; 2) — «левыми» после войны 1939-1945 гг., в которой большинство роялистов и бонапартистов поддержало Германию, в том числе и с оружием в руках, в составе французской дивизии войск СС «Шарлемань». Из армии удалялись офицеры и генералы, обвиненные в приверженности (и даже принадлежности!) к католической церкви и консервативным убеждениям. Как правило, это были представители аристократических фамилий. (См. Tanenbaum J.K. The French Army and the left-wing politics./ The University of North California Press. 1974).

**С данным решением генерала Наварра интересно сравнить решение Св. Царя-Мученика Николая II, выступить в 1914 г. на защиту Сербии, которой Австро-Венгрия предъявила ультиматум, а позже объявила войну. Для Государя данный шаг был чрезвычайно мучительным и трудным — он ясно понимал, что Россия оказывается втянутой в войну, грозящую превратиться в Мiровую, к которой она не вполне готова, но Верность и Честь перевесили политический и военный расчет.

***Все три зоны высадки имели в качестве названий женские имена: «Наташа», «Симона» и «Октавия». Также женские имена получили позже и опорные пункты укрепленного лагеря французов в долине Дьен Бьен Фу. Они назывались «Беатриса», «Габриэль», «Анн-Мари», «Доминик», «Марсель», «Элиана», «Клодин», «Франсуаза», «Лили», «Жюнон» и «Югетт».

****Ср. с проблемами, с которыми столкнулась современная Российская армия во время Первой и Второй Чеченских кампаний.

*****Американские военные эксперты подсчитали, что для поддержания боеспособности французского гарнизона требовалось минимум 200 тонн грузов в день(!), а получал он от силы половину Коммунисты совершенно очевидно выиграли «войну тылов», которая больше, чем какой-либо из боев повлияла на ход событий под Дьен Бьен Фу.(Подробнее о «войне тылов» см.: Ф.Б. Дэвидсон. Указ.соч.)

 

 

 

 
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 
Яндекс.Метрика

Rambler's Top100