Home №18 ТАИНСТВО РЕВОЛЮЦИИ

Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

Полезные ссылки


Северная Корея

ТАИНСТВО РЕВОЛЮЦИИ PDF Печать E-mail
Автор: Александр Елисеев   
08.07.2010 11:28

Революция сегодня предана анафеме, заклеймена общественным мнением как нечто ужасное и порочное. И речь даже не идет только об Октябрьском перевороте, клеймится сама идея социально-политического переворота, объявляется порочным радикализм как метод решения социальных проблем. Не случайно, что лидер карманной «народно-патриотической оппозиции» Зюганов ритуально и громогласно отказался от революционности, придумав для этих целей формулу, не лишенную художественного изящества: «Россия исчерпала лимит на революции».

Ну, от розовых социал-демократов зюгановского покроя вряд ли можно было ожидать чего то иного. Хуже когда подобные идейки воспроизводятся националистами — теми, кто обязан быть радикалами (правыми) уже по самой своей политической природе, более того — по самой метафизической сути! Очень часть имеет место быть абсолютизация консерватизма, оборачивающаяся попыткой «законсервировать» нынешний безбожный, буржуазно-либеральный порядок. Отсюда путинофилия, отсюда заигрывание с нынешней патриархией, отсюда беспринципное и оппортунистическое заключение разнообразных альянсов с заведомыми предателями русской нации. Вот почему сегодня, как никогда, нужно прояснить смысл и цели такого явления как революция — прояснить с точки зрения Традиции, а не с «кочки» зрения мещан от политики, путающих консерватизм и собственную духовную трусость.

Революция это некое волнующее таинство. Оно предполагает наличие множества уровней понимания, подобно матрешке содержит в себе несколько разных по масштабу смыслов.

Первый смысл Революции как бы очевиден и носит скорее эстетический окрас. Революционер (как «левый», так и правый) занимает решительную и бескомпромиссную позицию, он готов бороться с враждебными ему силами до конца. Даже если ему приходится идти на определенные, не существенные, компромиссы, то он всегда пытается обратить их в свою пользу, сделать из своего отступления некий плацдарм для будущего победоносного наступления. Революционер ненавидит постепенность, он стремится победить медлительное, по сути своей, время, ускорить его течение. Он не желает подлаживаться под обстоятельства (хоть и учитывает их), но преодолевает все объективные условия силой своего субъективного ума и субъективной воли. Революционер беспощаден ко злу (в собственном своем понимании), он не желает приглаживать и облагораживать его, ему хочется уничтожить всех чудовищ, порождений тьмы — быстро, двумя-тремя ударами революционного меча. Революционеру всегда противна интеллигентская болтовня, все эти долгие псевдо-академические поиски истины и если умеренные политики забалтывают свою паству, то политики революционные бросают ее в бой. Революционер предлагает обществу рассматривать существование как борьбу, а не как способ постоянного удовлетворения плоти.

Натурам решительным и самоотверженным такой стиль политической жизни нравится сам по себе. Революционность — это особая психология, присущая, по настоящему, очень и очень немногим, тем, кто рожден двигать Историю — вперед или назад, влево или вправо. И в силу этого такие люди резко выделяются на общем фоне.

Некоторые исследователи социальной психологии (например, широко известный в патриотических кругах, Г. Климов) обращая внимания на эту особость, склонны считать её патологией, более того, выводить из данной «патологии» политическую суть любых революций. Действительно, революционерам всегда присуща определенная странность, как присуща она и всем выдающимся людям. Ведь ясно же, что любой индивид, выдающийся по уму и характеру, должен выдаваться и некоторыми другими сторонами своей жизни. Таков неумолимый закон социального движения, его двигают люди неуравновешенные (во всех смыслах), те, кто не видят гармонии там, где её не видят другие и где её, по большему счету, никогда нет.

С точки зрения сырковой мещанской массы, ненормальна любая искренняя убежденность, выбивающая человека из обыденной, «спокойной», «уютной» жизни. Великие святые, пламенные аскеты, любезные Богу подвижники с такой точки зрения тоже выглядят как ненормальные, как извращенцы, как психопаты. Вот уж кто действительно ведет «ненормальный» образ жизни!

Однако, Традиция беспредельно уважает радикализм, ибо она сама построена на религиозном фанатизме, на таких максимах как: «Умри за аз ! (т. е. за одну только букву)». За одно только слово «единосущный» православные вели ожесточенную борьбу с арианами, защищающими «подобосущие». Одно слово, но какой вселенский смысл стоит за ним, какая сверх-космическая проблема требует своего безотлагательного решения: «Так кто же Христос-Спаситель — Бог по сущности либо только подобен Богу? И кто нас спас — Творец или тварь?» За одно лишь двоеперстие староверы шли на костер — оно воспринималась ими как символ, реально содержащий символизируемое — две природы Христа. Для человека верующего и для революционера нет мелочей, любая «мелочь» значит многое, ибо все на свете есть символ чего то незримого, ужасающего по глубине и мощи.

Настоящая религиозность глубоко революционна, и, наоборот, настоящая революционность всегда религиозна. Утверждение таких великих религий, как христианство, ислам, буддизм представляло собой самые настоящие революции — духовные или социальные. Все великие миссии и пророки были убежденными и последовательными бунтарями, открыто противопоставлявшими себя окружающему их обществу. Да что там обществу! Революционность их была направлена не много ни мало но против мира, против мира сего, лежащего во мраке! Это ли не пример самого последовательного радикализма?

И по сей день многие «адепты» слезливой, ультрасентиментальной «поповщины» (этакой зюгановщины в рясе) пытаются представить христианизацию Руси и Европы в качестве какого то триумфального братания со всеобщим проливанием моря розовых соплей. На самом же деле христианизация это — ожесточенные споры с неверными, сеча с упорствующими, сжигание идолов и капищ. Это непримиримость к духовной неправде, общая, кстати сказать, и для язычников, и для христиан (при разном понимании сути этой неправды), готовность жизнь отдать ради Правды и против Кривды.

Идейное прямодушие роднит всех фанатиков идеи. Для настоящего верующего ближе какой-нибудь дикий, яростный большевик, сшибающий кресты с церквей, чем благообразный торгаш, умильно тискающий церковную свечечку в потной, вороватой ладошке. Один — прямодушный варвар, отрицающий ему непонятное, другой — Иуда, продающий Христа за тридцать сребреников. Русские старцы в прошлом веке и в начале нынешнего предсказывали, что по-настоящему страшны будут не гонения безбожников на Церковь, но ее мнимое восстановление мнимыми «христианами». Полные церкви при отсутствии Веры — вот какую страшную картину нарисовали эти провидцы, картину, которую мы сегодня наблюдаем. И снова вспоминаются слова из Апокалипсиса, слова, сказанные Господом «ангелу» Лаодикийской (нынешней) «церкви»: «…Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о если бы ты был холоден, или горяч! Но как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих.»

Открытый враг не столь опасен, он симпатичен, довольно часто он даже необходим. Особенно достойный враг. Реакции более по душе оголтелый красный мятежник, честно выступающий против святынь. К. Леонтьев как то писал, что открытый мятеж предпочтительней либеральных интриг — его легче подавить, он даже усиливает реакцию, преподает ей наглядный пример опасности. Действительно, декабрьское восстание социалистов в Москве (1905 г.) было успешно подавлено, зато удался февральский путч либеральных думцев и генералов (1917 г.).

В силу революционной открытости и экстремистской откровенности левак-безбожник имеет гораздо больше шансов стать крайне правым, чем играющий в религию умеренный либерал, распространяющийся о своем патриотизме и консерватизме. Убежденный и ярый антикоммунист Гитлер как то признался: «Германия не станет большевистской, скорей большевизм станет чем то вроде национал-социализма. Впрочем, между нами и большевиками больше сходства чем различий. Прежде всего — истинный революционный настрой, который еще жив в России, свободной от происков всякой пархатой социал-демократии. Я всегда принимал во внимание это обстоятельство и отдал распоряжение, чтобы бывших коммунистов беспрепятственно принимали в нашу партию. Национал-социалисты никогда не выходят из мелкобуржуазных социал-демократов и профсоюзных деятелей, но превосходно выходят из коммунистов».

Однако, настало время поговорить о следующем смысле, скрывающимся в «матрешке» Революции. Наиболее распространенная этимология здесь связана с латинским словом revolutio, означающим «поворот, переворот». Революция — это действительный поворот каких либо процессов, это переворот в области определенных отношений. Без такого поворота, без такого скачка ничего не может возникать и развиваться. Дарвиновская теория, теория эволюции в высшей степени буржуазна и не может лечь в основу революционного мировосприятия. По настоящему его может питать лишь религиозная доктрина сотворения. Согласно ей все возникает по воле Божией, а не рождается из самих тварных вещей. Новые виды возникают без всяких промежуточных ступеней, без длительных «мутаций» — «вдруг», по Божественному произволу, из ничего — скачкообразно, взрывоподобно, революционно. Не эволюция с ее медлительностью и постепенностью, а быстрая и радикальная революция — вот суть земного существования и поэтому нет ничего более естественного, чем революция. И только многочисленному «тернистому слою мещан» (А. И. Герцен) она кажется какой то патологией.

Мир не может стоять неподвижно, он изменяется. И для того, чтобы возник новый тип потребна революция. К ее услугам прибегали и торгаши, более склонные к потребительству, к спокойному накоплению. Прибегали вынужденно, с содроганием. Их креатуры, революционные диктаторы типа Кромвеля и Робеспьера, по своему психологическому складу были крайне далеки от психологии буржуазной, они гораздо ближе к коммунистической бунтарской одержимости (хотя ни один, ни другой не ставили перед собой никаких коммунистических целей — они твердо стояли на защите частной собственности). Поэтому то последующие генерации буржуазных политиков и отвернулись с таким омерзением от своих же порождений, совершив своеобразное политическое сыноубийство. Это обычное лицемерие торгаша, обожающего обвинять своих оппонентов в жестокости, но «забывающего» о собственных зверствах, совершенных руками наивных, по своему честных революционеров.

Еще раз отмечу — без революционного поворота не может быть развития, не может быть жизни. И особенно это важно, когда разговор заходит о перевороте социальном.

Естественно, для правых, традиционалистов оправдана лишь консервативная социальная революция, т. е. решительный поворот в сторону Традиции, радикальный переворот в пользу традиционного (условно говоря «средневекового» порядка).

Итак, переворот в пользу Традиции, последовательное возвращение к истокам, восстановление? Вот именно! Восстановление. Как ни дико это прозвучит для наших ультраконсерваторов, строящих свое мировоззрение на основе одной-двух серьезной книг и десятка-другого псевдо-патриотических макулатурных книжонок, этимология слова «революция» в высшей степени «консервативна». Вот что писал по этому поводу Ю. Эвола, которого уж никак нельзя обвинить в левизне и в симпатиях к коммунистам: «Странная судьба слов: «революция»… происходит от re-volvere, субстантива, который выражает движение, возвращающее к началу, к корням. Поэтому для победы над современным миром именно из этого начала и следует черпать «революционную» и «обновляющую» силу… В древности идеи были ясны: для обозначения подрывных силы в латыни использовали не слово revolutio (которое как мы говорили ранее имело совершенно иной смысл), но другие понятия, такие как seditio, eversio, civilis perturbatio, rerum publicarum commutatio (подрыв, возмущения, гражданские волнения) и п.д.» Поразительнейшим образом консервативно и русское слово «восстание», которое тесно связано со словом «восстановление».

Сегодня только традиционалист и может быть революционером — левые (как либералы, так и социалисты) довели прогрессизм до своего предела, теперь им надо законсервировать их «новый порядок». Причем коммунисты ныне сомкнули ряды с либералами, их оппозиция капитализму потеряла свой смысл. Очевидным стало, что коммунизм и капитализм имеют общую мировоззренческую, философскую основу — материализм, конкретнее — экономический детерминизм. И в плане задействования этой основы капитализм оказался гораздо более гибким — он не отягощал себя героикой и альтруизмом. Он последовательно и не спеша потакал теплохладности людей, выращивая совершенного потребителя, «человека экономического». Сейчас мы видим как последователи яростных комиссаров вчерашнего дня склонили свои некогда гордые кумачовые знамена перед Его Величеством Капиталом. Великий Советский Союз был сдан западным капиталистам именно коммунистической верхушкой. Могущественнейший Красный Орден превратился в социал-демократическую КПРФ ее же стараниями.

Мы и только мы, русские традиционалисты, должны вырвать у нее из рук эти склоненные знамена, отмыть их от марксовой скверны, вернув кумачевым стягам их изначальный, кшатрийский, воинский, революционный цвет — цвет крови, пролитой в боях. Некогда красные знамена были знаменами Руси, их можно увидеть на древних фресках и миниатюрах, под ними русские войска шли в бой на половцев в «Слове о полку Игореве». Надо вернуть свой цвет себе, прекратить его поругание веселящимися, торгашами, карликами, сбившими с ног великана-людоеда.

Возврат к Истокам, последовательный и бескомпромиссный, должен отличаться предельным нигилизмом по отношению к буржуазно-либеральным и пролетарско-коммунистическим ценностям. Надо разбить в прах идолы коллективизма, народности, гуманизма, «всечеловечности». Нужно возродить древний солнечно-имперский порядок, основанный на жесточайшей иерархии, четко очерченной сословности, стремлении к сверх-человеческому и радикальном национализме.

Не стоит бояться нигилизма — такая боязнь не имеет ничего общего с Традицией, с религиозностью. Еще до начала всех времен Господь Бог сотворил мир из Ничего (ex nihilo), совершив самую великую — онтологическую революцию. Она была последовательно нигилистична по отношению к прежнему Ничто. Этот нигилизм выгоднейшим образом отличает революционное христианство от языческого пантеизма, оппортунистически утверждающего, что мир возник из некоей вечной и несотворенной субстанции. Христиане же знают, что и субстанция (изначальный материал, первозданный хаос) возникла по воле Божией — как отрицание Ничто.

Мы, православные национал-революционеры, признающие себя сотворенными по образу и подобию Божию, также не нуждаемся ни в какой субстанции, мы намерены обратить современный мир в ничто (насколько это возможно), подъяв из его глубин бытие традиционного порядка.

Есть и еще один смысл, сокрытый в Революции. Уже цитированный выше Эвола переводил слово «революция» как «вращение вокруг неподвижного центра, полюса». Это самая последняя тайна Революции. Настоящая Революция есть движение по кругу, изменение без изменений. Любая точка круга равноудалена от центра окружности, т. е. от «принципа» всей этой геометрической фигуры. Перемещение по длине окружности будет означать постоянное сохранение прежнего положения по отношению к центру, сохранение в каждой из точек. С другой же стороны сам предмет передвижения будет менять свое пространственное и временное месторасположение. Перед нами простейшая схема Консервативной Революции, меняющей «пространство» и «время» определенного «предмета» (метафизической системы, страны, народа, цивилизации), но оставляющей неизменным ее подчинение неизменному Принципу, ориентацию на истинный Центр, на Полюс. Меняются люди, виды, формы, но неизменным остается их незримая основа — Принцип.

Настоящий революционер, консервативный революционер преклоняет голову перед Прошлым — не потому, что оно ценно для него само по себе. Он видит реализацию Принципа в каждой ее точке и преклоняется именно перед этой реализацией.

Консервативный революционер устремлен в Будущее и, опять таки не потому, что ценит его как таковое. Он пытается найти в Будущем то, что уже было в Прошлом, то, что проявиться в новых точках великого кругового движения.

Истинный революционер отлично понимает, что прекратить движение невозможно, как невозможно и вернуться во время пройденного пути. Он желает идти, но идти по кругу. Мир так и идет, что только подтверждает нашу силу и немощь наших врагов.

Мир движется по воле Революции — вперед, к точке Конца, которая одновременно будет и точкой Начала. Великое движение сомкнется в одной точке пространства, все вернется к изначальному Истоку, но уже другим, измененным во времени, пронесшимся сквозь пространство. Старое родится в новом, умершее воскреснет в новом теле, небеса и земля станут новыми. Сегодня торгаши, провозгласившие Конец Истории, пытаются остановить это круговое движение, не дать замкнуться великой бытийной цепи. Они тужатся прекратить ход Революции, удовлетвориться результатом собственных революций, с помощью которых движение по кругу должно было уступить место движению от центра — за пределы бытийной окружности. Но такие потуги нелепы, созданное врагами — не более, чем трухлявый идол, который рухнет от первого же удара нашего «Топора». Великое Движение не остановилось, просто люди перестали видеть, чувствовать его. Однако, скоро они прозреют и увидят как наш мир вращается вокруг Полярной Звезды. Это и будет триумфом грандиознейшего Таинства, Таинства Революции.

 

 
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 
Яндекс.Метрика

Rambler's Top100