Home №18 ЗАПИСКИ ЮНОГО КАЗАКА

Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

Полезные ссылки


Северная Корея

ЗАПИСКИ ЮНОГО КАЗАКА PDF Печать E-mail
Автор: Николай Васильев   
08.07.2010 11:49
Индекс материала
ЗАПИСКИ ЮНОГО КАЗАКА
Эвакуация
Поход в город
Зимнее отступление
Затишье
Тяжёлые бои
Поле «боя»
Русский полк
Борьба с партизанами
Катынь
Все страницы

Калинин-Ржев (октябрь 1941 - октябрь 1942 г.)

Начало войны

В середине мая 1941 года тётя Дуся и я отправились в Москву на теп­лоходе. Шли по Волге и каналу Москва-Волга до Химкинского водохрани­лища. Свой пеший поход в Москву мы, мальчишки, хотели совершить в ос­новном по берегам канала. В те времена о нём много писали и говорили как о великой сталинской стройке. И мне повезло: я увидел недавно построенный канал с водохранилищами и шлюзами с борта новенького теплохода. Детское воображение было поражено великолепием теплохода, грандиозностью канала и красотою окружающей природы. К тому же это было моё первое, почти самостоятельное путешествие.

Остановились у родственников тёти Дуси в самом центре Москвы внутри квартала, примыкающего к Старой площади, где теперь стоит комплекс вновь построенных зданий бывшего ЦК КПСС. Квартира коммунальная. Узкая, длинная комната. Для тёти Дуси поставили деревянную раскладушку, а мне постелили на полу.

После завтрака в ГУМ за сахаром. Здесь тоже очереди, но отпускают быстро. В одни руки не более одного килограмма. Мы с тётей Дусей, сменяя друг друга, занимаем вновь и вновь очередь, чтобы побыстрее отовариться. Мне невтерпеж. Ведь рядом Красная площадь, Кремль, мавзолей! Тётя Дуся всё понимает. Когда накупили достаточное для одной ходки количество сахара, она, назначив место и время встречи, отпустила меня, а сама понесла сумки к родственникам.

Радость моя неописуема! Самостоятельно брожу по легендарным местам и на всё глазею! Но пришло назначенное время и мы вновь в очередях за сахаром. Затем с полными сумками ходили по ГУМу и магазинам на Николь­ской улице и покупали какой-то ширпотреб.

Ближе к вечеру поехали на 2-ю Хуторскую улицу, где нас ждал отец. Сдав меня с рук на руки, тётя Дуся тут же уехала.

Общежитие строителей — это несколько деревянных двухэтажных домов, ограждённых сплошным деревянным заборов с проходной и воротами. Занимает почти целый квартал. Столовая, баня, небольшой магазин и даже почта. Живут только одинокие. Отдельно мужчины и женщины. Семей здесь нет, только гости вроде меня.

Большая комната на 2-ом этаже. Около двух десятков металлических коек с тумбочками. Одна из них наша. Отец, как и другие, работает посменно. Поэтому я сплю либо на своей, либо на пустующей койке. Никто не возражает.

Питаемся, в основном, в столовой. Если отец на работе, то оставляет мне для столовой деньги. Это-то мне и нужно! Вместо обеда кусок хлеба в кармане, а деньги - на поездки по городу на троллейбусе или в метро. Побывал на каждой станции существовавших тогда трех радиусов метро. Изрядно побродил в разных районах города в одиночку и с «гидом» из местных приятелей-ровесников. Пригодилось почти через пять лет, когда провожал Андрея.

Воскресенье 22 июня 1941 года. Прекрасная погода. Отец разрешил мне самостоятельно мотаться по Москве. Недалеко от стадиона «Динамо» услы­шал по радио выступление Молотова о нападение Германии на СССР. В те времена радиоприёмников у населения и радиоточек в квартирах было мало и потому почти на каждой улице были установлены огромные репродукторы. У репродуктора собирается толпа. Тревога и возбуждение. Я вернулся в общежитие. На общем столе водка, закуска. Настроение большинства угне­тённое. Понимают, что их первыми призовут в армию.

В понедельник я остался дома. Отец вернулся с работы к полудню. Ска­зал, что призван в армию. Обязан явиться в военкомат на 3-ий день после объявления войны. Отправить меня в Калинин с вещами отец не решился. Вещей много, а предупредить маму о встрече на вокзале он не успевал. Поэтому отец отвез меня и свои вещи в деревню Пенягино под Красногорском. Там снимала угол его сестра, работавшая проводницей на железной дороге.

Короткий разговор, рюмка водки и мы проводили его до станции Павшино, где и распрощались навсегда.

Тетя Катя должна была при первой возможности отправить меня и вещи поездом, предварительно предупредив маму, чтобы встретили. Но железнодорожников перевели на военное, почти казарменное положение и я попал домой только во второй половине августа. Почти два месяца прожил в деревне, чаще всего проводя время на берегу Москва-реки в районе Тушино.

22 июля была первая ночная бомбардировка Москвы. Самолеты шли на Москву и возвращались оттуда над нами. Шарящие по небу прожектора, ве­ера трассирующих пуль, гром зенитных орудий и разрывы их снарядов (зенитная батарея располагалась в саду в 100-150 метрах от нашего дома) — всё ново и необычно. Мы, мальчишки, с перьевыми подушками на головах (защита от осколков зенитных снарядов) выбегаем на возвышенное место, откуда видно, что делается в округе и над Москвой. Тревожно и радостно. А сколько ликования, когда самолёт попадает в перекрестие прожекторов и зенитный огонь сосредотачивается на нём!

Скоро, очень скоро детская романтика развеется, когда переживёшь не только бомбардировки и обстрелы с самолётов, но и прицельное бомбоме­тание лично в тебя. Но в те дни никто этого не мог предвидеть.

До самого моего отъезда ночные бомбардировки Москвы были чуть ли не ежедневными. Поэтому после ночных «бдений» мы отсыпались на берегу Москва-реки.

Во второй половине августа тётя Катя смогла отправить меня поездом домой. Впервые в жизни еду в купейном вагоне поезда Москва-Ленинград. В Калинине меня встречают мама и наша соседка. На вокзале беженцы. В трамвае они просят подаяние. Введена карточная система, но в магазинах некоторые продукты продаются по коммерческим ценам. Для многих беженцев не по карману, а карточек нет.

В нашей школе разместили военный госпиталь. Четвёртый класс перевели в другую школу, расположенную немного дальше от дома на самом берегу Волги. Туда же в первый класс пошёл братишка. Рядом со школой сапёры построили понтонный мост, который пока используют только военные.

В посёлок зачастили агитаторы и политработники. Все в военной форме и с револьверами. Из соседних домов и бараков созывают людей и на лужайке у нашего барака, закрепив карту на торцовой стене сарая, взахлёб рассказывают о разгроме немцев под Смоленском. На этом же самом месте перед войной они говорили о неизбежности войны с Германией и её неминуемом быстром разгроме.

Мама сказала, что под Смоленском в разрушенной Ельне (или Вязьме?) наш отец. Я пытался найти эти сведения в письмах, но ничего не вышло. По-видимому, родители как-то шифровали свои письма, чтобы военная цензура не задерживала их.

Не помню, чтобы немцы бомбили город. Но одиночные самолёты-развед­чики на большой высоте иногда появлялись. Краснозвёздные истребители бороздили небо, когда улетали немцы. Точно так же было под Москвой. Истребители поднимались с аэродрома в Тушино, когда звучал отбой.

Всё было относительно спокойно и мирно. И вдруг в начале октября что-то произошло. Всевозможные слухи. Взрослые возбуждены. В школе (вероятно, после 10 октября) прекращены занятия. Над городом и посёлком летает пепел — в печах химзавода и котельных жгут бумаги.

Вечер. Над посёлком пролетают три краснозвёздных бомбардировщика. Неожиданно со стороны заходящего солнца появляются три истребителя с крестами. Несколько мгновений - и все три бомбардировщика сбиты и падают где-то в лесу. Три или четыре летчика успевают выброситься с парашютом. Это первый, увиденный мною, воздушный бой. А сколько их будет потом!

Во второй половине дня 15 октября 1941 года, взяв с собою самое необходимое, наша семья вместе с другими покидает город.



 
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 
Яндекс.Метрика

Rambler's Top100