Home №2 Русские консерваторы об армии

Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

Полезные ссылки


Северная Корея

Русские консерваторы об армии PDF Печать E-mail
Автор: А.Репников   
08.04.2011 20:24

С точки зрения русских консервато­ров конца XIX — начала XX вв армия представляет из себя не просто воен­ную организацию или же одну из опор монархического режима. Судьба армии напрямую связывалась ими с государ­ственностью России, с её независимос­тью и могуществом на внешнеполитичес­кой арене.

Армия также являлась носительни­цей идей ранга и дисциплины, а армей­ская иерархия, по мнению консервато­ров, была связана с православной ду­ховной иерархией.

Уже в те годы либеральное общест­во относилось к военным с большим предубеждением. Их обвиняли в реак­ционности и невежестве, осмеивали стро­гую дисциплину и порядок. Но когда при­ходилось не на словах, а ценой жизни защищать отечество, то, как писал К.Н.Леонтьев, «не юристам и не педа­гогом, не людям, мечтающим, вероят­но, о всеславянской «говорильне «опе­шит Россия доверить судьбу свою, а славным военным вождям, привыкшим уже смолоду смотреть, не содрогаясь, в лицо самой смерти, и не стестняясь пустыми фразами прогресса, нала­гать но непокорных уздуспасительного насилия. Без насилия нельзя. Неправ­да, что можно жить без насилия. На­силие не только побеждает, оно и убеждает многих, когда за ним, за этим насилием, есть идея.»1

Нужно отметить, что К.Н.Леонтьев не воспевал насилие ради него самого. Он писал, что консерватизм, лишённый ре­лигиозного оправдания, опирающийся на грубую силу и отвечающий на требова­ния оппонентов «картечью и штыком», не может существовать долго. Военные так же должны действовать в определён­ных нравственно-религиозных рамках. Необходимо служение высшим идеям. Повинуясь этим высшим идеям, «воины меча» соединяются, по мысли Леонтьева, с «воинами духа» — священниками, которые, как и военные, имеют право подчинять в подвластной им области, но и сами должны подчиняться высшим духовным идеалам.

Участник Крымской войны, видевший смерть и страдания людей, Леонтьев со­вершенно по-особому относился к ар­мии. Известный публицист И.И.Колышко, знавший Леонтьева, писал об этом: «Люди пера, по мнению К.Н.Леонтьева, при всех их личных достоинствах, при всём подъёме их нравственных сил, не могут проявлять в жизни столько поэ­зии и не могут быть столь натуральны­ми, как, например, армейский офицер на военном бивуаке, потому уже, что вся их внутренняя работа состредоточена, концентрирована в себе и уходит на изо­бражение образов, ими задуманных; об­разы же живые, рядом стоящие, для них только — модели, типы, равно как и еди­ничные, будничные факты; к ним они подходят не непосредственно, а сквозь призму своего я, в котором, может быть, много искренности и поэзии, но много и скептицизма, тщеславия, самоувереннос­ти и литературной черствости...»2

Леонтьев уловил главное: интеллиген­ция («люди пера») живёт мифами, военные («воины меча») живут реаль­ностью!

Высшее общество и литературные салоны, где бывал Леонтьев перед тем, как решил принять участие в войне, ка­зались ему болезненными и скучными, тяжёлыми для души, а всё военное ка­залось здоровым и развивающим ду­шевные силы.

«Божественное учреждение» — эти слова в отношении войны употребил Ле­онтьев в «Варшавском дневнике» от 21 февраля 1880 года. Он считал, что вой­на несёт не только «частные бедствия», но и позволяет раскрытию подлинных качеств человека, подлинного величия подвига во имя Родины. Именно на по­лях сражений проверяются люди. В ста­тье «Два графа: Алексей Вронский и Лев Толстой» он писал: «...я верю, что бла­го тому государству, где преобладают эти «жрецы и воины» (епископы, духов­ные старцы и генералы меча) и горе тому обществу, в котором первенствует «со­фист и ритор»... Первые придают фор­му жизни; они способствую её охране­нию; они не допускают до расторжения во все стороны общественный матери­ал; вторые, по существу своего призва­ния, наклонны способствовать этой ги­бели, этому плачевному всерасторжению...»3

Борьба «софистов и риторов» с военными не только дело прошлого. Их глубинное противоречие особенно ярко проявляется в экстремальных для госу­дарства ситуациях, в чём мы и сами мог­ли убедиться в последнее десятилетие так называемой перестройки. Полностью оправдывая слова Леонтьева «общест­во... простирает руки не к ораторам или журналистам.., а к людям силы, к лю­дям повелевать умеющим, принуждать дерзающим!» Оказавшись в мирное вре­мя в состоянии упадка и безнадёжнос­ти, население ищет защиты именно у воен­ных.

Другой мыслитель В.В.Розанов, раз­вивая идеи Леонтьева о связи духовно­го, военного и народного корня под­чёркивал необходимость сознательно­го единения армии и народы во благо отечества. Он писал: «Россия, страна му­жиков и попов, снаружи должна быть солдатскою, и эта солдатская, мужиц­кая и поповская — не колеблется ни от чего.»4

Размышления о роли армии К.Н.Ле­онтьева и В.В.Розанова схожи с мысля­ми Антуана Анри Жомичи, одного из ор­ганизаторов первой российской военной академии, генерал-лейтенанта русской армии. Он, как и Леонтьев, предсказы­вал бедствия тем странам, в которых «роскошь откупщика и кошелёк бирже­вого дельца» предпочитают мундиру воина, посвятившего жизнь обороне оте­чества от врагов.

Таким образом, армия не восприни­малась консерваторами как бездушная машина. Её служба отечеству сравнива­лась с религиозным служением, счита­лась духовным и физическим подвигом. Отводя армии значительную роль в деле сохранения российской государствен­ности, консерваторы были далека от сле­пой идеализации военных. В своём тру­де «Монархическая государственность», изданном в сложном для армии 1905 году. Лев Тихомиров затронул и армей­скую проблематику. Одной из причин военных неудач он считал излишнюю бюрократизацию в войсках, подавление инициативы и самостоятельности. Л.А. Тихомиров отмечал, что лучшие из оте­чественных полководцев всегда заботи­лись о развитии в войсках личной ини­циативы. Этот «дух инициативы», зало­женный еще в древнейшие времена, не исключал в то же время и строгой дис­циплины. Бюрократизация, не тождест­венная дисциплине, проникнув в армей­скую жизнь, сковывает собой всю ие­рархическую военную структуру. Каж­дый становится простым винтиком в ог­ромной машине. Всё это приводит к фа­тальным последствиям. «Войсковая кан­целярщина развивается едва ли не силь­нее гражданской. В этой канцелярской всепредписанности, в привычке о всём спроситься и ничего не сметь сделать по своему соображению, воспитывает­ся офицер. Неспособные выдержать столь механическое существование или уходят, или затираются на низших мес­тах. На. верх выходят только люди, ус­пешно прошедшие горнило обезличенности...»5 Далее Тихомиров предупреж­дал, что в критическую минуту внешней или внутренней опасности бюрократизи­рованное государство почти фатально обречено на крушение. Привыкшие к по­виновению военные структуры жду при­казаний, «а начальство далеко».

Засилие бюрократии отмечалось и самими военными, сетовавшими на то, что получившие отличную подготовку офицеры Генерального штаба занима­ются чисто канцелярской работой.

Выступавшие за сильную и дисцип­линированную армию консерваторы счи­тали, что принципы единоначалия и дис­циплины не тождественны бюрократи­ческому показушному «порядку». Так, И.А.Ильин уже после 1917 года отмечал важность соединения воинской дисцип­лины и широкой творческой инициати­вы. При этом инициатива не отождест­влялась со вседозволенностью, а дис­циплина с палочным обхождением. По мнению мыслителя «...воинская дисцип­лина... оказывается наиболее могучей и успешной именно тогда, когда она не­сома свободным человеком — совест­но, честно, предметно и инициативно».6

И.Ильин ставит в пример А.В.Суво­рова и отмечает, что военная доктрина последнего являла «гениальный синтез монархической дисциплины и республи­канской инициативности». Такую же оценку даёт Суворову и Л.Тихомиров.

Армия, по Ильину, представляет со­бой единый организм, где каждый че­ловек вне зависимости от его звания и положения подчиняется не только со­гласно распоряжению командира, но и собственной инициативе. Он отмечал, что в армии идеально осуществляется один из главных принципов монархии: чело­век приобретает умение подчинять и подчиняться «не только за страх, но и за совесть».

В качестве возможных опасностей для республиканской армии Ильин вы­делял слепую переоценку принципов «свободы», «контроля снизу» и «избра­ния», а в качестве опасностей для ар­мии монархической такую же переоцен­ку принципов «несвободы», «безконтрольности» и «назначения». По его мнению и анархия и излишняя формали­зация одинаково пагубны для армии.

И.Ильин, как и К.Леонтьев, стре­мился объединить воинское и рели­гиозное служение, найти «духовный смысл войны». Он считал, что армия должна чувствовать, что она сража­ется за правое дело. Правое не толь­ко в сиюминутном политическом смысле, но и в смысле духовно-нрав­ственном. Армия сильна поддержкой всего народа. В этом случае сраже­ние получает значение духовного подвига.

Помимо бюрократизации консерва­торов также тревожило растущее в об­ществе негативное отношение к армии. В период развития капиталистических от­ношений многие молодые и предприим­чивые люди предпочитали военной про­фессии гражданскую службу, сулившую к тому же и определённые матеиальные выгоды. Это было отмечено А.Куропаткиным в докладе Николаю II. Ещё в 1900 году он предупреждал, что в армию кро­ме тех, кто испытывает интерес и при­звание к военной службе, идёт большое количество людей, не сумевших найти себе место в гражданской жизни.

Падение престижа военной службы во многом было связано с тем, что об­щественное движение, увлечённое идея­ми либерализма и свободы, видело в военных заведомых «ретроградов» и подвергало их остракизму. Критика в ад­рес армии особенно усилилась в траги­ческий период русско-японской войны.

Консерваторы всячески подчёркива­ли, что просчёты и ошибки русского военного командования ни в какой мере не умаляют подвига простых русских солдат и офицеров. Проблема негатив­ного отношения к армии, а также связь между воинским и религиозным служе­нием, неоднократно упоминалась в ре­чах протоиерея Иоанна Восторгова. Наи­более показательными в этом отноше­нии являются его речи «Тайна обаяния великого полководца», посвящённая сто­летию со дня смерти А.В.Суворова, «Воинское дело и звание», «Вечной па­мяти русских воинов-мучеников, в Порт-Артуре убиенных», «Памяти русских во­инов, отдавших жизнь за отечество в войну с Японией», «Воинское звание» и другие. И. Восторгов объединял церковь и армию в их борьбе со злом, как дела­ли это и другие консервативные мысли­тели. Он заострял внимание на том, что в воинском служении христианством под­разумевались элементы жертвенности во благо своей страны. Подобного взгляда придерживался и И.Ильин, не­однократно обосновывавший примене­ние силы оружия ради спасения родины и доказавший, что подобное «сопротив­ление злу силою» не противоречит ре­лигиозным нормам.

Иоанн Восторгов также выступал против отношения к военным как к наё­мникам и резко критиковал пораженче­ство периода русско-японской войны. «Никогда со времён начала Руси не об­наружилось в такой степени в людях, счи­тавших и считающих себя представите­лями русской мыли, отсутствие самого посредственного государственного ра­зума, патриотизма и простой порядоч­ности. Этот момент скорби и потрясе­ний отечества они сочли удобным, что­бы... свести счёты с правительством...»

Он считал, что пропаганда поражен­чества затрагивает не только правитель­ство, но и в большей степени оскорбля­ет самих участников войны. Известия о настроении в тылу проникают в дейст­вующую армию. «Каково было ей, при неимоверных трудностях, при отдалён­ности от внутренней России, при мед­ленности пополнения войск, при виде всех преимуществ на стороне противни­ка, — каково было ей при таком отно­шении печати делать своё дело? Каково было воину идти и умирать, и в то же время быть уверенным, что позади раз­дастся не похвала и благодарность, а насмешка и осуждение?»8

Автор отмечает, что втягивание ар­мии в политическую борьбу может при­вести к тяжёлым последствиям для всей страны.

В 1906 году публицист «Нового вре­мени» М.О.Меньшиков писал по поводу политизации армии: «Если не будет при­нято быстрых и нравственно-достойных мер, революционное брожение охватит в два-три года всю нашу «униженную и оскорблённую» армию сверху до низу... Но теперешние революционеры жесто­ко ошибутся в своих расчётах. Растроенная армия может им дать власть, но с тою же лёгкостью и сокрушить их. Пока армия в руках Государя, она безопасна для той свободы, какую Он дал народу. Но вышедшая из повиновения армия мо­жет разгромить страну — и правых и левых одинаково... Но тогда конец Рос­сии. Армия станет одинаковой опаснос­тью и для монарха, и для парламента. Она поминутно будет врываться в вер­ховное управление... Игрушка партий, она перестанет служить стране — и станет её вечной угрозой».*)

Опасения консерваторов подтверди­лись в период первой мировой войны, ставшей, по словам генерала Ю.Н.Дани­лова, прологом к революции. Осмысли­вая впоследствии крушение власти и армии, А.И.Деникин заметил: «Армия в 1917 году сыграла решающую роль в судьбах России. Её участие в ходе ре­волюции, её жизнь, растление и гибель — должны послужить большим и предо­стерегающим уроком для новых стро­ителей русской жизни».9

Слова о единстве армии и народа, о связи армии и государства, сказанные отечественными мыслителями консерва­тивного направления почти сто лет на­зад, остаются актуальными и в наше время.

1)Леонтьев К.Н. Собрание сочинений. СПб, 1913, т. 7, с. 115-116.

2)Колышко И. И. Маленькие мысли 98-99гг. СПб, 1900. с. 516.

3)Леонтьев К.Н. Избранное. М, 1993.с. 189.

4) Розанов В. В. Мимолётное. М, 1994. с.52.

5)Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. СПб. 1992,с. 568-569.

6) Ильин И.А. О монархии и респуб­лике. Собр. соч. в 10 тт. М, 1994,т. 4, с. 536.

7)Восторгов И. ПСС в 5 тт. СПб. 199 5, т.3, с. 201. 203.

8)Новое время. 1906, 7 мая.

9) Деникин А. И. Очерки Русской сму-ты. М, 1991, т. 1, с. 75.

 

 
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 
Яндекс.Метрика

Rambler's Top100