Home №5 МНОГООБРАЗНОЕ ЕДИНСТВО

Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

Полезные ссылки


Северная Корея

МНОГООБРАЗНОЕ ЕДИНСТВО PDF Печать E-mail
Автор: Павел Тулаев   
27.03.2011 20:51

Приступив к выпуску журнала «Наследие предков», члены редколлегии понимали, что даже при минимальном тираже у издания будет свой круг читателей, что рано или по­здно у этих читателей возникнет желание выс­казать свое отношение к поднятым пробле­мам и что нам придется им отвечать. Так оно и вышло. Устные замечания, пожелания, кри­тика, письма с дружественными откликами и бранью стали поступать сразу же после выхо­да первою номера. Часть из них мы опубликовали в рубрике «Отклики читателей», часть — в разделе «Обсуждение», некоторые крат­ко пересказали в «Хронике».

Редколлегия в принципе не обязана выс­казываться по дискуссионным вопросам (у нас не Церковь, не партия, не воинский орден, а культурно-исторический журнал, где каждый автор сам отвечает за свои ут­верждения), но я решил это сделать в час­том порядке из-за личного интереса и на­учной целесообразности.

Я подчеркиваю, что буду говорить от своего собственною имени, даже если ра­зочарую читателей, привыкших к коллек­тивным письмам, воззваниям, документам и анонимным разоблачениям. В данном слу­чае это необходимо хотя бы для того, чтобы люди различали членов редколлегии но фа­милиям, лицам и голосам, и поняли, что в природе нет такого существа как Авдеевпоповтулаев, а есть отдельно Авдеев, от­дельно Попов и отдельно Тулаев. Кому-то эта ирония может показаться излишней, но, поверьте, она более, чем уместна, ибо са­мые бестолковые вопросы возникают имен­но из-за непонимания сути нашего союза.

Увы, часто меня спрашивают пример­но так: «Почему Авдеев пишет то-то и то-то, а Попов ничего не высказывает по дан­ному поводу?». Или так: «Зачем Попов написал нейтральное послесловие к дис­куссии о Фоменко, если опубликованная о нем статья Бегунова носит разоблачитель­ный характер?». Иногда просто требуют перестать печатать Шилова (или его оппо­нента Гусеву), Асова, Елисеева, Широпаева или Шрипаду Садашивачарью. В таких случаях я обычно отвечаю, что редколлегия печатает тех авторов, кого считает нуж­ными. Мы не можем и не собираемся под­делываться иод вкусы какого-то одного чи­тателя, даже если он считает себя умнее других. И еспи у Вас есть конкретные воп­росы к кому-либо из наших авторов, по­жалуйста, обратитесь к нему лично.

Повторяю, будучи членами одной ред­коллегии (ее состав, кстати, недавно изме­нился), будучи кругом близких друзей с общими интересами, мы остаемся разны­ми людьми, мы часто даже между собой спорим, кого опубликовать в первую оче­редь, кого потом, а на всех — не угодишь никогда. Для одних наш журнал слиш­ком архаичный, для других — слишком правый, для третьих — недостаточно русоцентричный и православный.

Пока «Наследие предков» в целом ус­траивает сравнительно небольшой круг читателей, но и они, будучи разными людь­ми (по возрасту, полу, темпераменту, национальностн, генетике, религии, партийной принадлежности, вкусам, привычкам и т.д.) имеют свои собственные взгляды. которые — никогда не забывайте об этом! — развиваются, уточняются и меняются. причем иногда весьма существенно. И это абсолютно нормально. Многообразие, раз­витие, противоречия — основополагающие принципы самого Бытия. Наука (а наш жур­нал по жанру научно-популярный) также требует свободного развития. Без свобо­ды мысль задыхается, чахнет, умирает. Не знаю, как для вас, а для меня свобода — это безусловное благо. Я предпочитаю сам делать выбор: что мне делать, во что ве­рить, кого любить.

Есть несколько крупных, узловых проблем, по которым в журнале ведугся споры и по которым я хотел бы коротко высказать свое мнение.

Первое — это религия. Мы уже не раз говорили о том, что «Наследие предков» — неконфессиональное издание. Вместе с тем каждый из нас имеет свое собственное мировоззрение и отношение к peлигии. Два члена редколлегии из трех — Владимир Юрьевич Попов и я, Павел Владимирович Тулаев— исповедуют Православие, один — Владимир Борисович Авдеев — нео­язычник. Как именно Попов понимает Пра­вославие, это его личное дело, вопрос его веры. Or себя скажу только, что более православных, русских по духу людей, я в cвoeй жизни встречал редко. Попов — настоя­щий воин Христов, живущий духовным хле­бом, питающийся небесной энергией, пе­реполненный любовью к божественной красоте. Потому-то он и не боится Страш­ного Суда, а, напротив, всеми силами при­ближает его. Хотите убедиться в этом, про­читайте все номера газеты «Я — Русский» (прежнее название «Эра России»), «Сно­видение», которые выпускает зам. предсе­дателя Народно-национальной партии по печати.

Мое отношение к Православию носит более интеллектуальный характер. Несмот­ря на многолетний опыт пребывания в лоне Русской Православной Церкви, я, в силу умственной привычки к размышлению, к осмысливанию любою явления до возмож­ной глубины, до полной ясности, не пере­стаю задавать себе все новые и новые воп­росы Они не перечеркивают моего мисти­ческою опыта, моей искренней веры в Бога, в абсолютную реальность Его бытия, но разум требует ответов.

Что такое Бог?

Имеет ли право какая-либо одна ре­лигиозная традиция претендовать на мо­нополию в ответе на этот вечный вопрос?

Если Бог один, то почему существует бесконечное множество его понимании, объяснений и изображений?

Некоторые люди решают эти и подоб­ные им вопросы не просто, а очень про­сто. Не зная толком ни одной из религий, они упорно настаивают на том, что ника­кою «бога» нет и никогда не было. Они убеждены, что религия это обыкновенное надувательство «эксплуататорских классов», «хитрых попов» и «реакционеров», а посему отказываются следовать любой традиции. Логическим пределом данной позиции можно считать жизнь классика современных декадентов Маркиза де Сада. Обнаружив многообразие религий, он ре­шил не следовать ни одной и выбрал утон­ченный разврат.

Более сложный, но не менее противо­речивый путь избрали масоны. Они, по­добно гностикам, стали бесстрашно осва­ивать всю полноту знания и принялись со­здавать на ее основе собственные религии и культы. Надо ли пояснять, что задача эта не из легких. В бесконечном лабирин­те бытия можно и заблудиться. Иные кон­чили свои поиски за решеткой и в сумас­шедшем доме.

Консерваторы, укорененные в той или иной религиозной традиции, обычно смот­рят на вопрошающих чудаков свысока. Мол, зачем себя мучить ненужными мыс­лями: молись Богу, постись да трудись. Они исправно делают то, что положено в рам­ках принятых правил, верят во все, что на­писано в учебниках и накапливают знания но количественному принципу. Им нет дела до того, кто, когда и почему написал свя­щенные для них книги, всели в них акту­ально, нужны ли сегодня все обряды, на­копившиеся за многие и многие века. Ког­да им говоришь, что даже добро в неогра­ниченном количестве превращается в свою противоположность, как любая чрезмер­ность, они укоряют тебя недостатком веры и любви к Богу.

А вопросы, между тем. остаются:

Почему у бесконечно разнообразного Бога должен быть только один «избран­ный народ»?

Почему наше духовное, метафизичес­кое небо должно осмысливаться через древ­нееврейские имена?

Почему ради Ветхого завета, ради Израиля, ради Иерусалима мы должны забыть наших родных богов и предков?

Будучи Единым в своем конечном пре­деле, в своем предвечном Инобытии, Бог не может не быть дифференцированным и бесконечно разнообразным в эманации, в земном проявлении, в своей данности лю­дям. Бесконечное деление времени, бес­конечное многообразие племен и народов, бесконечность материальных форм, — все это неизбежно приводит к пониманию Бога как вечно обновляющейся, волевой и энер­гетически заданной формуле актуальной, дифференцированной бесконечности. По­нятно. что это не слепой хаос, не грубая материя, не абстрактная идея, не то, не другое, не третье. Не случайно, истинное Православие зиждется на апофатике, на отрицательном богословии. Ибо как только появляются положительные определения Бога, теологи разделяются по мнениям, свя­щенники по конфессиям, Церкви по юрисдикциям и т.д.

Если мы понимаем, что единораздельный Бог в принципе бесконечно диффе­ренцирован, что хотя каждому отдельно­му человеку он и открывается как актуальное тождество личного и сверх-личного, абсолютно внутреннего и иного, в це­лом он есть ни что иное как сумма богов, каждый раз данная в конкретно-истори­ческом и этническом контексте. Если мы будем исходить из этого, то метафизичес­кий монизм выйдет за рамки иудейского монотеизма. Тогда и на политеизм мы бу­дем смотреть не как на проявление цер­ковного «экуменизма», а как на естествен­ное многобожие.

Кто из серьезных мыслителей не по­нимает, что религии мира — это разные, порой даже не пересекающиеся миры?

Кто изучил аргументы богословов всех религиозных традиций, прошел опыт всех святых, имеет одновременно ответ на все вопросы жизни и смерти?

Кто посмеет утверждать, что ведическая религиозная традиция менее глубока и последовательна, чем библейская?

Эти и подобные им вопросы задаю себе не только я. Многие люди помимо Биб­лии читали Гомера, Платона, Аристотеля, Веды, Махабхарату, Ницше, Шопенгауэ­ра, Лосева или хотя бы слушали музыку Вагнера и видели картины Рериха. Откры­тие античности, древнего Востока, Индии. Китая и вообще иных, небиблейских ми­ров, не может не наводить на размышле­ния о бесконечном разнообразии сферы божественного, сакрального, интимно-лич­ного и сверх-личного.

Одной из крупных и весьма популяр­ных религиозных школ является тантризм, развивающийся в рамках индуистской тра­диции. Поскольку тантризм — арийское учение, журнал «Наследие предков» уде­лил ему внимание. Я не знаток тантризма. но знаю, что глава московской общины «Тантра-Сангха» русский священник, при­нявший по посвящению имя Свами Шрипада Садашивачарья, приступил со своими учениками в России к реформированию классического тангризма шиваитского тапка в современный рудраизм, что на деле оз­начает максимальное сближение развитой индоарийской метафизики и славянского неоязычества. Новым полюсом притяже­ния становится культ Рода-Рудры, трансцендентно-имманентной оси мира, скреп­ляющей и оплодотворяющей, подобно фаллосу, небо и землю. Публикация теологи­ческих размышлений Свами Шрипады в нашем издании не означает, что мы пере­шли в тантризм или приняли рудраизм как символ веры. Вместе с тем, мы с благо­дарностью приняли предложение выдаю­щего учителя о сотрудничестве, ведь он пытается ответить как раз на те вопросы, решение которых не дают христианские богословы.

Некоторых читателей удивляет, поче­му «Наследие предков» уделяет так много места арийству, русско-славянским корням, язычеству в целом. Не есть ли это любова­ние навечно ушедшим в прошлое «золо­тым веком»? Нет ли тут самообмана сле­дования за ускользающим горизонтом? Почему бы нашему кругу не заняться изу­чением более близкого прошлого, а еще лучше — современности?

Ну, прежде всего — от современности мы не прячемся. В нашем издании есть немало работ по проблемам сегодняшнего дня. Специальные приложения к журналу — «Русская перспектива» — целиком по­священы современности. В них некоторые критики нашли даже излишний, с их точ­ки зрения, прогрессизм. Более близким, то есть пост-советским и советским про­шлым мы, действительно, занимаемся мень­ше. Пока. Ибо именно последние десяти­летия ежедневного обсуждают сотни исто­риков, тысячи политиков и журналистов, миллионы простых людей. Разве этого мало? Зачем и нам лезть в это вавилонс­кое столпотворение, когда неизученными, забытыми остаются целые века, а то и ты­сячелетия родного, славного прошлого?

То же самое можно сказать и о Пра­вославии. Было время, когда человека за веру во Христа могли уволить с работы и даже убить. Священники отсиживали сро­ки за свои убеждения и проповеди. У вла­сти находились воинствующие атеисты, В те времена каждое выступление в защиту веры, религии, религиозной традиции было подвигом. А сейчас Церковь и власть сно­ва в тесном союзе, в христианской литера­туре недостатка нет, православных священ­ников и проповедников стало на порядок больше, храмы восстанавливаются на деньги частных предприятий, коммерческих банков и «новых русских» Нам ли в этих условиях проповедывать Бибилию?

Мнe как историку не дают покоя другие вопросы:

Почему семитические, авраамические репигии признаются властями и качестве традиционных для народов нашей страны, a родные, древнерусские, славянские и арийские культы считаются чужими?

Почему глава РПЦ, обращаясь к раввинам, говорит им, что ветхозаветные про­роки - это «наши пророки», когда святоотеческое учение не только осуждает иудейство, но даже запрещает общаться с носителями ветхозаветной веры?

Почему патриархи русской зарубежной церкви, столь гордящиеся своей кано­ничностью, своей последовательностью в православной вере, не оставят комфортабельную Америку и не переедут в Россию, чтобы здесь, рядом со своими соотечествен­никами и единоверцами постоять за веру Христову?

Пока православные богословы разду­мывают, священники и церковные иерархи анафемствуют инакомыслящих, а власти лавируют, ответ идет «снизу», стихийно, из кругов, далеких от римского папы.

Один из таких смельчаков — Влади­мир Борисович Авдеев. В России он стал широко известен после выпуска книги «Преодоление xpистианства» В силу своей тематики данная публикация вызвала естественный интерес у людей, изучающих развитие религии, тем более, что написана она и вызывающей, провоцирующей мане­ре. Но нас сблизила не эта книга. И даже не то, что её автор - любитель античности, знаток классической римской литературы и яркий писатель. Хотя Авдеев и не понимает Православия, архетипически, по cути своей, он деятель правого толка. Он принципиальный и порядочный человек, честный и последовательный ученый, для которого такие понятия, как историческая правда, научная добросовестность и общественная справедливость, не пустые слова. Он не боится мыслить и кровно предан делу русского Возрождения. Когда Авде­ев стал печататься в «НП», я попросил его, чтобы он, следуя истине, избегал односто­ронние, неточные оценки христианства и большe не оскорблял религиозные чувства православных. Автор принял мое пожела­ние. Свои основные аргументы против oгульной критики Православия на страни­цах нашего издания я хотел бы сейчас по­вторить.

За десять веков после утверждения на Руси Православие cтaло неразрывной частью русской истории и культуры. Как бы ни трактовалась роль Православной Церк­ви и русской истории, перечеркнуть эти де­сять веков Российской Империи невозмож­но. Прошлое не переделать, ни отменить, не запретить. Его можно лишь переосмыс­лить.

Светочи и герои России: Нестор-лето­писец, Александр Невский, Иван Грозный, Ермак, Суворов, Гоголь, Пушкин, Достоевский, не говоря уже о русских императорах, церковных деятeлях и миллионах простых людей доре­волюционной эпохи, — все они были православными. Для меня эти и многие другие родные имена всегда будут священными, хотя бы в силу закона крови. И я всегда буду защищать честь моих предков oт любой хулы и клеветы.

В оценке русского прошлого нельзя уподобляться западным русофобам и жидоедам-циникам, вроде Розенберга, кото­рые видят в православной и советской России, лишь следы «еврейского засилья». Ник­то не отрицает влияния библейского мира и эмансипированных евреев на культуру и политику нашей страны, особенно в эпоху революции. Все сегодня знают об эксплуататорской, хищной роли евреев-банкиров, находящихся у власти. Эти темы, безусловно, заслуживают серьезного отношения, но они не должны заслонять собой всю остальную действительность. Хотите стать гебраистом, специалистом по истории си­онизма и прочих форм организованного еврейства, пожалуйста, изучайте иврит, талмуд, ветхий завет, роль и влияние евреев на современную политику и культуру. Толь­ко не надо весь мир рассматривать через очки иудаики, не надо лишать русских людей собственной почвы, не надо пре­вращать их в отрицательные частицы, вра­щающиеся вокруг искусственной планеты.

Далее. Православие — это не только прошлое, не только священное писание и историческое предание. Это также антро­пология, мистика, метафизика, мир вечных идей. Когда вульгарные, воинствующие материалисты восстали против религии и Церкви, они направили острие своей критики против идеализма. Результат обще­известен. Храмы разрушили, священни­ков уничтожили, богословские книги со­жгли... А вот цифры запретить и уничто­жить не удалось, нотные знаки тоже, «бур­жуазные науки» — кибернетика и гене­тика сбежали заграницу. Вывод отсюда простой: бороться надо не с идеализмом, а с глупостью.

Можно было бы перечислить и другие аргументы в пользу стратегического перехода от критически-разрушительной к позитивно-созидательной деятельности: научные, этические, личные, политические, но пока придется ограничиться этими.

В заключение я хочу кратко проком­ментировать ту область знания, которая нас с Авдеевым объединила, которая одина­кова нужна всем русским людям, как иде­алистам, так и материалистам.

Речь идет о евгенике, науке об улуч­шении человеческой породы. Трудно пред­ставить себе более благородную цель, чем та, что ставит перед собой евгеника: сде­лать человека более здоровым, более кра­сивым и сильным. Евгеника идеалистична, поскольку она основывается на изучении генетической информации, всевозможных биологических формул. В этом смысле она сродни математике, химии, физике, астро­номии. И евгеника материалистична, ибо гены ее интересуют не сами по себе, а как основа совершенного человеческого орга­низма, человеческого тела.

В силу исторических обстоятельств у нас в стране евгеника была вытеснена из первых рядов научных дисциплин. Oт нее остались лишь архивы и институты физ­культуры, как детища одного из евгени­ческих направлений. Кроме того, отече­ственной школе сильно повредил пацифистский миф. Когда современным людям говорят об улучшении человеческой породы. они сразу вспоминают Гитлера, концлагеря и всю ту антифашистскую пропаганду, которую более полувека насаждают про­тивники евгеники.

Поэтому тем, кто приступает к освое­нию еще недавно запрещенной темы, я бы посоветовал не слишком увлекаться запад­ными вариантами расизма. Во-первых, за­чем русским брать за эталон немцев или англичан, это вызовет лишь чувство само­уничижения и подражания. Во-вторых, за­падный вариант расизма объективно на­правлен против России. Цель Третьего Райха как раз и заключалась в том, чтобы отделить от СССР нордические элементы (Прибалтика, Белоруссия, Украина), унич­тожить Москву как центр Евразии и про­вести восточную границу германской им­перии по линии Петербург-Киев-Севасто­поль. В-третьих, русская евгеника имеет не только свои собственные традиции (Флоринский, Кольцов, Филипичепко). по и свои особенности. Их нужно изучить и усвоить.

Никто не запретит нам любить свое Отечество, своих родных и освоенную на­шими предками землю. Никто не помеша­ет нам досконально изучать наше истори­ческое прошлое, наши корпи, какими бы древними они ни были. Никто нс заставит нас смешиваться с другими народами, при­нимать чужие ценности за свои, если мы сами того не захотим.

Русский мир будет принадлежать нам постольку, поскольку мы сами сумеем его понять и освоить. Но осваивая русский мир, осваивая наследие предков, следует посто­янно иметь в виду, что прошлое, как и на­стоящее, это сплошное противоречие. Наи­вно полагать, что вся полнота бесконечно разнообразного бытия точно соответству­ет именно Вашему представлению о нем. Безответственно, позорно и крайне опас­но оценивать своих соотечественников по недостаткам, промахам и ошибкам, даже если они бросаются в глаза в первую оче­редь. Так давайте же будем относиться друг к другу объективно, непредвзято. Давайте будем уважать и поддерживать лучшее друг у друга. Не будем позволять нашим про­тивникам сталкивать себя лбами. И тогда это естественное, многообразное, хотя и противоречивое, единство русских по кро­ви, по духу и по жизненной судьбе людей может стать оптимальной моделью для бо­лее широкого сотрудничества.

 

 

Обновлено 27.03.2011 20:57
 
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 
Яндекс.Метрика

Rambler's Top100