Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

Полезные ссылки


Северная Корея

The News
Непогоду и ясный вечер, PDF Печать E-mail
Автор: Иван Лощилин   
29.03.2011 12:07

Непогоду и ясный вечер,

Утро хмурое, радостный день

Никогда я уже не встречу,

Ибо тень это все, только тень.

А когда-то (ах, это когда-то),

Верил встрече я — нет, не дано

Ни рассвета и ни заката...

Кем-то все за нас решено.

Предугадано все, предназначено,

Четко схемами обозначено.

Угадать бы — не суждено.

 
ОБ АРИЙСТВЕ МНИМОМ И РЕАЛЬНОМ PDF Печать E-mail
Автор: Н. Р. Гусева   
29.03.2011 11:58

Начиная с первого номера журнал «Наследие предков» уделяет внимание истории ариев, арийской традиции и современной ариософии. Отчасти это связано с истоками Руси, отча­сти, содержанием и последствиями 2-й мировой войны, которые до сих пор не осмыслены до необходимой глубины. Публикация статей Ю.А.Шилова и авторов ведического центра «Ко-ловрат» вызвали интерес у наших читателей в России и за рубежом. Поэтому рубрику «Об­суждение» данного номера мы решили предоставить выдающимся ученым: д.и.н. Наталии Романовне Гусевой (Москва) и Владимиру Видеманну (Берлин), пожелавшим высказаться по поводу проблем, поднятых «Наследием предков». Статья академика Ю.К.Бегунова заверша­ет дискуссию нашего журнала по поводу «Новой хронологии» Фоменко и Носовского.

Индуизм — это религия индий­цев: ее исповедует 82% насе­ления страны (свыше 12% — му­сульмане, остальные сикхи, христиане, джайны, буддисты и приверженцы так называе­мых культов племен). Корни инцуизма глу­боки и многоплановы. Один из его истоков следует искать в верованиях древнейшего населения Индии, создавшего в V-IV тыc. до н.э. и северозападных областях страны развитую городскую цивилизацию, извест­ную как цивилизация долины Инда, или ци­вилизация Хараппы. Хараппа - это один из ее центров, другим, не менее прославлен­ным бил город Мохенджо-Даро.

Индийские археологи почти случайно наткнулись на следы этой древней культу­ры - обратили внимание на то, что кресть­яне окрестных деревень у русла реки Инд используютсля строительства крупные обожженные кирпичи, и стали искать источ­ник этого материала. И нашли: скрытые под слоями песка развалины городов. Это было сенсационное открытие. Оно потрясло ми­ровую научную общественность. В 1920-х годах раскопками занялись английские ученые, располагавшие широкими возможностями проводить эти работы на земле коло­нн. Раскопки продолжались и до 1947 г. (т. е. до обретения Индией независимости) и идуг вплоть до наших дней. В них широ­ко включились археологи Индии и Пакис­тана и ученые стран Запада - американцы, итальянцы, финны, французы.

Миру открылись города с четко рас­планированными улицами, двух и трех-этаж­ными домами, развитой системой подзем­ных водоотводов и керамических труб во­допровода, подающего воду в ванные каж­дого этажа. Открылась и картина иррига­ционных сооружении и разветвленной сети каналов на полях. Найдены в огромном ко­личестве глиняные, каменные и бронзовые печати и таблицы с изображениями живот­ных - горбатых быков-зебу, буйволов, сло­нов, тигров, крокодилов - деревьев и, го­раздо реже, людей, а также изделия ремес­ленников-ювелирные украшения, распис­ные обломки керамических сосудов и т. п. Обнаружено множество знаков древнейшей письменности, которые до сих пор не рас­шифрованы, несмотря на пристальное к ним внимание лингвистов, сконструировавших даже специальные для этой письменности компьютерных программ. Не будем здесь останавливаться на ничем не доказанном ут­верждении российского автора Г. Гриневича, заявившего, что он все это расшифро­вал и выяснил, что в долине Инда жили славяне и говорили, соответственно, на сла­вянском языке (Г. С. Гриневич. Праславянская письменность. Результаты дешифров­ки, М., 1993).

Так кто же жил в долине Инда? Кто создал эти города, эти бронзовые изделия, статуэтки и таблицы? Кто развил это цве­тущее сельское хозяйство, развел стада этих быков? Кто, наконец, сгроил корабли, изоб­ражения которых тоже найдены были на таблицах, и кто и куда плавал на этих ко­раблях? Как выглядели эти люди и каким богам они молились?

Вопросы, вопросы. И лишь на некото­рые из них были найдены ответы. Прежде всего о людях: судя по найденным изобра­жениям, а также по костным останкам, со­здатели этой цивилизации относились к тем расовым типам, которые определяются ант­ропологами как австралоидный, нeгpo-австралоидный и дравидоидный - их потомки живут и в современной Индии (то эти антропологические черты выявляются рассеян­но в среде разных народов страны, то чет­ко выражаются в среде дравидов, населяю­щих юг Индии и север Ланки-Цейлона).

Все эти расовые типы характеризуются темной окраской кожи и очень темной ра­дужной оболочкой глаз, почти черными, круто волнистыми или курчавыми волоса­ми. Для австралоидов и негро-австралоидов характерны также широкая приплюснутая форма носа, полные губы и, часто, высту­пающие вперед зубы. (Судя по вышеупо­мянутой книге Гриневича, так выглядели предки славян. Но почему-то, вопреки всем законам генетики, на нас с вами этот тип не прослеживается, так что согласиться с ут­верждением ее авторов никак не представ­ляется возможным).

О религии жителей региона цивилиза­ции Инда судить трудно. Найдена печать с изображецием человека, сидящею в иогической «позе лотоса» и имеющим головной убор с рогами. Признано, что это бог Шива, считающийся в Индии «отцом йоги» и пoкровителем быков. Найдены и изображе­ния тех деревьев, которые и сейчас почита­ются индийцами как священные, да к тому же широко используются в народной медицине.

Частые изображения быков-зебу гово­рят, видимо, и о том, что с этим животным могло быть связано и культовое почитание - ведь вплоть до наших дней индусы при­знаю! зебу священным животным (широко известен культ священных коров). Обнару­жены и хорошо сохранившиеся остатки об­ширного городского бассейна со сходящими в него ступенями, что точно совпадает с традиционными бассейнами при индусских храмах, особенно характерными для дравидийской южной Индии.

Итак, ученые пришли к выводу, что именно из тех далеких веков, из той давней жизни вошли в развивающийся индуизм четыре культовых формы: поклонение богу Шиве, священным быкам (коровам), деревьям и воде. Считают также, что датируе­мые несколько более поздним временем на­ходимые на севере Индии статуэтки женщин с гипертрофированно подчеркнутыми бедрами и грудью следует возводить к из­вестному в те же далекие века культу богинь-матерей, который повсеместно распро­странен в среде всех приверженцев индуиз­ма и в наше время. Можно признать что пятой наидревнейшей культовой формой яв­ляется почитание богинь, сохранявшей в течение тысячелетии в религиозных пред­ставлениях потомков древних создателей цивилизации Инда.

Эта цивилизация пришла в упадок к концу III - первой половине II тыс. до н.э. и была заменена новыми формами культу­ры, хозяйства, социальных отношений. Обо­рвались связи (как сухопутные, так и морс­кие, судя по найденным изображениям ко­раблей) с другими странами Древнего Вос­тока - Шумером, Аккадом, Араттой, Месопотамией - население которых тоже от­носят к аналогичному древнеиндийским негро-австралоидному и драввдоидному ра­совым типам, которые прослеживаются вплоть до областей северо-восточной Аф­рики (французская школа востоковедов дала ему определение «дравидийского моста»).

Что было причиной или, точнее, при­чинами этого упадка, а затем и гибели древ­нейшей цивилизации? Большинство ученых сходится на признании двух основных при­чин: 1) Наступившей многовековой засухи вследствие того, что река Инд изменила свое русло и ушла в сторону, и 2) приходу в cтрану племен кочевников-арьев, рассеяв­ших по всей северозападной и северной Ин­дии, начиная именно с указанного времени.

Теперь остановимся на арьях. Кем они были и откуда пришли? Все литературные памятники Индии и ряд традиционных ус­тановлении говорят о том, что пришли они с северо-западных (по отношению к Ин­дии) земель. И были они людьми европео­идного расового типа, т. е. светлокожими, русоволосыми и обладающими прямыми носами. Последнее подчеркивается в сказа­ниях индоарьсв, где местные жители, встре­ченные ими в Индии описываются как «анаса» и «анасика» - «без носов (носиков)», что и говорит об их упоминавшейся выше плосконосости. С их внешнего облика были также «срисованы» и черты враждебных арьям демонов (ракшасов), постоянно фи-гурирующих в эпосе арьев, - чернокожесть и выступающие зубы.

С боями, а равно и с установлением мирных контактов - вплоть до заключения взаимных браков (как в среде кшатриев - воинской прослойки арьев, так и в среде вайшьев - их трудового слоя) продвигались арьи вглубь индийской земли, постепенно оседая на ней. Создавались ранние государ­ства, развивался рабовладельческий строй (причем в ряды рабов попадала масса представителей доарийского населения), осваи­вались и развивались новые формы хозяй­ства с учетом местных условий и связан­ных с ними приемов и традиций, - словом, складывалась жизнь нового смешанного об­щества.

Смешанного не только в смысле физи­ческого смешения, которое шло все актив­нее и захватывало все более широко раз­ные социальные слои, но и в смысле соеди­нения, синтезирования, взаимопроникнове­ния культур, религиозных представлении и правовых норм арьев и доаричских народов. Складывались новые общественные ин­ституты, создавался расширенный пантеоп богов и новые о них представления - разви­валась религия индуизма, призывавшая к равному преклонению как перед богами, привнесенными арьями, так и перед боже­ствами местных народов, а также освящав­шая те семейно-бытовые и правовые отно­шения, которые формировались в новых условиях жизни этого смешанного общества.

В высокие социальные слои арьев - жрецов-брахманов и воинов-кшатриев зачис­лялись жрецы и воины доарийского проис­хождения, причем обе «национальные сто­роны» стали считать обязательными для себя вырабатывавшиеся в очень сложной жиз­ненной практике новые условия и права.

Именно по этому пути пошло сложе­ние так называемой ведическон культуры, получившей свое название в науке от слова «веда», т. е. от наименования четырех Вед - устных сборников гимнов, молитв, закли­наний и правил жертвоприношений, прине­сенных в Индиго арьями и внедряемых в среду местных народов арья-брахманами. Главным из этих сборников является Ригведа («Веденье речи»), сложение которого за­вершилось уже в Индии к концу II тыс. до н. э. Представители новообразованного сме­шанного слоя индийских брахманов оцени­вались (как оцениваются и до сих пор) но степени знания Ригведы и умения приме­нять ее гимны в нужное время и при прове­дении соответственных церемоний.

Итак, Веды. Кто, когда и где их созда­вал? Откуда арьи пришли в Индию и где складывались наиболее древние гимны Вед? Вот на этом теперь следует остановиться подробнее, и прежде всего из-за того, что за последние два-три десятка лег разросся, как лесной пожар, процесс импорта к нам индуизма с самыми различными и, главное, неправомочными толкованиями его истоков, и его смысла, и его предписаний. Появи­лось много самозванных проповедников и «гуру» (учителей), внедряющих - как во имя собственных увлечений, так и, главное, во имя заработков - институты и правила ин­дуизма, наделе им или совершенно незна­комых или знакомых понаслышке. Поуча­ют йоге, часто обманывая и даже калеча до­верчивых людей, поучают религиозным представлениям и правилам веры, черпая их но своему выбору часто из взаимно различаю­щихся источников или описании индуизма, случайно попавших в руки, а то и с чужих слов. Следует сказать, что «в мир» выеха­ло и немало индусов, основывающих секты в других сгранах и преподающих в них уче­ния, свойственные именно тем сектам, к ко­торым сами эти проповедники принадлежат на своей родине - а там этих сект видимо-невидимо. Экзотичность и новизна их про­поведей иногда привлекают к ним множе­ство последователен, что связано и с нема­лыми для «гуру» доходами. Ярким приме­ром этого может послужить новое учение кришнаизма, распространявшееся и США приехавшим туда из Индии почитателем Черного бога Кришны и разнесенное отту­да по другим странам включая и нашу, где много добровольцев чанимаются пропаган­дой американского варианта этого учения и ссылаются при этом на авторитет и слова первого его экспортера в США Свами Прабхупады, выходца из кришнаитской секты бенгальских брахманов среднего ранга.

В сложившейся в Индии смешанной религии индуизма и в его преданиях можно почерпнуть любые толки и сюжеты, а затем трактовать их тут по-разному примени­тельно к своему пониманию и, что чаше, своим интересам. Так у нас стало распрост­раняться и учение тантризма, возникшее в индуизме в результате усвоенного им куль­та богинь-матерей, двойственного доарийским народам: оно связано с жертвоприношениями богиням (причем тоже черным, как и Кришна, то есть отражавшим в Индии об­лик создавших их народов) и с поеданием мяса, возбуждающих приправ, с питием опьяняющих напитков и, в завершении, с оргиастическими половыми сношениями, якобы угодным богиням. У нас уже практикуют­ся разные формы тантризма - видимо, в зависимости от степени духовного распада новых приверженцев, которым суть древ­них корней этой религии, связанная с мат­риархальным строем, неизвестна, да и без­различна.

В среде наших почитателей индийской религии постоянно используются такие сло­ва, как «ведическая культура», «ведические нормы», «ведическая духовносгь» и даже «ведическая диалектика», но почти никто из их числа не знают Вед и не вникал в историю создания ведичсской литературы, на которую многие ссылаются. Выше уже говорилось, что эта литература, как и «ве­дическая культура» создавалась и склады­валась в Индии (как и значительная часть самих текстов Вед) после прихода туда арь­ев, и все исследователи сходятся в утверж­дении, что арья-брахманские установления и воззрения составляют в ней не более 1/4 всего объема. А 3/4 сложились за счет вве­дения в ее нормы правовых предписаний и веровании доарийского населения. Поэто­му ссылки на ведическую культуру или ре­лигию выглядят в нашей стране бессмысленными, так как в далекой Индии она в своем реальном виде и объеме никакого вли­яния на нас оказать не могла, а прочтение нескольких гимнов Ригведы в переводе еще не означает знания этой культуры.

Этих вкратце приведенных разъяснений еще мало для описания распространяющих­ся у нас толкований индуизма, ведической культуры и, главное, использования терми­нов «арья, арий, арией, арийский», которые применяются безоглядно и зачастую весьма произвольно (о значении слова «арий» см. постскриптум). С малоизученными вопро­сами об арьях, о происхождении этих пле­мен и исторических путях их передвиже­ний по лицу земли представители научной среды стараются обрашагься с осторожнос­тью и ответственностью. Зато публицисты и те, кто плохо знаком с указанными про­блемами, широко оперируют «арийскими» данными, публикуя книги и статьи, иногда носящие и спекулятивный характер, но ча­сто отражающие и домыслы авторов на эти темы и их личные увлечения, не отвечаю­щие реальным фактам истории.

Вспомним, к примеру, страшную войну с фашистской Германией и самооценку немецко-националистических теоретиков, ут­верждавших, что истинным немцем может быть назван лишь прямой потомок «арий­цев», а славяне должны быть причислены к низшим расам. Посмотрим, чего стоит это противопоставление и кто исторически стоял ближе к древним арьям - предки немцев или предки славян (не будем здесь останавли­ваться на других европейцах).

По данным антропологии, т. е. науки о физических, расовых чертах и признаках народов, скифы, безоговорочно признавае­мые прямыми потомками арьев (их ираноязычной ветви), стоят очень близко именно к славянам, а не к германцам, а это уже ставит под вопрос степень «чистого арий­ства» немцев.

Известный наш ученый Т.И.Алексеева, глубоко и разносторонне исследовавшая проблему формирования славян по данным антропологии, приходит к выводу, что «формирование черт, присущих древним славянам, относится к глубокой древности», и что при соотношении антропологических признаков славян и германцев выявляются заметные разграничения этих групп: «В ряду колебаний этих соотношений германцы и восточные славяне занимают диаметрально противоположное положение» (Т. И. Алек­сеева. Славяне и германцы в свете антропо­логических данных. Вопросы истории, №3, 1974).

Не менее важны для историков факты языка и языковой близости. И обратившись для начала этого раздела снова к скифам, приведем слова известного нашего лингвис­та В. И. Абаева: «...по количеству и весу скифо-славянские изоглоссы далеко превос­ходят сепаратные связи скифского с любым другим европейским языком или языковой группой» (В.И. Абаев. Скифо-европейские изоглоссы. М., 1965).

Приведем и крайне ценные утвержде­ния академика О. Н. Трубачева, важные для данной небольшой работы: «Выявление на­укой замечательного свойства языка - из­меняясь, оставаться самим собой - помогает раздвинуть рамки познаваемой истории. Сви­детельства языка неоценимы и в области изучения прошлого славян». Снова отметим, что часть древнеарийской лексики вошла в словарный запас славянских языков, равно как и в скифский язык и возможно, что и некоторые слова через скифов попали к сла­вянам. (Запомним - некоторое, недалеко не все из числа сходных и сопоставимых слов в славянских и арийских языках).

А наибольшее количество таких слов на­считывается именно в славянских языках и - что очень интересно - в местных говорах и диалектах, которые, по словам академика Ф. П. Филина, «не обязательно моложе языко­вой основы, к которой они относятся» (Ф. П. Филин. Происхождение русского, украинского и белорусского языков. Ленинград, 1972). И обилием этих разнообразных словарных схож­дений славянские языки далеко превосходят все западноевропейские.

Многие ученые; начиная уже с кон­ца 18 века, выявили наличие сходных и даже одинаковых слов в славянских язы­ках - в частности, в русском - и в древ­нейшем, известном науке по Ведам: язы­ке арьев - санскрите, как в его ведической, так и в классической (развившейся уже в Индии) формах.

Не будем вникать во все славянские языки, а скажем лишь, что русский не только в словах, но и в способе написа­ния как в приеме передачи произношения (но не в графике) действительно может легко быть сопоставлен с санскритом: и там и тут «как пишется, так и читается» (санскритский алфавит отличается, в ос­новном, наличием придыхательных со­гласных). Небольшие словарики приведе­ны в сборнике «Древность: Арьи. Славя­не». М., изд. «Палея», 1996: см. также Н. Р. Гусева, Индуизм. Изд. РАН. Институт Этнологии и Антропологии. М., 1995).

Где могло возникнуть такое сходство? Ответы на этот вопрос носят весьма раз­ветвленный характер и находятся на сты­ке сопоставления с санскритом других ев­ропейских языков, а отсюда и вопросом о корнях народов, говорящих, как и индо-арьи, на языках, известных в науке под названием индоевропепкой семьи. Ведь, как говорится, - где Индия, а где Европа?

А языковая семья общая. Значит, и кор­ни общие? Да, общие. Но где и когда они сложились?

Надо сразу сказать, что неправы те, кто занялся поисками прародины индоев­ропейцев, а также «прародины» арьев. Неправы они уже потому, что слово «пра­родина» следует писать только в кавыч­ках, ибо в самой глубокой древности, в те века, когда племена только начинали формироваться, а человеческие коллекти­вы являли собой лишь разрозненные се­мейные или родовые группы, непрерывно бродившие по охотничьим и рыболовным угодьям, ни о какой прародине не могло быть и речи. И формировались многие пле­мена так сказать «на ходу» из сливавшихся воедино нескольких взаимно сближавших­ся групп. Места длительной оседлости этих первоплемен неизвестны.

В процессе поисков «прародины» не­которые пытаются привести индоевропей­цев из стран Передней Азии, о расовом типе населения которых упоминалось выше, но ведущие наши ученые решитель­но отвергают эту мысль (см., напр., Э. А. Грантовский. Ранняя история иранских племен Передней Азии, М., 1970), неко­торые ведут их из Средней Азии или даже с Гималаев, но все это не находит себе достаточно убедительных научных дока­зательств: нет оснований, например, связывает происхождение европеоидного ра­сового типа с очагами формирования дра­видов, семитов или монголов.

Науке достоверно известно, что семья индоевропейских языков должна была сло­житься в условиях длительных взаимоблиз­ких исторических контактов предков тех народов, которые на этих языках говорят.

В 19 веке зародилась новая научная те­ория, известная под названием полярной, или арктической. Она связывает близкое сосу­ществование предков индоевропейцев с приполярными областями Восточной Европы. Наибольшего числа приверженцев обрела книга американского историка В. Уоррена (выдержавшая 10 изданий, последнее - в Бо­стоне, в 1893 г.) «Найденный рай, или ко­лыбель человечества на Северном Полюсе».

Вторым по времени, более глубоким и доказательным последованием, стал труд известного индийского ученого Б. Г. Тилака «Арктическая родина в Ведах» (пос­леднее издание - г. Пуна, 1956 г.), напи­санный на английском языке и ставший сразу объектом внимания ученых во мно­гих странах.

Будучи глубоким знатоком санскрита во всех его формах, Тилак выявил в Ведах, эпосе и в более поздних памятниках созда­вавшейся в Индии ведической литературы много указании на явления арктической природы и прямых воспоминаний об этих областях, привнесенных в памятники уст-нон, а затем и письменной литературы пред­ками индоарьев.

Всеми серьезными историками призна­но, что арьи пришли в Индию из Восточ­ной Европы, т. е. с проторусских земель. Последними районами их пребывания здесь были причерноморско-прикаспийские сте­пи, где они вели жизнь кочевых скотово­дов, частично используя земледелие в ка­честве вспомогательной формы хозяйства. Длительный засушливый период заставил их двигаться к востоку в поисках пастбищ (ко­нец Ш - первая половина П тыс. до н. э.), и, волна за волной, они стали появляться на землях северо-западной Индии.

По арктической теории, племена арьев долго жили в глубочайшей древности в приполярных областях, откуда они и пронесли по земле многие гимны Ригведы, и свои общественные институты. Там же рядом или по соседству, а возможно и вперемешку с ними, жили предки славян. В этих же обла­стях складывались некоторые первоплемена и других индоевропейцев.

Русские ученые считают, что в те века, когда ледник отступал к северу с земель Европы, за ним по обводненным пастбищам двигались травоядные животные, за кото­рыми, в свою очередь, шли группы (вероят­но семейные или семейно-родовые) охот­ников, а по рекам, возможно, продвигались и рыболовы. Когда ледник (в XIV-ХШ тыс. до н. э.) сполз в Ледовитый океан, климат планеты заметно потеплел и, как указыва­ется в книгах климатологов, почвоведов и ботаников, на землях северного побережья произрастали хвойные и лиственные леса (в ХII-Х тыс. там был «пик березы») и обильные травы.

Сложились хорошие природные усло­вия для жизни человека, а поскольку, как установлено геофизиками, полюс был сме­щен в силу прецессии земной оси, и темпе­ратура воздуха была выше, чем с начала нового похолодания в VIII-VII тыс. (что, кстати, не помешало людям жить в этих областях вплоть до сегодня), хозяйственная и социальная жизнь обосновавшихся там складывавшихся племен индоевропейцев раз­вивалась по естественно-историческим за­конам.

Описание реалий природных явлении арктических земель выявлены Тилаком и другими индийскими санскритологами и в Ригведе, и в других памятниках, ком­ментирующих Веды, и в преданиях и эпо­се древней Индии. Эти описания нигде на юге зародиться не могли - таков единствен­ный итог ознакомления с этими исследо­ваниями. Равным образом и в Авесте - памятнике ираноязычных арьев, четко описана страна, где зима длится 10 месяцев и где снег, ветер и холод. Там же ука­зан и путь к югу (в переднюю сторону к солнцу, когда восток будет с левой руки, а запад с правой), и счет ведется не лета­ми, а зимами, как и в Ригведе.

Уходя к югу в поисках новых земель для разрастающихся человеческих коллек­тивов и новых пастбищ для скота они про­двигались в основной своей массе по Вос­точной Европе. Часть складывавшейся арий-скоп близкоязычной общности, а именно те арьи, язык которых считает иранским, были самой восточной волной всех этих пле­мен и двигались вдоль западных и восточ­ных приуральских земель - следами их пре­бывания у восточных отрогов Урала явля­ются открытые не так давно остатки их городищ, именуемых комплексом Синташты (включая и Аркаим, вызвавший волну ажи­тации в среде искателей связей с космосом и гадателей, о чем у нас немало писали). Широкую известность в мировой науке по­лучили монографии: Генинг В. Ф., Зданович Г. Б., Генинг В. В. Синташта. Археоло­гические памятники арийских племен Ура­ло-Казахстанских степей. (Челябинск, 1992) и: Е. Е. Кузьмина. Откуда пришли индоарии? (М. 1994).

Индоязычная часть древних арьев про­двигалась к югу вероятно по близким или общим со славянами путям. Часть индоев­ропейцев и славян в их числе обошла с юга Балтийское море и расселилась затем по Западной Европе, другая часть, вместе со славянами и арьями достигла берегов Чер­ного моря, и здесь в V-IV тыс. до н. э. воз­никла на северо-западной части побережья хорошо изученная культура Триполья, в создании которой участвовали и предки славян, и предки жителей Южной и Цент­ральной Европы. Арьи в эту эпоху рассея­лись по южнорусским степям, по Крымс­кому полуострову и в Приазовье. Они не создавали оседлых культур, ведя образ жизни кочевых скотоводов. В названиях рек и ряда мест в указанных областях остались их следы, что подробно проанализировал академик О. Н. Трубачев (Названия рек Пра­вобережной Украины. М., 1968; Лингвис­тическая периферия древнейшего славянства. Индоарийцы в Северном Причерноморье. Вопросы языкознания, № 6, 1977).

Из среды всей массы древних индоев­ропейцев только арьи были кочевыми ско­товодами, и, как уже говорилось, земледе­лие играло в их хозяйстве лишь подсобную роль - около своих 2-3 годичных стоянок они сеяли в основном ячмень и просо. Наши авторы, а чаше тою - публицисты слиш­ком любят широко использовать слово «арья, арий» и разные производные oт него, превознося их цивилизационную роль в ис­тории народов Европы и переводя это сло­во как «благородный, высокий духом». Название «арья» упоминается в Ригведе око­ло 60 раз, и нигде не подчеркивается ни благородство, ни высокая духовность арь­ев, а повествуется об их войнах, жертвоприношениях (кстати с указаниями на принесе­нии в жертву человека и многих животных), об их бесчисленных просьбах к богам о по­мощи, о дарении богатств, о размножении стад и о рождении сыновей. В санскрите слово «арья» производится от корня «рь» — «бродить с места на место, кочевать, быть хозяином» - и только эти значения извест­ны. Все остальные расшифровки и оценки, распространенные в нашей печати, являют­ся чистейшими вымыслами, и пора бы уж перестать применять эти слова столь произ­вольно и безответственно.

Тут для примера уместно указать на ошибочные трактовки «арийских начал» в работах украинского археолога Ю. А. Шилова. Он очень широко оперирует все­ми индийскими терминами применитель­но к Украине. Будучи трудоспособным работником, он приложил большие уси­лия при многолетней раскопке курганов, но в объяснения их формы и находимых в них предметов вкралось много неправо­мерных оценок, вызванных незнакомством с языками, историей, религией и культурой Индии и стран Древнего Востока.

Ю.А.Шилов опубликовал много ра­бот, повторяя к сожалению, эти ошибоч­ные оценки. Фундаментальная его моно­графия «Прародина ариев» (Киев, 1995) начинается с главы «Открытие прароди­ны ариев», в которой он называет курга­ны татарским словом «майданы» и сооб­щает, что их возводят в Индии вплоть до наших дней, да еще и называют так же. Это не соответствует действительности. Перечисляя здесь труды многих ученых, как отечественных, так и западных, ав­тор увлекается мыслью украинского уче­ного В. Н. Даниленко, который говорил о «появлении ариев в период расцвета ин­доевропейской общности» и, более того, «связывал ариев (индоиранцев) не с ямной, а более развитыми и синхронными ей культурами ближневосточного проис­хождения» (с. 15). Это неверно по двум причинам:

Во-первых, ямная культурно-историческая общность (IV-III тыс. до н. э.) охваты­вала обширный регион вплоть до северных земель Восточной Европы (ее название про­изводится от распространенного в среде древних индоевропейцев обычая погребения в ямах), многие элементы которой генети­чески были восприняты и развиты на пос­ледующем этапе истории - в срубной куль­туре бронзового века (название ее связано с обычаем погребения в срубах). Вопросы сложения и развития этих культур глубоко ис­следованы, и существует множество публи­каций о них, в которых оценивается учас­тие в их сложении индоевропейцев, вклю­чая предков славян и арьев.

И, во-вторых, никем не прослежена и ничем не подтверждена в науке связь арьев в этот период с Ближним Востоком: исто­риками и лингвистами установлено, что при продвижении к востоку арийских кочевых коневодческих племен с земель Причерно­морья - Приазовья часть их авангардных воинских групп, двигавшихся на колесни­цах с конными упряжками, прошла вдоль Каспия на южное побережье Черного моря, в область расселения хеттов. Воинская знать и правители хеттского царства оценили пре­имущества средств передвижения арьев по сравнению с распространенными в Переаней и Малой Азии четырехколесными повозками на бычьей тяге, и вступили с пришед­шими арьями в тесный контакт, обучаясь у них искусству дрессуры и использования коней (широко известно созданное там в эти годы руководство по дрессуре и вожде­нию колесниц, называемое Трактатом Кик-кули). Хетты восприняли от арьев в этих условиях тесных союзнических отношений некоторые их имена и даже часть их куль­тов - имена богов арьев и эти отношения были зафиксированы писцами хеттов на кли­нописных таблицах. Но обратных связей малоазийцев с арьями Восточной Европы не прослеживается.

Главной задачей Ю. А. Шилова было, судя по всем его работам, доказать, что культура Триполья носила название «Аратта», и что от нее и под ее влиянием зароди­лось в Шумере в III тыс. до н. э. государ­ство с этим же названием. Автор приводит некоторые данные о находках в курганах или на сближаемых с ними памятниках («Высокая Могила») и соотносит эти на­ходки с Месопотамией и Шумеро-Аккадским царством, объяснят это «жреческими связями» (с. 33). Возникает вопрос - чьи это были жрецы на землях Юго-Восточной Европы? Если арийские, с которыми упор­но связывают все материалы автора, то ка­кие можно привести подтверждения тому, что брахманы тех веков могли устанавли­вать и поддерживать подобные связи? Воз­можен один ответ - при низком развитии культуры кочевников-скотоводов, находив­шихся все время в движении, таких связей их жрецы брахманы поддерживать не мог­ли. И ошибочно говорить об «индоарийской культуре» - ее в те века еще не было в том смысле, в каком этот термин обычно применяют ученые в описаниях культуры (1 тыс. до н. э. - I тыс. н. э.), сложившейся уже в Индии.

Сам автор дальше признается, что: «По­нимание трипольской культуры как дунайско-днепровской, а затем приднепровской Аратты.., учет роли созданной ею системы святилищ - обсерваторий (так автор назы­вает некоторые археологические объекты, оценивая их как нечто, соотносимое с дви­жением небесных светил и, более того, - с божествами, которым поклонялись арьи. Н. Г.) в истории индоевропейской общности, а потом установления аратто-шумерских свя­зей, - не стали еще инструментами даль­нейших исследований и опираются пока что на зарубежные разработки фактологичес­ких данных» (с. 37). Но это признание не нашло в работах Ю. А. Шилова своего раз­вития. Он связывает с формированием арий­ской общности протогорода, «которое те­перь уже можно считать городами средне-днепровской Аратты» (с. 38). Следует здесь указать, что с индоязычными арьями тех времен не следует связывать ни протогоро­да, ни города - их не было у кочевников. Но, к сожалению, эти ошибки привели в дальнейшем и в других работах к новым неправомочным утверждениям. Уж не бу­дем говорить о том, что в идоле, найденном в одном из курганов и похожем больше всею на Збручского идола и на некоторые из так называемых степных, или скифских «баб» археолог вдруг увидел бога Вишну, воспе­того в Ригведе как бог солнца и небесного света. Ни одной чертой этот идол не соот­ветствует функциям Вишну и ни в чем не сходится с индоарийскими приемами ико­нографии - в древней Индии не было со­здано ни одной скульптуры напоминающей хотя бы отдаленно этого идола. Не будем заострять внимание и на том, что в разных находках (не скульптурах и не росписях) автор увидел почему-то и других богов арьев, предположив на основаниях только сво­их догадок некую общую систему культо­вой практики предков украинцев и арьев. И не будем возвращаться к вопросу о несос­тоятельности поисков прародин, которых просто не могло быть, а значит любую об­ласть не следует выдавать за чью-нибудь «прародину».

Остановимся на другой книге Ю.А. Шилова «Пути ариев» (Киев, 1996), в ко­торой он прямо называет курганы (и на­ходки в них) «арийско-украинской святы­ней», повторяя, что они есть и в Индии, и в Иране. Он подчеркивает, что в своих пуб­ликациях, начиная с 1970-х гг., он указывал на соотносимость увиденной им «мифоло­гии» с «индоарийской Ригведой». Увы, со­относимость не подтверждается реалиями жизни авторов Ригведы, кочевавших по юж­норусским землям и не совмещавшихся с древними пахарями Украины. Недоказуе­мым является и утверждение, что в роспи­сях плит Могил автор нашел отражение шу­мерского мифа о потусторонних странстви­ях бога Энлиля, а «на двух местных сосу­дах конца III тыс. до н. э.», найденных не­далеко от низовьев Днепра передан эпизод «шумерско-аккадской поэмы о Гильгамеше». На рисунках в книге, к которым от­правляет автор читателя, ничего подобного нет и даже более того - они явно показыва­ют, что сходство это надуманное. Такие не­соответствия занижая, к сожалению, значе­ние археологических работ автора, действи­тельно являются вкладом в науку.

И в этом книге и в ряду публикаций в журналах Ю. А. Шилова слепо следует за московским ассирологом А. Г. Кифишиным, который впервые стал отождествлять «с трипольской культурой Днепровского Пра­вобережья таинственное государство Аратту, из которого себя выводят шумеры» (с.43). Далее автор уже уверенно идет по неверно проложенному пути, который не признает­ся ни языковедами, ни историками, ни ар­хеологами. Он доходит до сообщения, что Каменная Могила Северного Причерномо­рья «фигурирует в текстах Шумера как не­кое Тайное Святилище, своеобразная пред­теча Шамбалы» (с. 44). Во-первых, в этих текстах нет ничего о Шамбале, а во-вто­рых, самой Шамбалы нигде нет и не было, и по мифам тибетских лам она якобы где-то существует как волшебный ран для по­священных (надо сказать, что Тибет с Шу­мером никаких связей не имел, и «рай» пока нигде не обнаружен).

Возводя Аратту - Триполье к эпохе геокосмических катастроф жоторые потря­сали берега Черного моря», автор сообща­ет, что «не исключено» порождение в это время в недрах этой Аратты племен «вли­вавшихся в этногенез славянского, арийско­го, греческого и других индоевропейских на­родов» (с. 51). Следует указать, что сама Аратта является плодом домыслов, а уж де­лать из этой страны ядро образования дру­гих народов не следует - это слишком сбли­жает идеи автора с расцветом украинского национал-шовинизма. И когда же были эти «катастрофы»? К тому же арьи были ко­чевниками, а древние славяне и другие пле­мена индоевропейцев известны как земле­дельцы и роднить их не следует, как не сле­дует и возводить слова «арья» к слову «ора­тай - пахарь (и, соответственно именовать эту выдуманную Аратту Оратанией).

Аратта на самом деле была совсем в другом месте - вблизи низовьев рек Тигра и Евфрата, и современные исследователи считают ее одним из древнейших ранних государств, возможно поддерживавшихся связи с цивилизацией долины Инда, но не с Днепром или Дунаем (см. карту). Ю. А. Шилов сообщает нам, что Аратту создала в Подунавье «первая волна малоазийских переселенцев при некотором участии мест­ных охотников и собирателен» в VI тыс. до н. э., а затем ее центр сместился к Пра­вобережью Днепра в V тыс. до н. э. (с. 103). В работах автора действует и некий народ араттов. Он пишет также, что из расцвет­шей Арагты появилось ядро формирующих­ся шумеров, путь которых в VI тыс. до н. э. «пролегал через море хоть и родственных, но все же весьма различных индоевропейс­ких племен», хотя еще выясняется «как они возникли и распространились в Каспийско - Черноморских степях» (с. 109). О каком пути, о каких контактах и каких процессах истории можно говорить после такого со­общения? Ведь многое уже опубликовано об этих «различных племенах». Да и не со­вмещаются путь шумеров из Аратты с опи­санным на с. 103 путем малоазийцев в Арат­ту. Читателю предлагается самому, видимо, разбираться в этой непонятной картине бес­системного кружения взаимно несовмести­мых племен.

Надуманными являются и сопоставле­ния речных разливов, омывающих и даже покрывающих курганы, с космогонически­ми представлениями древних арьев, отражен­ными в Ригведе: приводятся строки - «Не было не - сущего, и не было сущего тогда. Не было ни воздушного пространства, ни неба над ним...» (следует отметить, что ниг­де автор не указывает, откуда берет строки Ригведы), относящиеся к пребыванию бога Вишну на водах извечного океана. Туг же, в разделе «Основной миф Ригведы» анали­зируются (очень путано) гимны о «вмести­лище Валы» (или «яйце», или «оболочке»), сопоставляемом с курганными гробницами. Этот Вала играет в книге видную роль со ссылкой на Ригведу. В Ригведе-то есть сло­во «вала» — «пещера, каверна», но оно не определяет то, что (или кто) в ней находит­ся, и есть «валам-руджа» - «сотрясатель, разбиватель пещер». Только в более поздней литературе это слово становится именем демона, брала древнейшего змея Вритры, по­хищающего северное солнце на полгода -этого змея побеждал бог Индра, покрови­тель воинов и света. Создавая свой, новый миф, автор все же говорит, что «конкрет­ные сопоставления могут показаться неубе­дительными» (с. 140). Да, они неубедитель­ны, и очередной раз они вводят читателя в заблуждение, а нужно ли это? Тем более, что все это обязывается в книге с разбива­нием гробов и идеей воскресения из мерт­вых, бессмертия и роли Спасителя, якобы описываемых в Ригведе. Слишком произ­вольно такое толкование, как неубедителен и следующий пассаж из статьи Ю. А. Ши­лова в журнале «Русская мысль» (№ 1-6, 1994), где он с восхищением отзывается о статьях ряда авторов (в других выпусках этого журнала), которые не одобряют «ис­торического материализма», рассматривая «аспекты физики мысли и духа»: «эти пуб­ликации позволили мне - археологу и ис­торику - сделать существенные шаги в реа­лизации своей давней мечты: раскрыть тай­ны Бессмертия, в той или иной мере извес­тные создателям древних кладбищ и святи­лищ». Он пишет, что «основной миф арий­ских племен» зародился в IV тыс. в Степном Поднепровье и оценивает найденную им в кургане Овальную яму как изображе­ние яйца, - «зародыш новогоднего мироз­дания Валу». Оболочка (скорлупа) - Вала и зародыш-Вала - разве это одно и то же? Это, как и дальнейший материал с обнару­жением «голгоф» с останками Спасителей выглядит фантазией.

Так же произвольно автор оперирует терминами Брахма и брахман. Переписы­вая из разных источников данные о боге Брахме, он излагает тут же и миф о боге Вишну, связывая его с представлениями о Новом Годе (что сбивает читателя, так как эти понятия не связываются) и опять же - с выявленными следами пожаров в городах Триполья, которые якобы следует соотнес­ти с мифом о жертвенном костре, куда сту­пил Вишну. А ведь пожары могли случать­ся, как и всюду, без всяких ритуальных це­лей, и вряд ли прав автор, считая, что «на­род араттов» сжигал свои города, переходя на новые земледельческие угодья, (хотя и это предположение ему подсказали более ранние публикации о Триполье).

Раздел же, озаглавленный «Рахманский Великдень», вызывает удивление: выясняет­ся, что праздник Пасхи имеет на Украине название, произведенное от слова «брахман». Остановимся вкратце и на этом, тут требуется пояснения. Судя по тому, что в Ригведе упо­минаются жрецы-брахманы, эта прослойка оформилась уже в очень удаленных облас­тях. Выделение жречества из общей массы соплеменников закономерно для всех разви­вающихся племен. Истории известны брахма­ны, друиды, волхвы, атаманы, авгуры и т. д. Эти социальные группы разрабатывали пра­вила богопочитания, регулировали ритуаль­ные действия, порядок жертвоприношения, и предписывали нормы поведения и взаимоот­ношений людей. При всем этом они припи­сывали себе умение общаться с неземными силами, утверждая этим свою впасть над людь­ми и даже якобы над решениями богов, вплоть до присваивания себе права казнить и мило­вать «по согласованию с богами». О том, что уже в древнеарийском обществе брахманы заняли главенствующее положение, говорят хотя бы эти строки гимна Ригведы: «Это жер­твоприношение - пуп мироздания — Брахман этот - высшее небо речи» (книга 1, гимн 164). Эту тенденцию к самовозвеличению брахма­ны особенно расширили в Индии, при воз­никновении необходимости утверждать свою власть в новой этнической среде в условиях сложения смешанного населения. Ими были созданы «Законы Ману» (русск, перев. М., 1960) - свод религиозных «дхармических» предписаний, где сказано:

«Мудрецы сотворили дхарму, кто знает наизусть священные тексты, тот для нас ве­лик»; «Брахман - творец рождения»; «Деся­тилетнего брахмана и столетнего царя следу­ет считать отцом и сыном, но из них двоих отец - брахман»; «Именем брахмана пусть будет слово, выражающее счастье» (гл. П) и т.д. и т.д.

В работах украинских авторов просле­живается, как ни странно, возвеличение чу­жеплеменных жрецов-брахманов, доходящее до того, что они самопроизвольно отбрасыва­ют в слове «брахман» букву «б» и утвержда­ют, что распространенное в их земле назва­ние праздника Пасхи «рахманский Великдень» следует связывать именно с брахманами.

Вероятно, это название скорее соотносится с эпохой возникновения контактов с мусуль­манами, в лексике которых слова «рахм, рахма, рахман» означает «жизнь, благословение, милосердие, эпитет Аллаха». И не следует относиться к словам санскрита с позиций ви­висекции.

Автор разъясняет, что рахманы, то ли древние мудрецы, то ли умершие пращу­ры, давно ушли с Украины за Синее море, и им посылают по рекам скорлупу краше­ных яиц. Возникает вопрос - можно ли счи­тать единым понятием всех покойников из своего рода и неких древних «мудрейших»? Ведь это далеко не одно и то же. И, тем более, почему столь уверенно читателю со­общается о (б)рахманах, ушедших с Укра­ины? Если такая лексическая путаница была кем-то заброшена в сознание украинцев, то, видимо, исследователь не должен ее пре­подносить в своих работах как факт. И со­всем нелепо связывать с индийской религи­ей обычай бить гадюк на Мрецкий Велик­день (поминальный день через 25 суток пос­ле Пасхи) - культовое почитание змей яв­ляется древнейшим для индийцев.

Обычай проращивания перед Пасхой рас­сады в кучке земли на блюде, именуемой на Украине рахманским холмиком (который сравнивается автором, опять же с курганами), известен у многих народов и, в частности, его широко придерживаются мусульмане, готовясь встретить Навруз - праздник весны. Может быть, это еще раз подтвердит возможную связь слова «рахманский» со словами «рахм, рах­ман»?

В книге содержатся и два фантастичес­ких рассказа, в которых широко, но без яв­ных к тому основании, снова используется много имен индийских богов и персонажей мифов и легенд. Это тесно переплетено с ос­новным текстом и разъясняет склонность ав­тора к широкому использованию малознако­мого материала.

Надо заметить в завершении, что извест­ную озабоченность вызывает увлечение не­которых публицистов идеями Ю. А. Шилова и его смелым комбинированием проверенных и непроверенных фактов в оценке археологи­ческих находок и открытий, как своих, так и чужих. Его увлеченность догадками, иногда не сочетаемыми с историей, вызвала несколь ко подражаний в печати, причем авторы та­ких публикаций, не воспринимая критически его сообщений, пускают их в ход, да еще и выдают иногда за свои, внося путаницу в эти сложные вопросы. Повальное увлечение арийством и приписывание тому или иному народу «чисто арийских» черт привело не только к появлению книг и статей на тему «арьи -это мы», где описывается арийская цивилиза­ция, арийское самосознание и даже арийская геополитика, но и к прямой пропаганде шови­нистических взглядов. И вот, например, в книге Ю. М. Каныгина «Путь ариев. Украина в ду­ховной истории человечества (Киев, 1996) мы встречаем буйное жонглирование мыслями Ю Шилова со многими добавками «от себя». Tyт не только говорится о выходцах из Малой Азии, но и: «А прямые предки южных рус­сов (украинцев) - народ Фувал, отряды кото­рого пришли на Украину в I в. н. э. из Галилеи - родины Иисуса Христа» (с. 89). Или ведется рассказ о том, что Рама, герой индий­ского эпоса «Рамаяна» родился и жил на Ук­раине и насадил там неимоверную высоту духа и героизм, заложив в этих краях основы ми­ровой цивилизации (а надо сказать, что и эта поэма, и все, что с ней связано, глубоко изу­чена индийскими специалистами и в частности сотрудниками научного центра - «Инсти­тута Рамаяны» в г. Ахмедабаде, так что такая выдумка о Раме является не только неверной но и нехорошо задевает индийскую науку) Автор пытается объяснить свои выходки, при водя во Вступлении стихотворные строки «Лишь историку дано лгать документально» но такое предупреждение выглядит двусмысленно, когда на 252-х страницах разворачивается почти бредовое повествование о воплощениях на Украине бога Вишну, о взаимоотношениях Трои и Аратты и о многом друге» в этом же роде.

Хотелось бы надеяться, что поток подобных публикаций вскорости иссякнет - они вредны и для науки и для распространения; широких слоях общественности правильны; знаний, взглядов и оценок.

О ЗНАЧЕНИИ СЛОВА «АРЬЯ»

 

P.S. Слово «арья» в поздней ведической литературе употребляется в смысле «почитаемый, высокочтимый» применительно к трем сословиям (варнам) арьев — брахманам, кшатриям и вай­шьям — для отграничения этих групп от сословия шудр (слуг) и от всего доарийского населения Индии. Шудра в составе арийского общества и темно­кожие местные жители считались «низ­кими», и брахманы разрабатывали законоуложения, направленные на запрет сме­шения этих «низких» с тремя первыми сословиями, которым было присвоено звание «высоких» и «почитаемых». По­чти всем человеческим коллективам свойствена тенденция к самовозвеличиванию (по формуле «мы — не вы, мы — лучше вас»), так что арьи, по сути дела не явля­лись исключением из этого правила.

Ученые из стран Запада стали в XVIII-XIX веке использовать в переводах древ­неиндийских памятников слово «благо­родный» как некий синоним слова «по­читаемый», хотя в Ведах оно в этом зна­чении не встречается, и в этом неправиль­ном смысле перевод слова «арья» про­ник и в русские исследования и даже в некоторые словари (напр., В.А.Кочергина. Санскрито-русский словарь, М., 1996 г.). Путаница в применении термина «арья» встречается и во многих терми­нологических пояснениях. Можно при­вести, например, попытку Р.Т.Гриффида (Переводчика Ригведы на английский язык. 1889 г.) объяснить одно из имен Агни, арийского бога огня, Арьяман, как «носителя черт благородства», т.к. в пятой книге Ригведы (гимн. 3) говорится об Агни как о соединителе новобрач­ных (имеется в виду древнейший обы­чай арьев заключать брак перед огнем костра), и это же слово («арьяман») употребляется в языке как название сва­дебного дружки или свата, тоже играю­щего роль соединителя молодых. А зна­чит, приходит исследователь к выводу, такую роль мог играть только человек благородный, не имеющий нечистых на­мерений по отношению к девушке, по­этому в этом термине частица «арья» должна переводиться как благородный. Некоторые полагают, что слово «арья» связано в санскрите с глагольным кор­нем «ар» — «пахарь», и означает, соот­ветственно, пахаря, земледельца. Мало того, что это абсурдно с точки зрения истории — земледелие как основное занятие было всегда свойственно лишь оседлым племенам, а арьи, часто упоми­нающиеся в Ригведе, были кочевыми ско­товодами, но и корня «ар» в упомяну­том значении в санскрите нет.

Обратимся к словарям и первоисточ­никам: М.Монье-Вильямс, Санскрито-английский словарь (Оксфорд, 1960). Ищем частицу «ар», как с «а кратким», так и с «а долгим» (об этой специфической особенности санскрита забывать нельзя) и перечислим все имеющиеся термины в этой последовательности: 1) «ар» — от­сутствует; «ара» — быстрый, идущий, спица, колесо; «арин» — «колесо, диск»; «арья» (от корня «ро/ри» — двигаться, бродить по, стремиться, достигать, атаковать, по­вреждать, упрочить, повышать голос») — милостивый, привязанный к, хозяин, вла­дыка, вайшья (т.е. член третьего сосло­вия). 2) «ар» (с «а долгим») — прослав­лять, помещать, приближать, достигать, устанавливать, наносить удар, влиять; «арья» — уважаемый, преданный рели­гии, член трех первых сословий, владелец, вайшья. Это слово легло в основу ряда образований, как например: «арьян» — подобный арьям по поведению, уважае­мый; «арья-веша» — по одежде подоб­ный арьям; «арьяюван» — юный арья; «арьяврата» — соблюдающий законы арьев; «арьястри» — женщина из трех высоких сословий; «арьядхаман» — «дом (земля) арьев» и т.п.

Интересны с точки зрения социаль­но-исторических «привязок» и уточне­ний термина «арья» те данные, которые содержаться в сводном справочнике А.А.Макдонелл, А.Б.Кит, Ведический ин­декс имен и предметов (Лондон, 1912 — Дели, 1982): по трактовке индийского комментатора Вед Махидхары, слово «арья» (с «а долгим») значит «вайшья». Но в других памятниках оно трактуется шире — как любой член племени арьев или, что чаще, как член трех первых со­словий в противопоставлении к «низким» шудрам. Тогда все же оно относится только к вайшьям. Встречаются и сло­во «шудра-арья», но видимо, оно опре­деляет противостояние «низких» и «вы­соких»: о таких конфликтах повествует­ся в книгах-Брахманах и в правовых трактатах. Издревле упоминаются и вой­ны арьев с арьями, а также арьев с або­ригенным населением.

В одной из недавних публикаций, в статье С.Махдихассана «Точный смысл слов Арья и Арьяман в Ригведе» («Жур­нал Центральной Азии»,т.IХ, №2, Исламабад, 1986), указывается, что в Авесте эти слова имеют формы «айрья» и «айрьяман» и несут тот же или близкий смысл. Автор делит историю племен арьев на три периода: охота, пастушеское ското­водство, кочевое скотоводство, считая, что к последнему периоду следует от­носить создание Вед и некоторых Брах­ман. Ссылаясь на известного исследо­вателя Вед Ф.Макса Мюллера, он указы­вает, что Ригведа предписывает трем пер­вым сословиям носить разнящиеся шку­ры: для брахманов — черной антилопы, для кшатриев — оленя, для вайшьев — козы, а далее пишет, что древнейшие ука­зания на разницу в одежде периода охотничей жизни пережиточно сохранились в предписаниях надевать священный шнур (на тело посвящаемых мальчиков трех первых сословий) из разных мате­риалов: брахману — из травы мунджа, кшатрию — из жильной тетивы и вайшье — из овечьей шерсти, причем именно к этим трем группам в течение ряда тыся­челетий относится название «арья»; и нигде ничего не говорится о пахоте — ни в Ведах, ни в Авесте. И лишь перейдя к земледелию, арьи-крестьяне стали на­зывать себя новым словом «кришти» — от корня «карш» — пахать. В Индии зем­ледельцы, происходящие из трех «высо­ких» сословий, придерживаются их древ­них регуляций и считаются арьями, что к морально-этическому понятию благо­родства не имеет отношения.

Завышенная самооценка свойствена захватчикам и завоевателям, что приво­дит к требованию особого к ним уваже­ния со стороны теснимых и побеждае­мых. К этим категориям восходят и по­нятия о «высокочтимости» всех членов трех новых сословий арьев, внедрявши­еся чины — и главным образом арьяб-рахманами — в суждения и представле­ния доарийского населения.

На Западе, как известно, благород­ство приписывалось высшим классам общества, и обращение «ваше благоро­дие» с нравственным благородством не отождествляется. Поэтому в наших пуб­ликациях следует решительно отойти от описаний арьев как неких носителей бла­городства, а такими описаниями, упоми­наниями и ссылками бывают подчас перенасыщены статьи наших радетелей мнимого арийства.

 

 
ЗАМЕЧАНИЕ ПО ПОВОДУ НЕКОТОРЫХ КЛЮЧЕВЫХ АСПЕКТОВ В МЕТОДОЛОГИИ АРИОСОФИИ PDF Печать E-mail
Автор: Владимир Видеманн   
29.03.2011 11:55

Пробуждение в сегодняшней России широкого интереса к националь­ной Традиции вполне понятно, поскольку оставшийся после владыче­ства Советов духовный вакуум в общественном сознании должен быть чем-то заполнен. Понятно также, почему именно ариософия занимает на шкале этого интереса столь знаменательное положение. Традиционалистский журнал «НАСЛЕДИЕ ПРЕДКОВ» уделяет этой теме достой­ное внимание, беря таким образом на себя роль одного из серьёзных интеллектуальных ариософских форумов. В его предыдущем номере был опубликован анонс о международном политологическом бюллетене «ИМПЕРАТИВ», издаваемым Берлинским Институционалистским Обще­ством. Данный бюллетень также имеет традиционалистскую направ­ленность, резонирующую с ариософской темой, и в данном случае мне (как главному редактору бюллетеня и председателю Общества) хоте­лось бы в двух словах представить некоторые результаты наших на­учно-практических изысканий в этой области.

Индо-европейская, как и всякая иная, традиция изучается нами с точ­ки зрения развития её исторической институциональной динамики — т.е. как традиция правовых институтов, определяющих иерархию со­циальных авторитетов и их полномочия. Структура правовых отноше­ний в обществе рассматривается нами как главный показатель типо­логии последнего в смысле его религиозной и культурной идентичнос­ти. В этом отношении индо-европейская традиция представляет собой весьма специфическое явление, на институциональный характер кото­рого мы бы хотели обратить внимание всех участников форума «НА­СЛЕДИЯ ПРЕДКОВ».

Так, индо-европейские народы характеризуются наличием в своей правовой культуре схожих элементов, генетически восходящих под­час, ещё к эпохе их языкового и культового единства.

Относительно локализации общей прародины этих народов суще­ствуют, как известно, разные мнения: Триполье-Аратта (Ю. Шилов), Южный Урал — Аркаим (Т.Глоба), регионы Северного моря (Г. Вирт) и т.д. Лично нам в этом отношении представляется интересным мнение нашего итальянского коллеги Гаруна-Абдель-Нура о датско-южноскандинавском регионе. В своих исследованиях он показывает связь процесса расселения индо-европейских народов с распространением особой куль­туры «двойных топоров». В этой связи выясняется, что такое распро­странение изначально шло из вышеупомянутого датско-южноскандинавского региона на юго-восток, вплоть до Индии и Центральной Азии. Доказательством именно такого вектора процесса служит то, что в Северной Европе эти топоры ещё каменные, тогда как в других регио­нах — уже по-преимуществу железные.

Расселение индо-европейцев сопровождалось соответствующим раз­делением изначального праязыка на новые наречия, а изначальной прарелигии — на новые культы. Все индо-европейские народы типологически разделяются Гаруном-Абдель-Нуром на два культурно-языковых типа:

западный и восточный. К первому принадлежат народы кельтской, гер­манской, романской, греческой, фракийской языковых семей; ко второй — балтийской, славянской, иранской и индийской.

Основу древнего индо-европейского общества составляла патриар­хальная семья, являвшая собой единственную в те времена социальную структуру вообще. Иерархичность патриархальных семейных отноше­ний, строившихся на началах традиционного предания, легла в автори­тетное основание древнейшего социального кодекса как системы регу­лярных (или правовых) человеческих отношений. В рамках семейного права глава семьи (лат, paterfamilias) являлся абсолютным автократором, и такими главами именно и были легендарные древние цари Илиа­ды и Махабхараты. Их царства — это частные фамильные или плано­вые земли как таковые. На определённом историческом этапе разви­тие социальных институций, а вместе с этим и религиозных, у различ­ных индоевропейских этносов как бы разошлось в двух фундаменталь­ных направлениях. Ниже я предлагаю изложение моей концепции, более полно изложенной в готовящейся к публикации книги «ЕДИНАЯ ЕВРОПА: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ»:

 

Обновлено 29.03.2011 11:58
 
ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ НАЧАЛА ИНДО­ЕВРОПЕЙСКОЙ ТРАДИЦИИ PDF Печать E-mail
Автор: Владимир Видеманн   
29.03.2011 11:48

Древнейшие человеческие пред­ставления о категории Закона как о чём-то священном, боже­ственном, со всей вероятностью доказыва­ют, что изначальный смысловом пласт в об­щем понятии Закона обладает теологическим значением (в данном случае мы имеем в виду под теологическим не только то, что принято относить к разряду традиции мо­нотеистической мысли, но и языческую ре­лигиозную практику — в той мере, в кото­рой последняя связана с первобытной «рай­ской» истинной религией).

Инициатическое и культурное наследие первобытной, примордиальной истинной религии передавалось у большинства индо­европейских народов через древнейший институт патриархальной семьи, строившейся на определённых обшефамильных правовых принципах. Вероятно, где-то около начала третьего — конца второго тысячелетия до Р.Х. индоевропейцы разделились на соб­ственно индийцев и европейцев, — имея в виду разделение первоначальной индоевро­пейской социокультурной общности на две типологические формы: кастовую систему Востока и политическую систему Запада. Различие между этими системами состоит в том, что если первая формирует общество в рамках жёстких норм патриархальной ре­лигии, своё историческое развитие как раз и получающей в складывании институтов кастового общества, то вторая возникает как некоторое отпочкование от традиционалистского фундаментализма в сторону граж­данского эгалитаризма, в результате чего складывается полисное общество.

Момент исторического разделения индо­европейцев знаменовал собой также начало расхождения древнего сакрального права на две фундаментальные комментаторские тра­диции: ведическую и греко-римскую.

Ведическое общество пошло по пути развития института патронажа и клиентелы, что в условиях жёсткой преемственнос­ти принципам патриархальной религии при­вело в складыванию религиозно обуслов­ленной иерархии вари (т.н. «кастовый строй»), а общественная жизнь группирует­ся здесь вокруг храмовых комплексов (вос­точная культура храмо-городского типа).

В греко-римском обществе складывание социальных структур выходит за рамки фамильно-религиозного принципа и обре­тает полисный характер. В частности, клиентела здесь периодически интегрировалась в аристократическую среду, ибо того требовали условия самого существования это­го общества, поскольку полис — это фор­ма организации колониального поселения на завоёванной территории, тогда как храмовый город — оплот древних автохтонных культов.

Отсюда — тот изначальный «демокра­тизм свободного человека», присущий всей греко-римской культуре, — демократизм военно-аристократического, колонизаторс­кого типа, на духовном фундаменте кото­рого возникает психология сознательного взаимодействия граждан ради дости­жения общего блага.

Стало быть, теологическое обоснова­ние категории Закона (лат. ius, греч. nomos) здесь исходит из отождествления после­днего с самой идеей Блага, понимаемого в ключе его римского юридического и гре­ческого философского толкования (отме­тим, что в дохристианскую эпоху юрисп­руденция и философия и исполняли, фак­тически, роль теологии у римлян и у гре­ков соответственно).

В ведическом обществе Закон (санскр. dharma) получает браминское толкование в значении «правды первопредка как маги­ческой силы», передаваемой посредством парампуры (инициатической включеннос­ти) по чину фамильного патриархально­го старшинства. В полисном обществе Закон — это больше «трансценденталь­ная гармония как сила разума», логос, пе­редающаяся посредством диалектики (в данном случае — как суггестивной силы политической риторики) по чину обще­ственного политического (корпоратив­ного) авторитета.

Таким образом, мы видим параллель­ное конституирование ведического и по­лисного общества как соответствующее ут­верждение фамильного и корпоративного принципов (в каждом случае — своего) исторического социогенеза. Следует иметь в виду, что предполагаемая здесь «греко-римская корпорация» есть технический тер­мин, которым мы расширительно обозна­чаем изначальный социо-психологический архетип всех основных общественно-поли­тических институций греко-римской циви­лизации, базировавшихся на приоритете права адаптации (инкорпорирования) от­носительно права крови.

Разделившись на ведическую и поли­сную части, индоевропейский мир не уте­рял своего принципиального культурного единства, манифестировавшегося время от времени, в том числе, и в различных фор­мах полисно-ведического синкретизма. Такой синкретизм, в той или иной степени, можно видеть в общественно-политичес­ком устройстве многих восточных монар­хий эллинистического корня. Переход эле­ментов одной традиции в другую наблю­даем, к примеру, в случаях превращения греко-македонских граждан ряда восточ­ных полисов в особую аристократическую правящую касту, или же инкорпорирова­ния полисной структурой представителей автохтонных высших сословий (другой пример — дарование римского граждан­ства восточным аристократам).

Таким образом, индоевропейский мир, с одной стороны, выдвинул две Истори­ческие модели социального порядка — фа­мильно-кастовую и полисно-корпоративную, — принявших в своих крайних фор­мах выражения образы радикального со­циально-исторического консерватизма (индусский традиционализм) или не менее радикального эгалитаризма (европейское либертинство), с другой же — создал тем самым определённый культурный дискурс, который, в свою очередь, и породил ту самую диалектику права, что вообще яви­лась «дрожжами» (индо)-европейскою правового мышления как классической дис­циплины (юриспруденция как наука), — при всей универсальности ставимых этим мышлением задач.

 

Журнал «ИМПЕРАТИВ»

предлагает вниманию своих русских чи­тателей, владеющих иностранными язы­ками, ряд европейских журналов,нахо­дящихся в русле традиционалистской мысли, а кроме того — симпатизи­рующих (если не сказать больше) но­вой русской правой.

 

ГЕРМАНИЯ:

STAATSBRIEFE

(Herausgeber: Dr. Hans-Dietrich Sander, Postfach 14 06 28,80 456 Munchen, BRD — Te/./Fax: (089) 29 73 50).

Журнал национал-консервативного направления в духе гибеллинского им­перского традиционализма. Большое внимание уделяет правовым вопросам, геополитике, проблемам альтернативно­го пути германского развития. Прак­тически в каждом номере освещается русская тема. Выходит ежемесячно.

CRITICON

(Herausgeber: Caspar.von Schrenck-Notzing, Knobclstr. 36/0,80538 Munchen, BRD -Tel. (089) 29 98 85, Fax: (089) 22 97 68. Redaktion-Berlin: Prof.Dr. Klaus Motschmann, 14197 Berlin, Ahrweilstr. 12-Tel. (030) 82153 24).

Журнал традиционного консерва­тивного направления. Публикации — историко-культурного и философско­го характера. Выходит поквартально.

 

ФРАНЦИЯ:

NOUVELLES DE SYNERGIES EUROPEENNES (Editor: Robert Cousty,

21 bis, avenue du Gal Leclerc, 93250, Villemomble, FRANCE — Tel./Fax: 1-48-55 89 53).

Журнал французских новых правых, имперско-традиционалистского направ­ления. Среди тем доминирует современ­ная политика, перспективы Нового ев­ропейского порядка, взаимоотношения Европа-Россия. В журнале периодичес­ки печатаются русские авторы. Выхо­дит ежемесячно.

 

БЕЛЬГИЯ:

VOULOIR

(Editor: Robert Steuckers,

v. Rousseaulaan 28, В-1 190 Brussel, BELGIE — Tel. 2-344 0821, Fax: 2-34 65 879).

Журнал бельгийских новых правых. Преобладающие темы: геополитика, культура, вопросы традиционализма. Много материалов посвящается России и Германии, проблемам единой Европы на синергетических началах (новая кон­цепция сакральной Империи). Сотруд­ничает с русскими авторами. Выходит ежемесячно.

 

P.S. В журнале «ИМПЕРАТИВ» мы продолжим аннотирование европейских аналитических изданий.

 

 
В защиту русской истории PDF Печать E-mail
Автор: Юрий Бегунов   
29.03.2011 11:41

 

Окончание. Начало см. «Наследие предков». 1997. № 3.

Спор вокруг трудов по хроно­логии русской истории акаде­мика Фоменко и Носовского не утихает. Откликнулся даже очень за­нятый современной политикой «Внутренний предиктор СССР, иначе именуе­мый «группа “Мертвая вода”», выпус­тивший в свет брошюру «Провидение - не «алгебра» (СПб., 1996). Авторов брошюры заинтересовали принципы формирования реальной модели хро­нологии истории. Они не считают исто­рическую хронологию «вещью в себе», сущностью неподвижной и вечной, и готовы были бы что-нибудь сдвинуть с привычной точки, но не знают что и куда, и потому философствуют на тему об управлении мировоззрением. Точнее здесь речь идет не об управлении, а о манипуляции в толпо-элитарном госу­дарстве, каким является Российская Федерация. В истино-народном госу­дарстве (см. схему №14 нашей книги «Тайные силы в истории России», 2-е изд. СПб., 1996) манипуляции в принци­пе невозможны, а преднамеренные хро­нологические сдвиги вопреки выверен­ным, аутентичным источникам, также не могут иметь место. Авторы брошюры верно указывают на то, что «работы А.Т.Фоменко и Г. В. Носовского не бе­зобидный оторванный от жизни мате­матический абстракционизм, поскольку ошибочная интерпретация, сама по себе даже без прочных в математическом отношении результатов, могла бы от­крыть дорогу очень тяжелым глобаль­ным общественным последствиям, кото­рыми возможно будут подавлены люди на протяжении еще нескольких после­дних тысячелетий». («Провидение — не «алгебра»». С.18) «Мертвоводовцы» далее подвергают критике гипотезу московских соавторов по датировке Никейского собора 325 г. (вернее, по ее неоправданной сдвижке) и приводят свои контраргументы (см. разбор слу­чая с великим князем Владимиром Мо­номахом на с.41-42).

Критике подвергается и другая ги­потеза академика Фоменко и Носовс­кого о том, что все мировые религии якобы произошли в XI в. из одного корня и из одного центра, а в XV в., как утверждают московские соавторы, яко­бы произошёл некий раскол между иудаизмом и христианством (см. «Про­видение — не «алгебра».» С.44-52) На самом деле, ничего подобного не про­исходило. Не существует никаких исто­рических источников, которые могли бы подкрепить гипотезу Фоменко-Носовского. И «Внутрений Предиктор СССР» приходит к следующему выводу: «Все вышеприведенное дает основание к тому, чтобы всю совокупность работ А.Т.Фоменко и Г.В.Носовского по обрезанию хронологии отнести к сис­теме социальной магии евразийского знахарства. Это просматривается в особенностях последних изданий:

— «Методы статистического анали­за нарративных текстов и приложения к хронологии» (изд.МГУ.1990) — на по­лиграфическом уровне заурядного ву­зовского издания;

— «Новая хронология и концепция древней истории Руси, Англии и Рима.» (Т.1. М.,1995) — на среднем полиграфи­ческом уровне в мягкой обложке — 5000 экз.;

— «Империя» — роскошное даже по нынешним временам издание, у ко­торого не может не быть спонсора (ведь не на обесценившуюся в после­дние десять лет профессорскую зарп­лату издана) — 3.000 экз. («Провиде­ние — не «алгебра»» с.71).

В открытой печати развернута беспрецендентная компания по рекламе «открытий» Фоменко и Носовского в области русской истории. Назовем здесь, например, статьи А.Россова «Ле­генды и мифы всемирной истории че­ловечества» («Русская мысль». Реуто­во. 1994. №1-6) В.Громова «Математи­ки пересчитывают историю» («Россий­ская газета» М., 1996.27.09), «Древним Египтом правили казаки» («Новый Петербург». СПб., 1996. 3.10). «Татаро-монгольского ига не было» («Потаен­ное», СПб., 1996. №3/96). Журналист О.М.Гусев громогласно объявляет, что русская история — «Карфаген, который должен быть разрушен». И на разру­шение, действительно, брошены большие деньги и большие силы мондиалистов, чтобы отнять у русского народа са­мое ценное — его историю. «Внутрен­ний предиктор СССР» разъясняет: «ажиотаж вокруг мнимых открытий Фоменко-Носовского организуется не­случайно, а именно: в глобально-поли­тических целях, когда вместо жизнеречения управляемому стаду подсовыва­ется в завуалированной форме идео­логия малого избранного народа». (с.74-75).

Цель информационной диверсии одна: поддержать в обществе мифы, не­соответствующие исторически реально­му прошлому, героическому и трагичес­кому одновременно. Эти мифы необ­ходимы толпо-элитарному государству для дезинформации и манипуляций в духе Лихачева, Солженицына, Волкогонова, Бунича и Радзинского.

Отрицательное источниковедение

Наглядной иллюстрацией к тому, как Фоменко-Носовский производят псев­доисторические мифы, могло бы быть проникновение в творческую лабора­торию их источниковедческого анали­за. Последний состоит из математичес­ких методов (кстати сказать, к иссле­дованию исторического материала со­вершенно непригодных) и из отри­цательного источниковедения. Приве­дем два примера.

Первый пример отрицательного источниковедения — «анализ» Фомен­ко и Носовским Радзивилловской или Кенигсбергской летописи XV в. в 2 час­ти 1, главы II-й «Империи». Рассмотрим, к каким выводам приходят московские ученые:

1.«Радзивилловская летопись пред­ставляет из себя основной, древнейший и первый по времени обнаружения спи­сок знаменитой «Повести временных лет», (С.81).»

На самом деле это не так. Древ­нейшую, первую редакцию ПВЛ сохра­нил Синодальный пергаментный список XIV в., хранящийся в 1ИМ. Синодальное собрание, № 786. В Радзивилловскую летопись вошла 2-я редакция ПВЛ из Владимирского великокняжеского сво­да 1205-1206 гг., отредактированная с помощью Летописца Переяславля Суз­дальского в 1214-1218 гг. Неверно также утверждение московских соавторов, что последняя редакция ПВЛ датиру­ется XVIII в. (с.94). На самом деле, 3-я редакция ПВЛ и ее разновидности да­тируется началом ХII в.(См.: Алешковский А.Х — Повесть временных лет. Судьба литературных произведений в в Древней Руси. М., 1971).

2. «Радзивилловская летопись не имела полноценного научного издания вплоть до конца 1989 года», т.е. до воспроизведения ее текста в 8-м томе Полного собрания русских летописей. Это неправда. Фотомеханическое из­дание академиком А.А.Шахматовым основного списка Радзивилловской летописи в 1902 г. в ОЛДП, т.С XVIII, было добротным. К нему были прило­жены подробные палеографические статьи, которые исключали просмотр специалистами. А последнее издание Радзивилловской летописи в двух то­мах, осуществленное под редакцией Г.М.Прохорова в 1994 г. издательства­ми «Глагол» и «Искусство», могло бы считаться образцовым, если бы был подготовлен и издан третий том с под­робным исследованием вопроса о про­исхождении Радзивилловской летопи­си как исторического, литературного и историко-культурного источника.

3. Радзивилловская летопись, соглас­но утверждению московских соавто­ров, представляет собою якобы подлог XVIII в., сделанный «кенигсбергскими несторами» (их имена не указываются) после приездов Петра Великого в Ке­нигсберг (в 1697, 1711, 1713гг.). Загадоч­ные «несторы» придерживались «Ро­мановской версии древнерусской ис­тории», выраженной в украинском (sic)” «Синопсисе» Иннокентия Гизеля, и взя­ли в качестве своих источников «какую-то подлинную Смоленскую» и «Бело­русские летописи XV-XVI вв.»; «Петр одобрил кенигсбергскую работу, и с тех пор Радзивилловская летопись стала именоваться древнейшей русской ле­тописью» (с. 98). Все это полнейший вздор. Петр I действительно был в Ке­нигсберге и приказал изготовить копию с Радзивилловской летописи, которая и была сделана местными писарями в 1717 г. В летопись они ничего не доба­вили и ничего не убавили. В 1721 г. пет­ровская копия поступила в Петербург, в Кунсткамеру, а позднее — в Библио­теку Академии наук, где хранится в От­деле рукописей до сих пор под шиф­ром 31.7.22. Подлинник поступил в Биб­лиотеку Академии наук в 1761 г. после того, как русские войска в 1758 г. взяли Кенигсберг. Он хранится до сих пор в Отделе рукописей БАН под шифром 34.5.30. Каждый посетитель РО БАН может посмотреть Радзивилловскую летопись и убедиться, что все 251 лист летописи и 617 миниатюр — подлинная работа древнерусских мастеров пись­ма и миниатюры 90-х годов XV в., если судить по филиграням бумаги, почерку и манере исполнения миниатюр. 11 ака­демик Фоменко тоже мог бы убедить­ся в этом, если бы согласился посетить РО БАН или обратился бы к факсимиль­ному изданию рукописи или познако­мился бы с обширной научной литера­турой, посвященной Радзивилловской летописи (См. Дмитриева Р.П. Библиография русского летописания. М.-Л., 1962, а также: Радзивилловская лето­пись. Т.1-2. Под ред. Г.Прохорова. СПб.«Глагол», 1994) Ознакомление с ли­тературой вопроса предостерегло бы московских соавторов от поспешных заключений, например, таких, что «при­глашенные из-за границы профессора-историки Байер, Миллер и Шлецер» «на­писали приглаженный вариант романов­ской версии» истории России. Такого факта не было: его нельзя ничем под­твердить. Текст «Синопсиса» украинс­кого ученого архимандрита Киево-Печерского монастыря Иннокентия Гизе­ля (изд. Киев, 1674) был весьма далек от московской интерпретации истории России. «Романовской версии древне­русской истории» просто не существо­вало, а если бы она существовала, то была бы весьма далека от украинской ее версии.

Радзивиловская летопись, написан­ная или вернее сказать, переписанная в конце XV в., отражала точку зрения Рю­риковичей на историю Руси, что под­тверждается сравнением ее с Москов­ско-Академическим списком XV в., от­ражающим примерно тот же текст од­ного свода Владимиро-суздальского летописания XII-XIII вв. В основе Рад­зивилловской летописи, как установил академик А.А.Шахматов, находится Вла­димирский летописный свод начала ХIII в., предположительно 1212 г., в ко­тором имелись и миниатюры, скопиро­ванные в конце XV в. Белорусские и смо­ленское летопись здесь не причем. Во времена Петра I они не были известны и не были нужны тем, кто просто копи­ровал Радзивилловскую летопись по заказу царя.

4. Московские соавторы задают сами себе вопрос: «Кто вклеил лист с Норманнской теорией в “Повесть вре­менных лет”? («Империя». С.89-90). И сами на него отвечают: 9-й лист был вклеен в книгу фальсификатором. Об­ращение к подлиннику Радзивилловс­кой летописи начисто снимает «разоб­лачение» Фоменко-Носовского: 9-й лист никто не вклеивал, он находится там из­начально, писан тем же почерком, на той же бумаге, что и вся Радзивиловская летопись, т.е. в конце XV в. Статья Рад­зивилловской летописи под 862 г. на л.9 содержит тот же летописный текст «Сказания о призвании варягов», что и другие списки ПВЛ 2-й редакции, а их сохранилось несколько.

Московские соавторы утверждают, что, «если же убрать этот лист из руко­писи, то «Норманнская теория» полнос­тью рассыпается, Рюрик становится про­сто первым русским князем, причем — Ростовским». (С.89). Ничего подобно­го. Ничто на рассыпается, даже если взаправду изъять 9-й лист из Радзивил­ловской летописи: существуют десятки других списков ПВЛ, в которых под 862 г. с небольшими разночтениями чи­тается все тот же текст «Сказания о призвании варягов». (Повесть времен­ных лет по Лаврентьевской летописи 1377г. Серия «Литературные памятни­ки». Изд. 2. СПб., 1996. С.13, 131,149,359-378 и мн. др.). Московские соавторы не раскрывают, что такое «Норманская теория», не обращаются к рукописным источникам и обширной литературе вопроса и, очевидно, не знают, что зло­получный текст статьи под 862 г. был отредактирован одним из монахов-ле­тописцев Киево-Печерского монасты­ря в середине XI в. по заказу киевско­го князя Ярослава Мудрого с целью подкрепить династическо-родовую те­орию происхождении верховной киев­ской власти от норманнского конунга. Вопрос этот, достаточно сложный, и ему необходимо было бы посвятить специальную работу. Академик Фоменко и Носовский так и не объяснили, поче­му А.Н.Оленин в конце XVIII — начале ХIХв. на десятки лет задержал у себя Радзивилловскую летопись и растратил государственные деньги, предназначен­ные на издание этой летописи. Никаких следов волжской географии и княже­ния Рюрика в Ростове Великом в ис­точниках не обнаруживается, хотя из­вестно, что этот князь и князь ростовс­кий Брячислав были союзниками, и их дружины совместно участвовали в по­давлении восстания Вадима (864), по­зднее в Ростове сидел наместник Рю­рика боярин Свенельд, который в 879 г. — год смерти Рюрика — попытался от­ложиться от Новгорода и объявил себя самостоятельным князем. Но князь Олег Вещий быстро подавил этот мя­теж.

5. Московские соавторы утвержда­ют, будто «Повесть временных лет» — это византийская хроника, куда впос­ледствии был включен целый слой по­зднейших русских событий, преимуще­ственно XVI столетия («Империя». С.208).

Почти трехсотлетнее изучение исто­рии русского летописания не подтвер­ждает такого мнения. Напротив, давно доказана аутентичность и русское про­исхождение «Повести временных лет», жемчужины нашей литературы ХII в. и национальной гордости. Впрочем, ПВЛ сохранила отдельные выписки из «Летовника» монаха Георгия Амартола; в качестве параллелей к ней обычно при­водятся греческие хроники Зонары и Малалы, что отнюдь не свидетельству­ет о ее византийском происхождении. Некоторые общерусские летописные своды XVI в. включили в свой состав ПВЛ: Воскресенская летопись — в 2-й редакции, Львовская и Никоновская ле­топись — во 2-й. При этом «слой рус­ских известий» не включен в текст ПВЛ, а продолжает ее согласно хронологии.

Итак, московские соавторы, к сожа­лению, не внесли ничего нового в изу­чение русского летописания и Радзивилловской летописи. Но для того, что­бы придать больший вес своим «разоб­лачениям», академик Фоменко и Носовский принимают вид защитников изуче­ния и издания русских летописей, кото­рым якобы мешают некие тайные силы. «Странно, — пишут они, — многие важ­нейшие русские летописи до сих пор не изданы. Например, неизданным ос­тается Новгородский Карамзинский ле­тописный свод, знаменитый многотом­ный Лицевой Летописный свод XVI в. Его датировка — вопрос отдельный, по нашему мнению — это XVII век... От­куда такая загадочная неторопливость с публикацией важнейших документов русской истории?» (с.81). Откуда? Да оттуда, что Академия наук СССР и Рос­сийская Академия наук — масонские близнецы-братья. Они заинтересованы в ликвидации русской науки как тако­вой, это ими на протяжении десятков лет проводится политика уничтожения русских научных кадров, в том числе уникальных специалистов по русскому летописанию. Специалист такого слож­ного профиля готовится десятками лет, а уволить его можно за секунды! Рус­ской науке по изучению истории лето­писания систематически и последова­тельно не предоставляются достаточ­ные финансовые возможности. Вот по­чему сегодня не только наука о лето­писях, но и вся гуманитарная наука в Россия погибает. Кто в этом виноват, хорошо известно.

Что касается датировки Московс­кого Лицевого Летописного свода XVII в, то это гипотеза — несостоятель­на. Филигрань бумаги, почерка, сама манера исполнения 16.000 миниатюр давно и подробно исследованы рус­скими учеными А.Е.Пресняковым, А.А.Шахматовым, А.В.Арциховским, О.И.Подобедовой и др. В науке хоро­шо известно, что Московский Лицевой летописный свод создавался в Алек­сандровой слободе в 1560-1570-е годы мастерами письма и миниатюры царя Ивана Грозного.

Итак, из данного примера наглядно видно, как отрицательное источ­никоведение академика Фоменко и Носовского порождает антиисторию. Второй пример? Книга «Историогра­фия» Мавро Орбини как исторический источник.

Мы уже начали рассматривать, как неудачно Фоменко и Носовский исполь­зуют книгу хорвата Мавра Орбини в ка­честве исторического источника (см.«Наследие предков».1997.№3).

С их точки зрения, авторитет Орбини как историка непререкаем. Ему посвя­щен раздел части 3-й, главы III под на­званием «Почему Петр I построил Пе­тербург на болоте? О книге Мавро Ор­бини» («Империя». С.284-304). В конце книги фрагменты из труда Орбини вос­производятся в перевода Ю.Е.Куприкова (на стр.721-744) без какого бы то ни было комментария. И это не случайно, потому что анализ этого источника не входит в первоначальный замысел мос­ковских соавторов. Их главный принцип — толкование без исследования с про­дуцированием сомнительных гипотез. На самом деле, московских соавторов не интересует, когда, как и почему в сочине­ние Орбини проникли имена древних историков и хронистов, древних народов и стран. Они не интересуются, какие из имен можно найти в аутентичной исто­риографии, а какие носят фольклорный характер. Ясно, что Мавро Орбини ус­воил характерную для Эпохи Возрож­дения манеру удревления событий, пре­увеличения деяний античных народов. Так, местом происхождения всего рода Йафетова (т.е. белой расы), Орбини обьявляет Скандинавию, откуда якобы вышли германцы вместе со славянами и распространились на широких про­странствах Европы, Азии и Африки. До­казательств никаких не приводится. Бо­лее того, подобное утверждение проти­воречит всей научной истории археоло­гических прародин индоевропейских на­родов (Сафронов, Седов, Гудзь-Марков, Шилов и др.) и истории индоевропейс­ких языков (Георгиев). Вслед за Франческо Иренико, которого никто не зна­ет, Орбини, а также Фоменко и Носовс­кий утверждают, что «все эти народы (кроме иллирийцев и фракийцев) назы­вались одним именем «геты»... от готов происходят славяне, анты, скиры, аланы и другие народы» (С.731). Это неправда: готы и скиры — германского происхож­дения, славяне и анты — славянского, а аланы — иранского. Характерна следу­ющая цитата из труда Орбини, которую приводят не только Фоменко-Носовский, но и многие авторы статей патрио­тических газет. Им импонирует мысль, что славяне были некогда вездесущими, и завоевали весь мир. Характерная цита­та из Орбини следующая: «Если имя сла­вян и ново, то слава, завоеванная ору­жием и кровью, при им по природе и унаследована от предков, одержавших славные победы в Азии, Европе и Афри­ке. Назывались они вандалы, бургундионы, готы, остроготы, визиготы, гепиды, геты, аланы, верлы или герулы, авары, скиры, гиры, меланхлены, бастарны, певкины, даки, шведы, норманны, фенны или финны, укры или ункраны, наркоманы, квады, фракий­цы и иллирийцы. Все они были славяна­ми и имели один язык». (С.731).

На поверку выходит, что многие из перечисленных народов принадлежит к германцам, исключения: авары — это уйгуры из Азии, жуан-жуани китайских источников, аланы — осетины, или североиранцы, меланхлены — «черные пла­щи» — народ малоизвестный, скифского, балтского или славянского происхож­дения, бастарны или певкины — кельто-германцы, жившие на нижнем Дунае, даки — фракийцы, финны — народ урало-ал­тайской языковой группы, фракийцы, ил­лирийцы — индоевропейские народы, укры или ункраны — славянское племя велетского союза, жившее по реке Укре. (Авторы видят в них либо украин­цев, либо венгров («Империя» С.287)).

Фоменко и Носовский всуе объяв­ляют почти все европейские народы (даже британцев и бретонцев) славя­нами и заявляют, что славянский народ «владел Францией, Англией, Испанией, Италией, Балканами — Македонией и Иллирической землей, побережьем Бал­тийского моря и вообще лучшими европейскими провинциями.» (С.288). «Наша концепция, — продолжают мос­ковские соавторы, — позволяет по-ново­му взглянуть на его (т.е. Орбини — Ю.Б.) труд... В самом деле, если «монгольс­кое» великое завоевание в значитель­ной степени было славянским, то нет ничего удивительного, что у многих западноевропейских народов есть часть славянской крови. Что собственно и ут­верждает Орбини»(С.289)

Из сохранившихся источников чита­тель хорошо знает, что монголы — не славяне, а монголы, и что монгольское завоевание было монгольским, а не сла­вянским. «Часть славянской крови» дей­ствительно могла, но в незначительной степени, повлиять на кровь европейских народов, если учесть, что славянские от­ряды в V-VII вв. принимали участие в походах гуннских, готских и аварских орд, сокрушивших Римскую империю и потрясших Европу, участвовали славяне и в осаде Констанинополя аварами в 626 г., но после неудачи были все убиты ава­рами, участвовали они и в составе орды западных аланов в нашествиях на Фран­цию (Галлию), Испанию, Италию; вторга­лись они в Грецию, на Пелопонесс, но после завершения Великого переселе­ния народов исчезли с исторической сцены без следа. Одоакр, Аларих, Атил­ла не были русскими — соответственно это были герул, гот и гунн.

«Причем же здесь Петр Великий?» — спросит удивленный читатель. А вот при­чем: Фоменко и Носовский приписывают царю Петру «идею перенести сто­лицу Российской Империи побли­же к Скандинавии», — т.е. к месту, откуда славяне якобы вышли на завоевание Европы (С.286). На самом деле такого факта не было:  славяне оттуда не выходили, а Пет­ром I руководили государствен­ные интересы России «прорубить окно в  Европу», «ногою твердой встать при море» на месте славных побед святого и благоверного великого князя Александра Heвского. При основании столицы Российс­кой Империи Петр I руководствовался ни чем иным, как Русской идеей. (Подробнее: Бегунов Ю.К. «Идея Санкт-Петербурга и роль грядя Святого Петра а истории рус­ской цивилизации», Гуманитарные науки, СПб. 1994, № 1, С.80-85.)

По Фоменко-Носовскому, скифы, готы, вандалы, хазары, печенеги, монголы, татары, турки, суть славяне или русские («Империя». С.236, 257, 282-284, 615-616. 626-628, «Новая хронология и концеп­ция древней истории Руси» Т.1). Выхо­дит, что русичи более тысячи лет вое­вали за свою свободу и независимость сами с собой? Абсурд! Примитивный метод ренессансной историографии — излагать исторические события чохом, навалом, не разбирая, где «А», а где «Я», был возведен московскими учеными конца XX столетия в «научный метод» добывания фактов. В результате из-под пера Фоменко-Носовского появился невероятный винегрет имен, событий, названий народов и стран, который не имеет никакого смысла.

Итак, отрицательное источникове­дение, академика Фоменко-Носовско­го порождает антиисторию. Наде­юсь, что читателю ясно, какого рода «исторические» труды вышли из-под пера академика Фоменко и Носовского. Они, эти труды, находятся за пре­делами исторической науки и ими не­возможно пользоваться при изучении истории России.

На этом мы ограничиваем нашу ре­цензию. Не все «исторические» приме­ры и гипотезы из работ академика Фо­менко-Носовского нами рассмотрены. Но на основании того, что рассмотре­но, мы приходим к выводу о непригод­ности математических трудов ака­демика Фоменко и Носовского к изу­чению Русской истории. Удивление вы­зывает доверчивость выпускающего учебные пособия издательства «Фак­ториал», которое подсунуло российс­ким читателям недоброкачественную стряпню под видом дидактически пре­парированной науки.

 

Обновлено 29.03.2011 11:47
 
«ПерваяПредыдущая1234СледующаяПоследняя»

JPAGE_CURRENT_OF_TOTAL
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 
Яндекс.Метрика

Rambler's Top100