Книги

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

ББК63.3(2)4+71 А 88

Печатается по решению редакционно-издательского совета Курского государственного университета

Рецензенты: Л.М. Мосолова, доктор искусствоведения, профессор РГПУ им. А.И. Герцена; З.Д. Ильина, доктор исторических наук, профессор КСХА

А 88 Арцыбашева Т.Н. Русь-Росия-Московия: от хакана до го­сударя: Культурогенез средневекового общества Центральной Рос­сии. - Курск: Изд-во Курск, гос. ун-та, 2003. -193 с.

ISBN 5-88313-398-3

Книга представляет собой монографическое исследование этно­культурного и социально-государственного становления Руси-России, происходившего в эпоху средневековья в центре Восточно-Европейской равнины - в пределах нынешней территории Централь­ной России. Автор особое внимание уделяет основным этапам фор­мирования историко-культурного пространства, факторам и циклам культурогенеза, особенностям генезиса этнической структуры и типа ментальности, характеру и вектору развития хозяйственно-экономической и социально-религиозной жизни, процессам духовно-художественного созревания региональной отечественной культуры в самый значимый период ее самоопределения.

Издание предназначено преподавателям, студентам и учащимся профессиональных и общеобразовательных учебных заведений, краеведам, историкам, культурологам и массовому читателю, инте­ресующемуся историей и культурой Отечества. На первой странице обложки - коллаж с использованием прославлен­ных русских святынь: Владимирской, Смоленской, Рязанской, Федоровской и Курской Богородичных икон.

На последней странице обложки - миниа­тюра лицевого летописного свода XVI в. (том Остермановский П., л.58 об.): «Войско князя Дмитрия выезжает тремя восточными воротами Кремля на битву с ордой Мамая».

© Арцыбашева Т.Н., 2003

© Курский государственный университет, 2003

 

Русь-Росия-Московия: от хакана до государя. Культурогенез средневекового общества Центральной России

Журнал «Ориентация»

Полезные ссылки


Северная Корея

The News
Русские консерваторы об армии PDF Печать E-mail
Автор: А.Репников   
08.04.2011 20:24

С точки зрения русских консервато­ров конца XIX — начала XX вв армия представляет из себя не просто воен­ную организацию или же одну из опор монархического режима. Судьба армии напрямую связывалась ими с государ­ственностью России, с её независимос­тью и могуществом на внешнеполитичес­кой арене.

Армия также являлась носительни­цей идей ранга и дисциплины, а армей­ская иерархия, по мнению консервато­ров, была связана с православной ду­ховной иерархией.

Уже в те годы либеральное общест­во относилось к военным с большим предубеждением. Их обвиняли в реак­ционности и невежестве, осмеивали стро­гую дисциплину и порядок. Но когда при­ходилось не на словах, а ценой жизни защищать отечество, то, как писал К.Н.Леонтьев, «не юристам и не педа­гогом, не людям, мечтающим, вероят­но, о всеславянской «говорильне «опе­шит Россия доверить судьбу свою, а славным военным вождям, привыкшим уже смолоду смотреть, не содрогаясь, в лицо самой смерти, и не стестняясь пустыми фразами прогресса, нала­гать но непокорных уздуспасительного насилия. Без насилия нельзя. Неправ­да, что можно жить без насилия. На­силие не только побеждает, оно и убеждает многих, когда за ним, за этим насилием, есть идея.»1

Нужно отметить, что К.Н.Леонтьев не воспевал насилие ради него самого. Он писал, что консерватизм, лишённый ре­лигиозного оправдания, опирающийся на грубую силу и отвечающий на требова­ния оппонентов «картечью и штыком», не может существовать долго. Военные так же должны действовать в определён­ных нравственно-религиозных рамках. Необходимо служение высшим идеям. Повинуясь этим высшим идеям, «воины меча» соединяются, по мысли Леонтьева, с «воинами духа» — священниками, которые, как и военные, имеют право подчинять в подвластной им области, но и сами должны подчиняться высшим духовным идеалам.

Участник Крымской войны, видевший смерть и страдания людей, Леонтьев со­вершенно по-особому относился к ар­мии. Известный публицист И.И.Колышко, знавший Леонтьева, писал об этом: «Люди пера, по мнению К.Н.Леонтьева, при всех их личных достоинствах, при всём подъёме их нравственных сил, не могут проявлять в жизни столько поэ­зии и не могут быть столь натуральны­ми, как, например, армейский офицер на военном бивуаке, потому уже, что вся их внутренняя работа состредоточена, концентрирована в себе и уходит на изо­бражение образов, ими задуманных; об­разы же живые, рядом стоящие, для них только — модели, типы, равно как и еди­ничные, будничные факты; к ним они подходят не непосредственно, а сквозь призму своего я, в котором, может быть, много искренности и поэзии, но много и скептицизма, тщеславия, самоувереннос­ти и литературной черствости...»2

Леонтьев уловил главное: интеллиген­ция («люди пера») живёт мифами, военные («воины меча») живут реаль­ностью!

Высшее общество и литературные салоны, где бывал Леонтьев перед тем, как решил принять участие в войне, ка­зались ему болезненными и скучными, тяжёлыми для души, а всё военное ка­залось здоровым и развивающим ду­шевные силы.

«Божественное учреждение» — эти слова в отношении войны употребил Ле­онтьев в «Варшавском дневнике» от 21 февраля 1880 года. Он считал, что вой­на несёт не только «частные бедствия», но и позволяет раскрытию подлинных качеств человека, подлинного величия подвига во имя Родины. Именно на по­лях сражений проверяются люди. В ста­тье «Два графа: Алексей Вронский и Лев Толстой» он писал: «...я верю, что бла­го тому государству, где преобладают эти «жрецы и воины» (епископы, духов­ные старцы и генералы меча) и горе тому обществу, в котором первенствует «со­фист и ритор»... Первые придают фор­му жизни; они способствую её охране­нию; они не допускают до расторжения во все стороны общественный матери­ал; вторые, по существу своего призва­ния, наклонны способствовать этой ги­бели, этому плачевному всерасторжению...»3

Борьба «софистов и риторов» с военными не только дело прошлого. Их глубинное противоречие особенно ярко проявляется в экстремальных для госу­дарства ситуациях, в чём мы и сами мог­ли убедиться в последнее десятилетие так называемой перестройки. Полностью оправдывая слова Леонтьева «общест­во... простирает руки не к ораторам или журналистам.., а к людям силы, к лю­дям повелевать умеющим, принуждать дерзающим!» Оказавшись в мирное вре­мя в состоянии упадка и безнадёжнос­ти, население ищет защиты именно у воен­ных.

Другой мыслитель В.В.Розанов, раз­вивая идеи Леонтьева о связи духовно­го, военного и народного корня под­чёркивал необходимость сознательно­го единения армии и народы во благо отечества. Он писал: «Россия, страна му­жиков и попов, снаружи должна быть солдатскою, и эта солдатская, мужиц­кая и поповская — не колеблется ни от чего.»4

Размышления о роли армии К.Н.Ле­онтьева и В.В.Розанова схожи с мысля­ми Антуана Анри Жомичи, одного из ор­ганизаторов первой российской военной академии, генерал-лейтенанта русской армии. Он, как и Леонтьев, предсказы­вал бедствия тем странам, в которых «роскошь откупщика и кошелёк бирже­вого дельца» предпочитают мундиру воина, посвятившего жизнь обороне оте­чества от врагов.

Таким образом, армия не восприни­малась консерваторами как бездушная машина. Её служба отечеству сравнива­лась с религиозным служением, счита­лась духовным и физическим подвигом. Отводя армии значительную роль в деле сохранения российской государствен­ности, консерваторы были далека от сле­пой идеализации военных. В своём тру­де «Монархическая государственность», изданном в сложном для армии 1905 году. Лев Тихомиров затронул и армей­скую проблематику. Одной из причин военных неудач он считал излишнюю бюрократизацию в войсках, подавление инициативы и самостоятельности. Л.А. Тихомиров отмечал, что лучшие из оте­чественных полководцев всегда заботи­лись о развитии в войсках личной ини­циативы. Этот «дух инициативы», зало­женный еще в древнейшие времена, не исключал в то же время и строгой дис­циплины. Бюрократизация, не тождест­венная дисциплине, проникнув в армей­скую жизнь, сковывает собой всю ие­рархическую военную структуру. Каж­дый становится простым винтиком в ог­ромной машине. Всё это приводит к фа­тальным последствиям. «Войсковая кан­целярщина развивается едва ли не силь­нее гражданской. В этой канцелярской всепредписанности, в привычке о всём спроситься и ничего не сметь сделать по своему соображению, воспитывает­ся офицер. Неспособные выдержать столь механическое существование или уходят, или затираются на низших мес­тах. На. верх выходят только люди, ус­пешно прошедшие горнило обезличенности...»5 Далее Тихомиров предупреж­дал, что в критическую минуту внешней или внутренней опасности бюрократизи­рованное государство почти фатально обречено на крушение. Привыкшие к по­виновению военные структуры жду при­казаний, «а начальство далеко».

Засилие бюрократии отмечалось и самими военными, сетовавшими на то, что получившие отличную подготовку офицеры Генерального штаба занима­ются чисто канцелярской работой.

Выступавшие за сильную и дисцип­линированную армию консерваторы счи­тали, что принципы единоначалия и дис­циплины не тождественны бюрократи­ческому показушному «порядку». Так, И.А.Ильин уже после 1917 года отмечал важность соединения воинской дисцип­лины и широкой творческой инициати­вы. При этом инициатива не отождест­влялась со вседозволенностью, а дис­циплина с палочным обхождением. По мнению мыслителя «...воинская дисцип­лина... оказывается наиболее могучей и успешной именно тогда, когда она не­сома свободным человеком — совест­но, честно, предметно и инициативно».6

И.Ильин ставит в пример А.В.Суво­рова и отмечает, что военная доктрина последнего являла «гениальный синтез монархической дисциплины и республи­канской инициативности». Такую же оценку даёт Суворову и Л.Тихомиров.

Армия, по Ильину, представляет со­бой единый организм, где каждый че­ловек вне зависимости от его звания и положения подчиняется не только со­гласно распоряжению командира, но и собственной инициативе. Он отмечал, что в армии идеально осуществляется один из главных принципов монархии: чело­век приобретает умение подчинять и подчиняться «не только за страх, но и за совесть».

В качестве возможных опасностей для республиканской армии Ильин вы­делял слепую переоценку принципов «свободы», «контроля снизу» и «избра­ния», а в качестве опасностей для ар­мии монархической такую же переоцен­ку принципов «несвободы», «безконтрольности» и «назначения». По его мнению и анархия и излишняя формали­зация одинаково пагубны для армии.

И.Ильин, как и К.Леонтьев, стре­мился объединить воинское и рели­гиозное служение, найти «духовный смысл войны». Он считал, что армия должна чувствовать, что она сража­ется за правое дело. Правое не толь­ко в сиюминутном политическом смысле, но и в смысле духовно-нрав­ственном. Армия сильна поддержкой всего народа. В этом случае сраже­ние получает значение духовного подвига.

Помимо бюрократизации консерва­торов также тревожило растущее в об­ществе негативное отношение к армии. В период развития капиталистических от­ношений многие молодые и предприим­чивые люди предпочитали военной про­фессии гражданскую службу, сулившую к тому же и определённые матеиальные выгоды. Это было отмечено А.Куропаткиным в докладе Николаю II. Ещё в 1900 году он предупреждал, что в армию кро­ме тех, кто испытывает интерес и при­звание к военной службе, идёт большое количество людей, не сумевших найти себе место в гражданской жизни.

Падение престижа военной службы во многом было связано с тем, что об­щественное движение, увлечённое идея­ми либерализма и свободы, видело в военных заведомых «ретроградов» и подвергало их остракизму. Критика в ад­рес армии особенно усилилась в траги­ческий период русско-японской войны.

Консерваторы всячески подчёркива­ли, что просчёты и ошибки русского военного командования ни в какой мере не умаляют подвига простых русских солдат и офицеров. Проблема негатив­ного отношения к армии, а также связь между воинским и религиозным служе­нием, неоднократно упоминалась в ре­чах протоиерея Иоанна Восторгова. Наи­более показательными в этом отноше­нии являются его речи «Тайна обаяния великого полководца», посвящённая сто­летию со дня смерти А.В.Суворова, «Воинское дело и звание», «Вечной па­мяти русских воинов-мучеников, в Порт-Артуре убиенных», «Памяти русских во­инов, отдавших жизнь за отечество в войну с Японией», «Воинское звание» и другие. И. Восторгов объединял церковь и армию в их борьбе со злом, как дела­ли это и другие консервативные мысли­тели. Он заострял внимание на том, что в воинском служении христианством под­разумевались элементы жертвенности во благо своей страны. Подобного взгляда придерживался и И.Ильин, не­однократно обосновывавший примене­ние силы оружия ради спасения родины и доказавший, что подобное «сопротив­ление злу силою» не противоречит ре­лигиозным нормам.

Иоанн Восторгов также выступал против отношения к военным как к наё­мникам и резко критиковал пораженче­ство периода русско-японской войны. «Никогда со времён начала Руси не об­наружилось в такой степени в людях, счи­тавших и считающих себя представите­лями русской мыли, отсутствие самого посредственного государственного ра­зума, патриотизма и простой порядоч­ности. Этот момент скорби и потрясе­ний отечества они сочли удобным, что­бы... свести счёты с правительством...»

Он считал, что пропаганда поражен­чества затрагивает не только правитель­ство, но и в большей степени оскорбля­ет самих участников войны. Известия о настроении в тылу проникают в дейст­вующую армию. «Каково было ей, при неимоверных трудностях, при отдалён­ности от внутренней России, при мед­ленности пополнения войск, при виде всех преимуществ на стороне противни­ка, — каково было ей при таком отно­шении печати делать своё дело? Каково было воину идти и умирать, и в то же время быть уверенным, что позади раз­дастся не похвала и благодарность, а насмешка и осуждение?»8

Автор отмечает, что втягивание ар­мии в политическую борьбу может при­вести к тяжёлым последствиям для всей страны.

В 1906 году публицист «Нового вре­мени» М.О.Меньшиков писал по поводу политизации армии: «Если не будет при­нято быстрых и нравственно-достойных мер, революционное брожение охватит в два-три года всю нашу «униженную и оскорблённую» армию сверху до низу... Но теперешние революционеры жесто­ко ошибутся в своих расчётах. Растроенная армия может им дать власть, но с тою же лёгкостью и сокрушить их. Пока армия в руках Государя, она безопасна для той свободы, какую Он дал народу. Но вышедшая из повиновения армия мо­жет разгромить страну — и правых и левых одинаково... Но тогда конец Рос­сии. Армия станет одинаковой опаснос­тью и для монарха, и для парламента. Она поминутно будет врываться в вер­ховное управление... Игрушка партий, она перестанет служить стране — и станет её вечной угрозой».*)

Опасения консерваторов подтверди­лись в период первой мировой войны, ставшей, по словам генерала Ю.Н.Дани­лова, прологом к революции. Осмысли­вая впоследствии крушение власти и армии, А.И.Деникин заметил: «Армия в 1917 году сыграла решающую роль в судьбах России. Её участие в ходе ре­волюции, её жизнь, растление и гибель — должны послужить большим и предо­стерегающим уроком для новых стро­ителей русской жизни».9

Слова о единстве армии и народа, о связи армии и государства, сказанные отечественными мыслителями консерва­тивного направления почти сто лет на­зад, остаются актуальными и в наше время.

1)Леонтьев К.Н. Собрание сочинений. СПб, 1913, т. 7, с. 115-116.

2)Колышко И. И. Маленькие мысли 98-99гг. СПб, 1900. с. 516.

3)Леонтьев К.Н. Избранное. М, 1993.с. 189.

4) Розанов В. В. Мимолётное. М, 1994. с.52.

5)Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. СПб. 1992,с. 568-569.

6) Ильин И.А. О монархии и респуб­лике. Собр. соч. в 10 тт. М, 1994,т. 4, с. 536.

7)Восторгов И. ПСС в 5 тт. СПб. 199 5, т.3, с. 201. 203.

8)Новое время. 1906, 7 мая.

9) Деникин А. И. Очерки Русской сму-ты. М, 1991, т. 1, с. 75.

 

 
Русские в Третьем рейхе PDF Печать E-mail
Автор: Роберт Уильямс   
08.04.2011 20:21

Данная публикация представляет собой перевод главы «Третий Рейх» из книги аме­риканского исследователя Роберта Уильям­са «Культура в изгнании. Русские эмигран­ты в Германии», выпущенной Корнеллским университетом (Robert С. Williams. Culture in Exile. Russian Emigres in Germany, 1881-1941, Cornell University Press, Ithaca and London. 1972). Это не самое полное, не самое объективное, и не лучшее по качест­ву исследование, но оно посвящено чрез­вычайно важной и мало изученной теме.

Дело в том, что после эпохи полного замалчивания истории русской эмиграции, первые работы в данной области, появив­шиеся у нас, освещали преимущественно мир людей, перебравшихся во Францию и США. «Берлинский период» оказался на­именее исследованным в силу особеннос­тей идеологии Третьего Рейха. Все, что было связано с германским нацизмом, его исто­рией, идеологией, внешней и внутренней по­литикой, в СССР было строго засекречено и истолковывалось лишь с официальных, марксистско-ленинских позиций.

На Западе, не менее критически настро­енном по отношению к гитлеризму, непри­ятие идеологии и практики Третьего Рейха не привело к запрету на научные исследо­вания в этой области. В Англии, во Фран­ции и особенно в США, куда попали, в конце концов, многие из ценнейших архи­вов времен второй мировой войны, вышли сотни книг и тысячи статей о Германии пер­вой половины 20 века. Сейчас результаты этих трудов капля по капле просачиваются в Россию. И хотя далеко не всегда можно доверять их выводам, они становятся од­ним из дополнительных источников наше­го современного представления о недав­ней истории.

В книге Роберта Уильямса есть немало интересных глав. Она охватывает предыс­торию русско-германских связей, отноше­ния в военный и революционный период 1914-1921 годов, описывает деятельность эмигрантских партий и организаций раз­личного направления: монархистов, либе­ралов, меньшевиков, эсеров и анархистов; в книге есть разделы, посвященные фило­софским обществам и кружкам, типа «ев­разийцев», «скифов» и «бердяевцев». Мы избрали для публикации главу, наиболее спорную и привлекательную в контексте ны­нешних интеллектуальных дискуссий.

Приступая к переводу, мы понимали, что обращаемся ко вторичному источнику, к тому, что в науке называется «литературой». Это особенно коробило нас тогда, когда при­ходилось переводить русские фамилии и имена с английской копии в немецкой транс­литерации. Ведь без знакомства с ориги­нальными документами легко допустить до­садные неточности и явные ошибки. Но что поделаешь, когда с помощью советских и пост-советских энциклопедий невозможно проверить большинство фактов, а дополни­тельные подробности можно найти лишь в других англоязычных или переводных исследованиях, типа книг Джона Стефана и Уолтера Лакера.

В последние годы в России было пред­принято несколько попыток самостоятельно прорваться за информационный кордон и приблизиться к правде о русских деятелях в Германии начала века. Это и книга М.Наза­рова «Миссия русской эмиграции», и бро­шюра В.Пруссакова, А.Широпаева «Слава России!», и двухтомник «Культурное насле­дие российской эмиграции», где есть статьи о русско-немецких связях, и новейшие пуб­ликации о главе Русской освободительной армии генерале Власове. Однако вряд ли кто-либо будет оспаривать вывод о том, что перечисленные труды лишь начало той боль­шой научной работы, которая еще только предстоит в будущем.

Будем надеяться, что придет время, ког­да русские ученые смогут без каких-либо препятствий познакомиться с документаль­ными источниками: архивами таких органи­заций как «Анти-Коминтерн», НСДАП, ми­нистерство иностранных дел Третьего Рей­ха и таких личностей, как Боткин, Лампе, Миллер, Тёдтли, использовавшихся амери­канским исследователем для написания из­бранного нами сюжета. А пока обратимся к. переводу текста Роберта Уильямса, сделан­ному Еленой Лось, чтобы, узнав точку зре­ния автора, составить собственное мнение.

 

С приходом в 1933 году к власти Адольфа Гитлера история русской эми­грации в Германии снова возвращает­ся к ее довоенным истокам. Большин­ство русских тогда покинули страну, осталось лишь несколько тысяч. Рус­ские немцы были единственными поли­тически значимыми эмигрантами в Тре­тьем Рейхе, чья печальная судьба в Рос­сии, начиная с 80-х годов XIX века, час­то отражалась и в печати, и в их дея­тельности в Германии. Как и Вторая Империя, Третий Рейх культивировал ат­мосферу русофобии, в создании кото­рой русские немцы, враждебно отно­сившиеся к принявшей их стране, мог­ли сыграть значительную роль. Розенберги, Шикеданцы и их друзья сыгра­ли важную роль в создании гитлеров­ского представления о России как о слабой и азиатской стране, находящей­ся под контролем евреев-большевиков. Теперь же они перестали быть пред­ставителями озлобленной политической группировки в Мюнхене, став экспер­тами и вершителями политики герман­ского правительства по отношению к России. И этой новой роли суждено было иметь трагические последствия для обеих их родин. В течение четы­рех десятилетий, как заметил один из русских немцев, Германия обманыва­ла себя, представляя Россию просто бумажным тигром, главным образом потому, что подобную картину рисо­вали приехавшие в Германию немцы-эмигранты. Русские были не только враждебны, но и слабы. В 1941, как и в 1914 году Германия совершила фаталь­ную ошибку, вступив в войну с нацией, которую она считала намного ниже себя. И ей снова суждено было испы­тать все последствия поражения.

КООРДИНАЦИЯ

Несколько тысяч русских, оставших­ся в Берлине к весне 1933 года, привет­ствовали приход к власти Адольфа Гит­лера и нацистской партии, т.к. большин­ство эмигрантов, не одобрявших нацизм, уже покинули страну. Те же, кто пред­почел остаться, представляли собой смесь старых монархистов, нацистов во втором поколении, украинских национа­листов и бывших военных. Боткинский центр послал свои поздравления ново­му рейхсканцлеру от имени 26 эмигрант­ских организаций, заверяя его в своих антибольшевистских настроениях и в желании оказывать сопротивление «красному потоку» в Германии. Несколь­ко десятков русских, принадлежащих к левому крылу, были арестованы за ко­роткое время, и было объявлено, что все русские должны зарегистрировать­ся в полиции или в Nаnsen Offiсе для получения разрешения на проживание в Германии. Но страхи высылки были развеяны, когда Боткин и Лампе были вызваны на Вильгельмштрассе и им было обещано, что никаких значи­тельных перемен в положений эми­грантов не произойдет.

Политические группировки в эми­грантской среде после 1933 года пред­ставляли собой страшную смесь русских и нерусских элементов. Старые монар­хисты в основном поддерживали вели­кого князя Кирилла. Через Бискупского, представителя Кирилла в Германии, они также поддерживали связь с более молодыми правыми эмигрантами, связанными с молодым русским движени­ем Александра Казем-Бека (Младороссами) и в Германии, и за границей. Существовали также и русские нацистские организации — Русское национал-социалистское движение и отделение Всерос­сийской Фашистской партии, центр ко­торой находился в Харбине (Китай). Рос­сийский общевоинский союз (РОВС) под руководством Лампе, так же как и На­циональный союз нового поколения, или Национальный трудовой союз (НТС), как он стал называться позднее, имели свои отделения в Берлине. Кроме того, существовало несколько украинских групп: последователи Петлюры, сторонники гет­мана Скоропадского и Украинский на­циональный союз (УНСО) под руковод­ством полковника Евгения Коновалека. Общим для всех этих группировок были недоверие к соперникам, надежда на щедрость нацистов и страстная нена­висть к большевизму.

В первые месяцы после прихода к власти нацистов характерной чертой состояния эмигрантской среды была взаимная враждебность. Перво­начальные попытки Бискупского пред­ставить себя лидером объединенной мо­нархистской эмиграции в ту весну кон­чились ничем. Он провел несколько ме­сяцев в тюрьме, перед тем как вновь безуспешно появиться в 1934 году на Вильгельмштрассе перед нацистами. Со­глашение между РОНД и младороссами, заключенное в сентябре 1933 года, оказалось недолговечным. Церковь рас­кололась на сторонников епископа Ти­хона в Берлине и митрополита Евлогия в Париже. Молодые русские находились в сложных отношениях и с армией (РОВС) и с Высшим монархическим со­ветом а Париже. Всероссийская фашист­ская партия соперничала с Всероссий­ской фашистской организацией в США. Украинцы также разделились: на прогерманцев (германистов) и про-французов (республиканцев).

Все эти группы не теряли времени, стремясь продемонстрировать свое от­ношение к новой Германии и получить от этого выгоду. И Бискупский, и его друг Петр Шабельский уверяли Вильгельмштрассе в своих анти-большевистских настроениях и в преданности Гер­мании. Сторонники правительства Дирек­тории Украины постоянно посылали в Министерство иностранных дел просьбы о деньгах и заявления, направленные как против сторонников Гетмана, так и про­тив последователей Петлюры. Один из офицеров Авалова предложил Герингу и ведомством Вильгельмштрассе использовать эмигрантов при организации антисоветской террористической деятельности. Наконец, существовал меморандум некоего «Доктора Калигулы», от имени русского народа обращенный к самому Гитлеру, где заявлялось, что Красная армия готова к восстанию и что эмигранты формируют новое русское правительство.

На первых порах это не производи­ло впечатления на нацистов. Министер­ство иностранных дел продолжало от­носиться к эмигрантам, как к совершен­но ненадежной политической организа­ции. Пронацистская РОНД скоро была разогнана полицией за политическую деятельность, а ее наследница — Партия русских борцов за свободу, возглавляе­мая Аваловым, также находилась под пристальным наблюдением гестапо. В августе 1933 года некий доктор Мюллер из Хемница написал длинный меморан­дум для министерства иностранных дел, в котором предупреждал, что для не­мецкого народа не может быть ничего худшего, чем поддержать антисоветские авантюры эмигрантов и что так же, как русские люди ненавидят большевиков, с такой же силой ненавидят они и эми­грантов — более всего аристократию (особенно балтийских немцев), бывших офицеров, крупных капиталистов и зем­левладельцев. Большинство немецких чи­новников, вероятно, придерживалось такой же точки зрения.

Зимой 1933-1934 годов, однако, но­вые люди в нацистском руководстве ре­шили, что лучше «координировать», чем игнорировать и подавлять деятельность русских. В худшем случае, считали они, правящая партия по крайней мере бу­дет проинформирована о политических движениях внутри лагеря эмигрантов; в лучшем случае эмигранты могли бы даже оказаться полезными. Двум органам власти было поручено выполнение это­го задания: Министерству пропаганды и Управлению иностранных дел нацист­ской партии.

Внутри двух этих правительственных организаций вопросы координации и контроля за деятельностью различных эмигрантских организаций скоро оказа­лись в ведении группы русских немцев, которые пробились в нацистскую пар­тию в 1920-х годах. Главным среди них был Альфред Розенберг (род. в Ревеле в 1893, учился в Риге и в Москве — ред.). В конце 20-х годов он продолжал раз­вивать свою теорию еврейско-большевистского заговора на страницах «Фелкишер Беобахтер» (Народный Наблюда­тель) и своего фундаментального «Мифа XX века». Теперь ему был доверен пост главы Отдела внешней политики в пар­тии, где он продолжал развивать свои антисоветские взгляды в 30-х годах. Ро­зенберг привел с собой и своего школь­ного товарища, такого же, как и он, анти­семита Арно Шикеданца. В своей книге 1927 года «Еврейство как анти-раса» Шикеданц характеризовал евреев как «незаконнорожденное племя». К этим двум балтийским немцам присоединил­ся и Георг Ляйббрандт, выходец из Одессы, глава «восточной секции» от­дела Розенберга. Будучи студентом в Дорпате во время первой мировой вой­ны Ляйббрандт был призван в герман­скую армию в 1918 году, и проведя 20-е годы в немецких, английских и амери­канских университетах вернулся в Гер­манию в 1933 году.

У Розенберга были и соперники. Министерство пропаганды, возглавляе­мое Йозефом Геббельсом, было также заинтересовано в использовании анти­большевистских настроений эмигрантов в целях пропаганды. Один из помощни­ков Геббельса, Эберхарт Тауберт, был особенно увлечен этой возможностью. Вскоре после захвата Гитлером власти Тауберт вновь обратился к идее орга­низации объединенного фронта из эми­грантских и немецких организаций для борьбы с большевизмом, к идее, кото­рая была чрезвычайно популярна в пар­тии год назад. Для этого он пригласил на службу двух других русских немцев:

Адольфа Эрта — писателя, сочинявше­го антикоммунистические произведения для Высшей немецкой школы политики (Эрт родился в Саратове в 1902 году — ред.) и Евангелической церкви, и Эвальда Амменде, балтийского немца, эми­гранта, известного в кругах загранич­ных немцев, а позднее генерального сек­ретаря Европейского совета националь­ностей. Зимой 1933-1934 гг. Эрт стал во главе учреждения, которое Тауберт на­звал Союзом немецких антикоммунис­тических обществ, позднее сократив до Антикоминтерн. Это была организа­ция, которая боролась с Отделом внеш­ней политики Розенберга за контроль над деятельностью тех русских эмигрантов, ко­торым они никогда не верили и не доверя­ли, но которых не могли не замечать.

С самого начала соперничество между двумя органами нацистской про­паганды было весьма значительным. Сначала возникли проблемы, вызван­ные тем, что сотрудник Тауберта по­пытался войти в контакт с ведомством «Восток» в ноябре 1933 года, утверж­дая, что антикоммунистические планы Тауберта малоэффективны. Затем была продолжительная борьба за контроль над деятельностью эмигрантов, такой, как, например, издание русскоязычной газеты «Новое слово». Наконец, были постоянные личные столкновения меж­ду Ляйббрандтом в ведомстве «Вос­ток» и Таубертом в Антикоминтерне, которые отразились во внутренней переписке отдела Розенберга. Подоб­ная конкуренция между отдельными властными институтами и частными ли­цами была нехарактерна для других структур Третьего Рейха.

Соперничество между ведомством «Восток» и Антикоминтерном едва ли вызвано большой заботой об эмигран­тах как таковых. Скорее всего, нацисты воспринимали их как недоразумение, а не как союзников. Сам Гитлер уделял не слишком большое внимание правым русским и украинским эмигрантам, ко­торые группировались вокруг него в начале 20-х годов в Мюнхене, а в октяб­ре 1934 года Имперская канцелярия из­вестила ведомство «Восток», что Фю­рер в целом против переоценки полити­ческого влияния эмигрантов. Отношение Ляйббрандта было аналогичным: пока эмигранты не создают особых проблем и работают «тихо», их можно терпеть. Министерство иностранных дел также «не было заинтересовано в поддержке эмигрантских организаций». В частных заявлениях ведомство «Восток» харак­теризовало эмигрантские политические организации, как «не имеющие большо­го значения» и предупреждало, что, вступая с ними в любые контакты, «не­обходимо быть очень осторожным».

Несмотря на столь циничное отно­шение, обе организации тратили огром­ное количество времени, нанимая эми­грантов для пропагандистской работы и для поставки информации о тех самых русских, которых нацисты так недолюб­ливали. Среди сотрудников ведомства «Восток» были Харальд Зиверт, еще один школьный друг Розенберга; эми­грант из Грузии Александр Никурадзе; Николай Тальберг, бывший член Высше­го монархического совета, который те­перь работал берлинским коррес-понден­том парижского журнала «Возрожде­ние»; выдающийся специалист по Турк­мении Герхард фон Менде, который имел собственную сеть помощников из Туркестана, Грузии и Украины. Некото­рые эмигранты писали для пропагандист­ской деятельности Антикоминтерна. Дру­гих нанимали как лекторов и экспертов для антибольшевистской Школы внеш­ней политики Розенберга и семинара Эрта в Высшей немецкой школе полити­ки. На каждого нанятого на работу эми­гранта приходилось несколько людей, нуждавшихся в тех деньгах, которые мог­ли принести книга, перевод или доклад.

Какие же идеи выдвигались этими организациями в 30-х годах? В основ­ном, это были критические слегка из­мененные старые антибольшевистские статьи, которыми эмигранты наводнили Германию. Наиболее популярными были книги о еврейском заговоре, отчеты русских немцев о жестокостях в СССР. Эрт проложил дорогу, показав в не­скольких книгах, что все преступления в Веймарской Германии были совершены коммунистами и социалистами; что за большевистской опасностью стоят ев­реи и масоны; и что величайшая опас­ность для общества заключена в дейст­виях сталинского Коминтерна. Русские специалисты готовили для Антикомин­терна обстоятельные доклады, где до­казывали, что Академия наук СССР уп­равляется евреями, что корни больше­визма можно разглядеть уже в «Бесах» Достоевского, что в России и Европе большевики с 1917 года уже убили 41.562.500 человек, что большевики на­ходятся в секретном союзе с англо-аме­риканской плутократией и что евреи ру­ководили русским революционным дви­жением до 1917 года. Рудольф Коммосс, немец, сидевший некоторое время в тюрьме в России в 1930 году, приобрел славу своей книгой «Евреи за Сталиным» (1938), эксперт по праву Райнхард Маурах поддерживал идею черты оседлос­ти и обещал, что «решение еврейской проблемы в Европе» вступило в свою «решающую стадию». Наконец, журнал «Анти-Коминтерн» наряду с обычными антисоветскими и антисемитскими ста­тьями эмигрантов опубликовал послед­ние антибольшевистские свидетельства, сообщенные сбежавшими капитанами кораблей. Всеми этими путями нацист­ская пропагандистская машина застав­ляла русских выступать с обвинениями.

Большая часть работы Антикомин­терна была адресована немецкой и, во­обще, европейской аудитории, при этом свидетельства эмигрантов использова­лись для ударов по СССР. Кроме того, правые русские эмигранты могли так же считаться свидетелями старой истории о связях между евреями и русской ре­волюцией. Интересным примером того, как нацисты использовали русских в 30-х годах, является дело о «Протоколах сионских мудрецов». Эта русская анти­семитская публикация была привезена в Германию в конце 20-х годов эмигран­тами. В 1934 году в связи с процессом о «Протоколах» в Берне публикация их стала одной из акций Адольфа Эрта. Полковник в отставке Ульрих Фляйшауер в Эрфурте был избран для организа­ции защиты, естественными свидетелями стали, разумеется, русские эмигранты.

ДЕЛО БОРИСА ТЁДТЛИ

«Протоколы»попали в поле зрения публики в 1930-х годах, когда правая швейцарская националистическая орга­низация, известная как Национальный фронт, стала распространять их экзем­пляры на демонстрации в Берне в июне 1933 года. Группа ведущих евреев Швейцарии сразу же начала судебный процесс против распространителей, за­являя, что документ, описывающий ев­рейский заговор с целью захвата мира, подпадает под обвинение в «оскорби­тельных публикациях». На суде, состо­явшемся в 1934 году, истцы предста­вили свидетелей, таких как Хаим Вейцманн, Владимир Бурцев и Борис Николаевский. Защита не смогла под­твердить подлинность документов. Поэтому суд был отложен до апреля 1935 года.

В ноябре 1934 года Ульрих фон Ролл, руководитель Бернского отде­ления Национального фронта, обратил­ся к нацистам в Мюнхене для помощи в организации защиты «Протоколов», что привело к тому, что этим делом занял­ся Фляйшауер и в результате потратив­ший более 30 тысяч марок на этот про­цесс. Фон Ролл, однако, скоро разо­шелся с фляйшауером, который наста­ивал на подчинении интересов Швей­царии Третьему Рейху. Ища кого-ни­будь более уступчивого, Фляйшауер об­наружил одного из заместителей фон Ролла по Бернскому Национальному фронту, человека, который идеально подходил для организации защиты «Протоколов» — Бориса Тёдтли.

Так же, как Розенберг и Шойбнер-Рихтер, Борис Тёдтли принадлежал к двум мирам: русскому и немецкому и мог с легкостью перемещаться от кру­гов политической эмиграции к бюро­кратической машине нацистской партии. Он родился в 1901 году в Киеве в се­мье шведов и проучился только год в медицинском институте, когда произо­шла февральская революция. Он всту­пил добровольцем в Белую армию, при­нимал участие в боевых действиях, и в октябре 1919 года потерял слух в ре­зультате взрыва бомбы. Захваченный в плен Красной армией около румын­ской границы в начале 1920 года, Бо­рис Тёдтли заболел тифом и был от­правлен в госпиталь в Одессе. Затем он жил со своими родителями, пока в январе 1922 года не эмигрировал.

Бывший офицер, без каких либо гражданских навыков, Тёдтли в 20-х годах занимался то одной, то другой случайной работой. В 1923 году он изу­чал фотографию в Цюрихе, работал там два года, затем переезжал в Па­риж, Женеву и Лозанну, пока, нако­нец, в 1932 году не поселился в Берне, где стал зубным техником. До 1933 года, когда он присоединился к Наци­ональному фронту фон Ролла, Тёдтли, очевидно, не занимался никакой поли­тической деятельностью. Только в этом году эмигрант предложил свои услуги нацистам, когда его способность сво­бодно изъясняться на двух языках и его антисемитизм сделали его полез­ным посредником между русскими и немцами.

Присоединившись к Национальному Фронту, Тёдтли начал устанавливать контакты с правыми русскими круга­ми. В июне 1933 года РОНД присваива­ет Тёдтли титул «лидера русских наци­онал-социалистов в Швейцарии», и, мо­жет быть, благодаря этому копии «про­токолов» попали в руки Национально­го фронта. Когда Марков из Всемир­ной службы в ноябре 1934 года попро­сил его помочь в организации судеб­ной защиты протоколов, он сразу же согласился стать «главой швейцарской секции русского «Имперского союза» и отправил письма к десяткам правых эмигрантов с просьбами о свидетель­ских показаниях в суде. К октябрю 1935 года он уже видел себя главой всеевропейской русской фашистской партии, но все же был новичком в политике.

Усилия Тёдтли по защите протоко­лов не были вознаграждены. И дело было не в нежелании его корреспон­дентов. Открыто заявленной целью РОНДа было «открыть глаза всем на­шим братьям на настоящего врага» — евреев, и эта организация защищала подлинность протоколов в прессе. Мар­ков II в своей газете «Жидовед» при­зывал всех «национально-сознатель­ных» русских эмигрантов работать для «освобождения России от жидо-масонского ярма». И хотя такие корреспон­денты Тёдтли, как генерал Краснов, бывший «евразиец» Н.Н. Алексеев и Н.Д.Жевахов, биограф автора «Прото­колов», признавали подлинность «Про­токолов», они отказывались от поезд­ки в Берн, требуя поддержки и мате­риальной помощи, которых Тёдтли не мог добиться от своих боссов из Все­мирной службы. В конце концов толь­ко Фляйшауер был призван для свиде­тельства перед судом, а русские сви­детели так и не появились.

Процесс только разжег политичес­кие аппетиты Тёдтли. В результате он вошел в тесный контакт с русской эми­грацией и нацистской бюрократией, и бернская полиция арестовала его по обвинению в шпионаже. Тёдтли стави­лось в вину, что он стал платным аген­том германского правительства и про­чая политическая деятельность, кото­рая стала очевидной из его переписки с русскими эмигрантами.

В своих отношениях с нацистами Тёдтли, очевидно, сделал ошибку, ища поддержки в двух враждебных лаге­рях германской бюрократии: геббельсовском Министерстве пропаганды и в отделе внешней политики Розенберга, отношения с которым были установле­ны через Фляйшауера.

Последний после процесса попросил Тёдтли заняться распространением в Швейцарии книг издательства «Бодунг ферлаг». Так как доход от этой деятель­ности был недостаточным для покрытия всех его нужд, Тёдтли летом 1935 года берет на себя дополнительное задание по шпионажу за немецкими эмигранта­ми в Берне для Розенберга. Посредни­ком здесь выступал Харальд Зиверт, друг Розенберга, который специализи­ровался на сбыте документов немецко­му правительству в 20-х годах. К сожа­лению, Зиверт не только не смог выпол­нить свои обещания о материальной поддержке и личной встрече с Розенбергом, но и сам Тёдтли был настолько наивен, что проинформировал Фляйшау­ера о своих новых друзьях и могущест­венных покровителях. Кроме того, он ис­пользовал деньги Всемирной службы, чтобы послать свою жену и ребенка на 5-ти недельный отдых в Баварию. Не­смотря на уверения Фляйшауера в пре­данности Тёдтли Третьему Рейху интриги последнего лишили его германских сим­патий в тот момент, когда у него возникли проблемы со швейцарскими властями. Тёдтли сам стал причиной своего конца.

То, что Тёдтли был на содержании у нацистов столь долгое время, веро­ятно, связано с мощной антикоммунис­тической кампанией, начатой Геббель­сом в связи с антикоминтерновским пактом (ноябрь 1936 года) и началом гражданской войны в Испании. Несмот­ря на незначительную роль русских эми­грантов в политике, они все еще сохра­няли некую пропагандистскую ценность как свидетели против СССР, и Геббельс планировал представить некоторых из них на съезде партии в Нюрнберге в сентябре. Поэтому когда в апреле 1936 года К. В. Родзаевский назвал Тёдтли «европейским лидером» Всероссий­ской фашистской партии, он, вероят­но, сам того не сознавая, внёс значи­тельный вклад в политическое долго­летие Тёдтли среди нацистов. Кажется, что и нацисты, и такие враги Тёдтли, как центральное еврейское информа­ционное агентство в Амстердаме, зна­чительно переоценили важность дея­тельности Тёдтли и его русские связи. Письма, конфискованные швейцарской полицией, казалось, обнаруживали об­ширную международную работу. Они включали многословные инструкции Тёдтли К.П.Кондратьеву, главе русских фашистов в Болгарии: «Ваше задание — собирать информацию, касающуюся любого, кто имеет какое-либо значе­ние в эмигрантском движении и бли­зок с евреями и масонами». За мнимы­ми сообщениями разведки из СССР, планами о посылке добровольцев Франко, разговорами об армии сто­ронников русских фашистов в Софии, Париже, Харбине, Константинополе и Варшаве скрывался мир, созданный в фантазии оскорбленных эмигран­тов. Само назначение Родзаевским Тёдтли своим человеком в Европе было частью конкуренции с Вонсяцким за контроль над русским фашист­ским движением; эта «так называе­мая» секретная корреспонденция со­стояла из обещаний Тёдтли послать материалы о Вонсяцком в гестапо, его заявлений о том, что внутри рус­ской диаспоры существует 2500 ис­тинных друзей Германии, отправки дополнительного номера газеты Штрайхера «Штюрмер» в Харбин и получения взамен экземпляра «Наше­го пути» и т.п.

Центральная тема всей корреспон­денции Тёдтли — финансы. В июне 1936 года он писал, что русские фашисты должны завязать тесные связи с Гер­манией и избрать Мюнхен своим цент­ром. Он обещал, что Министерство про­паганды поможет им. Двумя месяцами позже он жаловался, что партия Родзаевского не дает ему денег и что «не­возможно, будучи бедным, оставаться независимым. Единственная надежда — поддержка из Германии». Для Тёдтли, как и для многих других эмигрантов, по­литика была средством существования.

Политическая наивность Тёдтли ста­ла особенно очевидной в его отноше­ниях со швейцарской полицией после его ареста осенью 1936 года. С одной стороны, он не скрывал, что его соб­ственный горький опыт в России вызвал его антисемитизм. «Я — антисемит вследствие личного опыта», — заявил он в полиции. «Я сочувствую НСДАП и существующему в Германии режиму в принципе, потому что я противник боль­шевизма и еврейства, которые, как я считаю, ответственны за нынешний кри­зис в мире». С другой стороны, Тёдтли рассматривал антисемитизм скорее как откровение, чем как политическую тео­рию. Он постоянно утверждал, что его антисемитизм и антибольшевистская де­ятельность были «нисколько не связан­ными с мелкой политикой» и что Анти­коминтерн и Всемирная служба были организациями, охраняющими покой мира, а не просто маленькими винтика­ми в нацистской бюрократии.

Частично это было оправдание про­тив обвинении в шпионаже в пользу Гер­мании, обвинений, которые доказыва­лись с помощью его переписки с Фляйшауером. Но это отражало и общую неопытность Тёдтли в вопросах поли­тики, из-за которой он исчез с полити­ческой сцены так же быстро, как и по­явился. В 1937 году он был пригово­рен к 2-х месячному заключению, но бежал в Германию. В мае 1938 года, как представитель русских фашистов на объединенной встрече различных правых русских организаций в Берли­не (среди которых были и РОНД, и РОВС, и НТС) Тёдтли последний раз по­является на сцене эмигрантской поли­тики. И в 1939 году после подписания пакта Молотова-Риббентропа между Германией и СССР, Тёдтли был выслан в Швейцарию, где тут же был посажен в тюрьму. Он умер во время Второй мировой войны. Тёдтли едва ли был крупной политической фигурой, и тем не менее его судьба весьма интересна. Подобно многим другим эмигрантам, бизнесменам, антисемитам и консерва­торам он ошибался, думая, что смо­жет использовать нацистов так же, как они использовали его.

«новое слово» и ГЕНЕРАЛ ВИСКУПСКИЙ

Помимо вклада в нацистские про­пагандистские операции, эмигранты проводили свои собственные мероприя­тия. Так же, как и большинство рус­ских организаций и институтов, газета «Новое слово» была полностью под кон­тролем немцев, сначала через Антико­минтерн, потом через ведомство «Вос­ток». Таким образом, газета была не только органом русской эмиграции в 30-х годах, но и средством нацистской пропаганды в эмигрантской среде. Борьба за контроль над газетой, та­ким образом, обостряла и отражала внутреннее политическое противостоя­ние как внутри нацистской бюрократии, так и внутри эмигрантов.

В мае 1933 года первый выпуск «Нового слова» провозгласил своей целью «новую свободную Россию» и добавил, что «вчерашний враг — Гер­мания — завтра будет лучшим другом», утверждалось, что «Молодые россия­не» имеют связи с гитлеровским движением еще с 1933 года, движение РОНД также получило теплую под­держку, а полковник Авалов заявил, что «мы сумеем преодолеть мораль­ный раскол эмигрантов и организовать их для успешной борьбы за освобож­дение отечества». В следующем году эмигрантам удалось издать еще два выпуска газеты, в которой делались обычные заявления о том, что Совет­ский Союз переживает экономический кризис, который приведет к массовым восстаниям, что Гитлер — новый вели­кий вождь антибольшевистской борь­бы, что Великий князь Кирилл — закон­ный наследник трона Романовых и что будущие правители будут управлять Россией, основываясь на принципах семьи, власти и труда.

До лета 1934 года «Новое слово» выходило только как нерегулярное из­дание колонии, отражая ее не вполне четкие фашистско-монархические взгля­ды. Затем 1 августа 1934 года ее чет­вертый выпуск вышел под редакцией бал­тийского немца и бывшего офицера Ни­колая Хершельманна, а газета стала ре­гулярно выходить два раза в неделю. Однако реальная сила, которая стояла за ней, был Антикоминтерн и редактор немецкоязычного приложения к газете Рудольф Коммосс. Коммосс вступил в нацистскую партию в 1932 году и вско­ре после этого уехал в СССР для уче­бы. Арестованный органами НКВД, он провел некоторое время в тюрьме, изу­чая русский язык, и вернулся в Герма­нию как профессиональный большевик. Двуязычие Хершельманна и Коммосса помогло нацистам получить финансовый и политический контроль над газетой. За­тем в сентябре 1934 года в редакцию вошел также русский эмигрант, грек по происхождению Владимир Деспотули. Именно под его руководством «Новое слово» стало добровольным рупором нацистов среди русских эмигрантов.

Цели «Нового слова» не сильно от­личались от ранних заявлений правых эмигрантов или тогдашних заявлений Антикоминтерна. В ответ на формаль­ный протест советского посольства, что газета является «антисоветской» операцией, Хершельманн обещал, что «наша газета не имеет никакого отно­шения к русским национал-социалис­там РОНД, но является абсолютно вне­партийным органом, а Коммосс добав­лял, что «мы боремся не против Со­ветского Союза, но против Коммунис­тического Интернационала, который для нас враг любой нации» (последнее замечание, вероятно, сильно позаба­вило Сталина). «Новое слово» откро­венно признавало свою функцию ор­гана антикоммунистической пропаган­ды, функцию, которая, как надеялись многие, выйдет за рамки только эми­грантов и распространится на сам Со­ветский Союз. Газета вскоре разорва­ла отношения со старшим поколением монархистов и белых офицеров. «Но­вое поколение», — писал Деспотули, — «не желает освобождения оодины с по­мощью иностранцев; «белая идея» мертва, убита старыми «беззубыми правителями», которые теперь загора­ют на Ривьере и Адриатике; эти люди должны быть заменены «новыми си­лами». Кто были эти «новые силы», однако, было неясно.

Некоторое время в 1934-1935 го­дах страницы газеты были оживлены интересными статьями правого журна­листа И.И.Колышко, который попере­менно писал под псевдонимами Баян, Современник и Н.Ермаков. Он считал, что Россия — страна с двумя волями, восточной и западной, азиатской и ев­ропейской, что основной ее дар — ее культура, духовное наследие, которое в будущем должно быть восстановле­но. Значение немецкого национал-со­циализма заключалось в том, что он представлял собой религиозное воз­рождение в традициях Реформации, «национальную религиозную миссию» против «безбожного господства над миром» евреев. Подобное было возможно и в России, так как духовные силы народа мало изменились за пос­ледние годы, несмотря на все усилия как царского, так и советского прави­тельства. Колышко отличало от мно­жества других писателей то, что он вос­принимал нацистов не просто как еще одну антибольшевистскую силу, но и как модель для нового национализма. К лету 1935 года, однако, его статьи исчезли со страниц «Нового слова», которое все больше и больше писало только об антисемитизме.

В конце 1936 года контроль над «Новым словом» перешел от Антикоминтерна к отделу внешней политики Розенберга и его Ведомства «Вос­ток». Ляйббранд был весьма горд тем, что его газета была теперь «под на­шим политическим контролем», и ему удалось получить от Розенберга необ­ходимые для управления ею денежные средства. Деспотули сохранил пост главного редактора, хотя в конце 1930-х годов на этот пост претендовал ге­нерал Бискупский, который с 1938 года был главой официальной эмигрантской службы и всегда готов к новым де­лам. Бискупский зимой 1937-1938 го­дов вступил в контакт с Таубертом и Ляйббрандтом, обратившись к ним с просьбой о финансировании «Нового слова» и желал получить пост главно­го редактора. Он даже получил опре­деленные обещания поддержки от обе­их соперничающих организаций. Одна­ко в феврале 1938 года Бискупский был вызван в офис Тауберта и ему сообщили, что он не получит поддерж­ки ни от одной из организаций и что Деспотули остается редактором. В кон­це концов, карьеру Деспотули оборва­ли не эмигрантские интриги, а пакт Молотова-Риббентропа. Еще некоторое время он пользовался щедростью на­цистов и выступал на съездах партии в Нюрнберге, являя собой пример антисоветского эмигранта, но потом советско-германский пакт сделал его весь­ма неудобной фигурой. В сентябре 1940 года существование газеты, ко­торую критически настроенные эми­гранты называли «немецкой газетой на русском языке», закончилась. И обви­нения Деспотули в том, что Бискупский являлся тайным агентом Советов, не смогли оживить ее.

Так же внимательно, как за прес­сой, нацисты наблюдали за церковью и другими «официальными» организа­циями колонии. Ведущий православный священник в Германии епископ Тихон в течение нескольких лет поддержи­вал парижскую епархию Евлогия, и большинство священников в Германии также следовали этому. Однако поз­же Тихон отвернулся от более консер­вативных балканских священников, центр которых находился в Стремцы Карловцы, что вызвало раскол в ря­дах Русской Православной Церкви в Германии. Как любая другая социаль­ная и политическая группа в эмигрант­ской среде, церковь раскололась пос­ле прихода нацистов к власти. Неуди­вительно, что немцы решили заручить­ся поддержкой церкви в Стремцы Кар­ловцы. Для чего был издан указ 28 ок­тября 1935 года, по которому созда­валась новая епархия. «Русскую пра­вославную епархию» в Германии воз­главлял теперь новый епископ, Сера­фим, член Синода в Карловцах. И хотя эмигрантам было позволено следовать собственной религии, в определенных местах политические рамки этой цер­кви были четко определены резкими антисемитскими и антибольшевистски­ми заявлениями ее лидеров.

Точно так же нацисты скоро изба­вились от старшего поколения само­стоятельно мыслящих людей, подоб­ных Боткину, поставив на их место в Фертрауенштелле лояльных антисеми­тов. Именно таким способом Бискуп­ский, в конце концов, стал формаль­ным представителем русской колонии в Германии. В октябре 1935 года Бис­купский представил доклад о полити­ческой деятельности русских монар­хистов, подчеркнув, естественно, важ­ность и законность требований сторон­ников Кирилла. Он также приложил различные документы, такие, напри­мер, как письмо Кирилла Бискупскому с похвалой его отличной работе и напоминанием о тех днях в Мюнхене, когда Кирилл с Шойбнер-Рихтером оказывали партии финансовую под­держку. К удивлению многих эмигран­тов Бискупскому удалось в мае 1936 года стать главой Фертрауеншталле, причем помог ему в этом никто иной как убийца Владимира Набокова Сер­гей Таборитский. С высоты своего но­вого положения Бискупский затеял но­вую серию интриг.

Нацисты рассматривали Бискупско-го на его новом посту как нечто абсо­лютно безопасное: он будет просто раздавать визитные карточки, переби­рать бумажки и не будет, по мнению гестапо, иметь никакого политическо­го значения. Но немцы недооценили генерала. В ближайшие три года Бискупскии хотел возвращения того, что он считал долгосрочным долгом на­цистов за деньги русских эмигрантов, которыми те обеспечивали их в 20-е годы. И как и в большинстве случаев попытки эмигрантов использовать на­цистов так, как те использовали их, ока­зались неудачными.

Осенью 1936 года Бискупский уз­нал, что в Банке Мендельсона в Берли­не находится счет на сумму около 200000 немецких марок на имя Нико­лая II. Принадлежал ли этот счет уже не существующей российской короне или лично семье Романовых — было сложным юридическим вопросом. От­крытый летом 1905 года как защита от революционных событий того года, этот счет вызывал множество интриг в среде русских эмигрантов. Директора банка сами признавали, что принадлеж­ность счета была неопределенной. Ве­ликий князь Кирилл обещал Бискупскому 15% от той суммы, которую тот мо­жет получить, но ему нужно было сра­жаться с двумя другими претендента­ми — советским правительством и гос­пожой Чайковской (Анастасией), кото­рая жила в США и чьи интересы пред­ставлял юрист Пауль Лаверкуен, друг Шойбнер-Рихтера. У Бискупского, как и у большинства эмигрантов, не было денег, а счет Романовых мог бы по­мочь решить эту проблему. Пытаясь ре­шить эту проблему, Бискупский не те­рял времени даром. 12 мая 1936 года он направил в Имперскую Канцелярию просьбу об интервью с Гитлером, ко­торую он вынужден был повторить ме­сяцем позже. 12 ноября, вероятно, че­рез посредничество Харальда Зиверта он был удостоен получасовой беседы, но ему не были даны никакие конкрет­ные обязательства. Даже это не разо­чаровало его, и несколько месяцев спус­тя он обращается в СС, прося Гиммле­ра использовать все свое влияние для решения этого вопроса. Он писал, что для него и для его семьи «это будет большим облегчением эмигрантского существования». Но снова его надеж­ды оказались тщетными.

В 1938 году положение Бискупско­го осложнилось в связи со смертью его покровителя Кирилла, за которой сра­зу же последовало появление совет­ского правительства и госпожи Чайков­ской как равноправных претендентов на деньги Романовых. Но нацистский суд счел все эти требования необосно­ванными, несмотря на все попытки Бис­купского представить сына Кирилла Владимира законным наследником со­стояния Романовых. В конце концов, сказал Гиммлер, Владимир живет во Франции, а Германия сможет сама рас­порядиться этими деньгами. Когда же Бискупский попытался организовать переезд Владимира в Германию, ми­нистр иностранных дел Риббентроп от­казал ему в этом на том основании, что подобное событие создаст еще боль­ше проблем в эмигрантской среде.

Вскоре после нападения Германии на Польшу осенью 1939 года Бискупский сделал еще одну последнюю попытку получить эти деньги. На этот раз он об­ратился Арно Шикеданцу в Ведомстве «Восток». Его главным аргументом было то, что нацисты обязаны вернуть русским эмигрантам, а в особенности сторонникам Кирилла, деньги, одолжен­ные ими в Мюнхене в начале 20-х годов:

«Здесь я должен заметить, что Великий князь Кирилл Владимирович и его супруга одолжили в 1922-1923 годах генералу Людендорфу сумму около полумиллиона золотых марок для решения русско-германских про­блем. На основе договора от 12 мая 1922 года, который я заключил с ге­нералом Людендорфом, последний обещал выплатить деньги при пер­вой же возможности. Но всем пла­нам не суждено былосбыться,и день­ги оказались потерянными».

Но нацисты вовсе не отличались хо­рошей памятью по отношению к тем, кто оказывал им политическую под­держку в течение многих лет. И Бис­купский не стал исключением. Деньги так и остались в банке Мендельсона, а сам он исчез во время войны, вероят­нее всего в гестапо. Так же, как и дело Тёдтли, попытки Бискупского заявить свои права на счет Романовых в банке снова показали, что нацисты вовсе не собираются дать себя обхитрить тем, кого они так активно использовали.

РУССКИЕ НЕМЦЫ

В 20-х годах нацисты имели также множество контактов с нерусскими эмигрантами, в особенности с украин­цами, грузинами и русскими немцами. Разумеется, идея воспользоваться антирусскими настроениями пригра­ничных областей России в борьбе с центральным правительством ведет свою историю еще со времен первой мировой войны. Вильгельмштрассе во времена Веймарской республики была всегда открыта для нерусских эмигран­тов. Относясь скептически к их поли­тическому будущему, Вильгельм-штрас­се была всегда прекрасно информи­рована об их политической деятель­ности. В конце 20-х годов германские разведывательные круги в Рейхсвере даже позволили создать украинскую военную организацию под командова­нием полковника Евгения Коновалека. Целью этой военизированной органи­зации было проведение террористичес­ких актов против польского правитель­ства. Нацисты поддерживали отноше­ния с Коновалеком и созданной им впоследствии Организаций украинских националистов (ОУН) в течение 30-х го­дов через новую разведывательную структуру генерала Канариса — Абвер. Вначале они также рассматривали сто­ронников гетмана Скоропадского и разнообразных украинских авантюрис­тов как часть новой ОУН, предпочи­тая иметь дело с молодыми и более активными украинскими националиста­ми, а не со старым поколением эми­грантов. Нацисты считали, что в слу­чае войны с Польшей эмигранты с Ук­раины могут оказаться полезными как в военном, так и в политическом отно­шении. В других отношениях малень­кая украинская колония в Германии не представляла большого интереса. Полтавец-Остраница занимался тем, что на­писал книгу, доказывая, что украинцы — потомки иранцев и утверждал, что Скоропадский и его сторонники — на самом деле масоны. Роман Смаль-Стоцкий, глава республиканского дви­жения в ссылке, переехал в Берлин из Варшавы в 1936 году, однако прочные и долговременные связи петлюровско­го движения с Польшей и Францией де­лали его весьма подозрительной фи­гурой. Скоропадский и его Гетманский союз, несмотря на денежные субси­дии, имел небольшое политическое зна­чение. Кроме того, существовал Укра­инский научный институт, объединяв­ший ученых и студентов, который Герхард фон Менде пытался превратить в антипольский пропагандистский инсти­тут при Ведомстве «Восток», чтобы вывести его из под влияния сторонни­ков Скоропадского. Помимо выпуска многочисленных книг и памфлетов ин­ститут мог предложить весьма не­многое. В общем, в 30-х годах укра­инцы отошли на второй план, пока блицкриг против Польши вновь не на­помнил немцам об их возможном ис­пользовании.

Исключением был Скоропадский, которого немцы финансировали как единственного значительного прогер­манского лидера украинцев. С 1927 года Скоропадский получал ежегод­ную субсидию в 12 тысяч марок. Нем­цы очень пристально следили за гет­маном и его семьей (например, за ви­зитом его сына в США и Канаду в 1937 году), но давали ему деньги, достаточ­ные только для покрытия его личных нужд. С началом войны могуществен­ные спонсоры бывшего гетмана почти полностью забыли о нем.

Дела грузин шли также плохо, как и у украинцев. В Варшаве существо­вала весьма пестрая группа, известная как общество «Прометей», объединен­ная вокруг меньшевистского лидера Джордания, которая пользовалась под­держкой поляков и французов и кото­рая, как заметила Вильгельмштрассе, «ни в коей мере не была дружествен­но настроена по отношению к нацио­нал-социализму». Ее соперницей в Па­риже была весьма пронацистски на­строенная группа грузин и армян, из­дававших журнал «Кавказ». Но даже и она получала от нацистов только моральную поддержку. Желая вос­пользоваться антисоветскими настро­ениями представителей нерусских на­циональностей, немцы так и не смогли найти ни одной группы, заслуживаю­щей серьезного внимания.

Русские немцы, в отличие от дру­гих национальностей, создали свое политическое лобби в Германии задолго до прихода нацистов к власти. В нача­ле первой мировой войны появилось большое число различных организаций: Союз волжских немцев (1918) Иоханеса Шлёйнинга, Союз кавказских немцев (1918) Теодора Хюммельса, Союз не­мцев из польского Конгресса (1919) Адольфа Айхлера, Союз колонистов и других немцев из северной России (1919), Союз колонистов Черного моря (1920), Союз немцев из Москвы и Санкт-Петербурга. В начале 1920-х го­дов функции этих групп в основном сводились к заботе о русских немцах в Германии, организации помощи их родственникам в Советской России и организации их дальнейшего переез­да из Германии в Северную и Южную Америку. Только в 30-х годах ценность русских немцев как опытных критиков СССР стала очевидной.

В отличие от русских эмигрантов русские немцы сумели достаточно хо­рошо организоваться в 20-х годах. Пер­вая группа, организованная в 1919 году — Комитет немецких групп из старой России — скоро распалась на множе­ство мелких фракций, что было харак­терно для эмигрантов в целом. Но весной 1921 года конгресс русско-немец­ких групп в Штуттгарте при поддерж­ке Немецкого зарубежного института сумел организовать Центральный коми­тет немцев из России для координации деятельности различных разрозненных организаций. В последующие годы этот комитет руководил переездом русских немцев в Канаду, США, Южную Аме­рику и поддерживал их воспоминания о родине такими журналами как «Хеймкер», «Месячники немцев Поволжья», и изданием своего собственного орга­на «Немецкая жизнь в России». Русские немцы вскоре нашли в Германии бла­гоприятную почву, так как балтийцы Шиман, Рорбах и Альфред Гайзер при­влекли к ним еще до войны большое общественное внимание. Кроме того, предпринимались попытки переселения до войны русско-немецких семей в прусскую Польшу.

Именно война заставила столь мно­гих русских немцев вернуться на свою этническую родину. Они тысячами прибывали в 1918-1919 годах в Гер­манию как беженцы, поощряемые самими немцами, которые с энту­зиазмом поддерживали их связь с родиной на оккупированных терри­ториях. Те русские немцы, которых немецкая армия использовала для пропаганды во время войны, как, например, Геогр Кляйнов и Адольф Айхлер могли продолжать свою агитационную деятельность в интересах «Русланддейчтум» в Гер­мании. Айхлер, польско-немецкий журналист из Лодзи, и Иоханнес Шлёйнинг, министр из Тифлиса, сыграли значительную роль в ор­ганизации работ по помощи го­лодающим в 1922 году через Союз зарубежных немцев и в переселении их в Америку в середи­не 30-х годов. В Германии, как и в России, они оставались убежденны­ми защитниками интересов россий­ских немцев.

К 1925 году около половины рус­ских немцев, которые бежали в Герма­нию после войны, покинули ее. Общее количество выехавших было около 8 гысяч человек: 35 тысяч вольхиньянских немцев, 10 тысяч польских немцев, 2 ты­сячи немцев с Волги и Черного моря, 5 тысяч балтийских немцев, 5 тысяч не­мцев из Москвы и Санкт-Петербурга, 400 человек с Кавказа. С этого време­ни, таким образом, русские немцы со­ставляли достаточно большую часть «русских» эмигрантов, все еще оста­вавшихся в Германии, где-то около 25%. Для русских немцев культурная ассимиляция не составляла особой проблемы, а немецкое правительство взя­то их под свою защиту. Для создания благоприятного мнения о себе у немец­кой публики русско-немецкий комитет организовал в 1925 году свой собственный журнал «Немецкая почта с Востока», редактором которого был Айхпер. Журнал сообщал новости о судьбе русских немцев в России и диаспоры в 1920-х и 1930-х годах, и позже стал нацистским органом. В течение всех этих лет для него был характерен открытый прогерманский национализм, постоянное внимание к состоянию русско-германских отношений и осуждение советского режима. Айхлер писал:»Никто больше русских немцев не осознает той опас­ности, которую расширение влияния коммунизма представляет для германской нации, и им лучше всех известны те сред­ства, которые Москва использовала для того, чтобы привести большевизм к по­беде в Рейхе.

Помимо Айхлера, ряд других рус­ских немцев работали для «Немецкой почты с Востока»: Карл Кюгельген, сын бывшего редактора немецко-язычной «Петербургской газеты» который про­должил свою деятельность под эгидой Антикоминтерна; Георг Лебзак, волж­ский немец, занимавшийся журналисти­кой и социальной работой; Б.Х.Унрух, лидер меннонитов Карл Штумпп, отве­чавший за русско-немецкие отношения в Немецком зарубежном институте и Ак-сель Шмидт, балтийский немец, историк. Эта группа вместе с такими известными балтийско-немецкими публицистами, как Пауль Рорбах и Макс Бем продолжала поддерживать в Веймарской Германии образ немецкого островка в россий­ском море.

В 1920-1930 годы новая волна рус­ско-немецких беженцев покинула СССР, спасаясь от ужасов коллективизации. Они были гораздо более озлоблены, чем их предшественники, и обеспечили новый поток антибольшевистских свидетельств для нацистов в течение нескольких пос­ледующих лет. Столкнувшись с коллек­тивизацией, новыми налогами и обяза­тельным вступлением в колхозы, тысячи русско-немецких крестьян приехали в Москву осенью 1929 года, пытаясь по­лучить разрешение покинуть страну. Зи­мой 1929-1930 годов многие из них были вынуждены жить под Москвой в ужас­нейших условиях. Под влиянием все воз­растающего давления как официальных кругов, так и общественного мнения в Германии, советское правительство было вынуждено, в конце концов, дать неко­торым из них разрешение на выезд.

Лидером кампании в Германии по помощи русско-немецким колонистам был Отто Аухаген, атташе по сельскохозяйственным вопросам посольства Германии в Москве, а потом директор Института Восточной Европы в Бреслау. Аухаген считал, что до тех пор, пока большевики управляют Россией, само существование русско-немецкого крес­тьянского меньшинства находится под угрозой. Эту точку зрения он изложил в телеграмме на Вильгельмштрасе в но­ябре 1929 года. В последующие месяцы Аухаген посылал в Берлин целый поток сообщений, подчеркивая ужасное поло­жение немецких крестьян, террор, де­портацию кулаков, все возрастающее их желание эмигрировать в Канаду или другую страну. Именно благодаря кам­пании Аухагена первые меры помощи русским немцам были предприняты в Германии. В ту зиму грандиозная акция помощи захватила в Германии и офици­альные круги, и частных лиц. Министер­ство иностранных дел обеспечило пас­порта, необходимые для выезда, прези­дент Гинденбург оказал материальную помощь в размере 200 тысяч марок из своего собственного фонда. Дополни­тельную материальную помощь обеспе­чивали также профсоюзные и религиоз­ные организации, организации Красно­го креста. Разумеется, различные груп­пы русских немцев и немецких эмигран­тов из других стран были вовлечены в эту кампанию. В результате два транс­портных корабля в декабре 1929 года привезли в Германию около 5700 бежен­цев, а в следующие два года еще около тысячи. На несколько месяцев они были размещены в лагеря в Пруссии, Гамбурге и Гольштейне, пока не были подготов­лены необходимые для перезда в Се­верную и Южную Америку докумен­ты. Большинство эмигрантов поки­нули Германию, но некоторые, об­радовавшись теплому приему, ока­занному им русско-немецкими лиде­рами, решили остаться.

Таким образом, симпатии не­мцев к русским немцам и их не­нависть к советскому правительст­ву, которое отнеслось к ним подоб­ным образом, были очевидны еще до прихода нацистов к власти. Еще в 1918 году люди, подобные Иохан-несу Шлейнингу, говорили о бедст­венном положении своих соотече­ственников и об обязанности Гер­мании помочь им. Некоторые из этих трудов, например отчеты Кар­ла Линдеманна 1919-1921 годов о его поездках по городам Южной Рос­сии, были весьма сдержанным описа­нием личных впечатлений от жизни в России при большевиках. Но, в общем, в трудах русских немцев преобладали ностальгия и немецкий национализм, ко­торые позже, под влиянием нацистов, переросли в антисемитизм и антиболь­шевизм.

Летом 1930 года Боткин в своем последнем докладе к Гирсу отмечал, что новая волна немецких колонистов из России способствовала усилению враждебного отношения к Советской России. Вначале драматическое поло­жение русских немцев обрисовывали та­кие опытные и влиятельные создатели общественного мнения, как Аухаген, Отто Хётч из Института Восточной Ев­ропы и Георг Кляйнов. Вскоре русские немцы начали рассказывать свою ис­торию сами: «Картины из Советской России» (1930) и «Мой полет» (1931), написанные беженцем Абрахамом Кре­кером и трилогия о жизни немцев Вол­ги, написанная Иозефом Понтеном, по­явились почти одновременно. Подоб­ные книги описывали несчастья русских немцев, среди которых коллективизация была лишь последней каплей. Меннониты были «детьми Бога», страдающими от ужасов советского ада, преследуе­мыми дьяволом в лице большевистских агентов. Русско-немецкие колонисты были самыми законопослушными в Рос­сии, а неблагодарное правительство, же­лая уничтожить частную собственность и религию, разрушило весь уклад их жиз­ни. Озлобленность русских немцев была вполне понятной, как понятно было и удовлетворение нацистов, обнаруживших новый немецкоязычный источник, могущий служить антибольшевистской пропаганде в Третьем Рейхе.

Таким образом, русские немцы легко заняли весьма важное положение во всех областях жизни Германии, которые так или иначе были связаны с Рос­сией. Самый очевидный пример — деятельность отдельных лиц в ведомстве Восток» Розенберга и в Антикоминтерне в качестве антисоветских пропагандистов. Кроме того, нацисты продолжали использовать русских немцев как своих представителей в России: военный атташе Эрнст Кестринг, коммерческий советник Густав Хильгер и за журналиста из балтийских немцев Клаус Менерт и Артур Юст.

Однако они, как интеллигентные и образованные люди, казались заинтересованными в сохранении тех слабых связей, которые еще оставались между двумя странами, погрязшими во взаимной ненависти, и предпринимали попытки для ослабления антисоветской кампании на родине. Но русско-немецкие колонисты были совершенно иными: люди, принадлежащие к среднему классу или же крестьяне, они были гораздо более враждебно настроены по отношению к большевизму и гораздо элезнее для нацистов в пропагандистских целях. При помощи Эрта и Ляйббрандта в сотрудничестве с русско-немецкими лидерами нацисты легко извлекли эту группу к себе на службу. Часть русских немцев лично вступила в нацистскую партию. Гида Диль, стала главой женской националистичес­ки группы «Нойланд Хаус», а затем лидером нацистского женского движения. Герберт Бакке, немец с Кавказа в начале 20-х годов вступил в партию, а затем был представителем нацистов в русском ландтаге, а во время войны директором министерства продовольвия при министерстве сельского хозяйства. При помощи Ляйббрандта и Эрта часть эмигрантов также нашла временную работу в качестве секретарей и авторов статей для ведомства «Восток» и Антикоминтерна.

Нацисты также столкнулись с необходимостью координации деятельности многочисленных русско-немецких организаций, для чего была создана новая группа, известная как Союз немцев из России.

Группа была основана в 1935 году под руководством Адольфа Фраша, но самом деле это был проект Ляйббрандта и ведомства «Восток». У Союза были две основные функции: во-первых, объединить различные русско-немецкие группы под единым руководством, которое было бы ответственно непосредственно перед немецким правительством, и, во-вторых, обеспечить по­этическое оружие для пропагандистской агитации среди русско-немецких колонистов в других странах, в особенности в Северной и Южной Америке. Получавший денежную помощь ведомства «Восток», Министерства иностранных дел и Антикоминтерна, Союз был создан Розенбергом как чисто политическая организация для объединения многоязычных русских немцев в их пропагандистской деятельности на родине за границей. Для этих целей Союз при помощи нацистов получил контроль над «Немецкой почтой с Востока» и превра­тил его в главной орган русских немцев.

Многие из русско-немецких журна­листов продолжали писать для «Немец­кой почты с Востока». Среди них были Кюгельген, Георг Лёбзак, Аксель Шмидт, Б.Х.Унрух и Ханс Ремпель, но их статьи приняли несколько иной, бо­лее угодный их новым хозяевам тон. На страницах газеты начали появлять­ся знакомые темы: большевизм был «татарской империей», формой «азиатско-московского марксизма под руко­водством евреев», нацисты же, напро­тив, являли собой защитников европей­ской цивилизации от «азиатско-африканского вырождения». Шойбнер-Рихтера запомнили как одного из первых русских немцев, вступивших в нацист­скую партию, а оккупация в 1938 году Судетской области была встречена с энтузиазмом. Русские немцы, писал Харальд Зиверт, не только нашли в Гер­мании новую родину, но и помогли от­крыть немцам глаза на опасности боль­шевизма, иудаизма и масонства. В бу­дущем же они помогут немцам в «куль­турной работе» в новой России, осво­божденной от коммунистического ига.

Другой организацией, интересую­щейся судьбой русских немцев, был Немецкий зарубежный институт в Штуттгарте. Глава русско-немецкого отдела, Карл Штумпп, в 30-х годах редактиро­вал книги и памфлеты, посвященные жизни в немецких колониях в России, и проводил исследования, доказывающие арийское происхождение отдельных личностей. Он также предпринимал по­пытки получения дополнительных де­нежных средств для помощи русско-немецким эмигрантам, большинство из которых к этому времени уже жили в Америке. Разумеется, существовало соперничество между Фрашем и Штумппом в их работе с беженцами, которое было частью обычного бюро­кратического раздела сфер контроля над делами эмигрантов. В июле 1938 года было подписано соглашение о сотрудничестве в вопросах русско-герман­ских отношений для попытки преодоле­ния разницы мнений. Однако обе эти группы продолжали свою политическую и социальную деятельность в достаточ­ной мере независимую друг от друга.

Большая часть работы русских не­мцев в 30-х годах представляла собой именно социальную помощь эмигран­там. Но эта же группа наиболее актив­но участвовала во всех видах деятель­ности, связанной с антибольшевистской пропагандой. Помня все обиды, нане­сенные им советской властью, и легко привыкнув к жизни в Германии, русские немцы быстро перешли к полной соли­дарности с режимом.

Подписание пакта Молотова-Риббентропа положило конец столь дол­го поддерживаемым отношениям между нацистами и русской эмигра­цией. До недавнего времени эмигран­тами пользовались как агитаторами против большевизма. Теперь же они стали очевидным политическим пре­пятствием на пути новых советско-германских отношений, сложившихся во время оккупации Польши, войны на Западе и против Британии. Толь­ко после немецкого нападения на СССР 22 июня 1941 года эмигранты снова стали играть заметную роль в политике Германии.

Сразу же после нападения на Поль­шу в сентябре 1939 года эмигрантская деятельность в Германии была резко приостановлена: «Новое слово» было закрыто, циркуляр гестапо от 25 октяб­ря по вопросу о русских, украинских, казачьих и кавказских эмигрантах в Рейхе» открыто заявлял, что подписа­ние пакта означает «резкое ограниче­ние» деятельности эмигрантов, антисо­ветской полемики,собраний, маршей и демонстраций. Это и составляло осно­ву нацистской политики вплоть до раз­вязывания в 1941 году войны против СССР. Членство в эмигрантских клубах и организациях было разрешено толь­ко лицам без гражданства и запрещено для граждан Германии, эмигрантскую прессу заставили замолчать, а ношение формы и флагов было официально от­менено. И даже в июне 1941 года офи­циальные круги утверждали, что «сло­жившаяся политическая ситуация» делает любую политическую деятельность эми­грантов опасной для сохранения советско-германских отношений.

Жизнь русских эмигрантов стала не менее сложной. «Немецкая почта с Востока» была на некоторое время закрыта, а Адольф Фраш и Союз не­мцев из России с трудом смогли обес­печивать дальнейшую материальную поддержку эмигрантам, хотя нацисты и позволили немцам, жившим в окку­пированной Польше, вернуться в Гер­манию. Дела украинцев обстояли не­сколько лучше. Все это время Скоропадский продолжал получать матери­альную помощь от ведомства «Вос­ток», адмирал Канарис из Абвера под­держивал более радикальных лидеров ОУН, а Ляйббрандт зимой 1939-1940 года организовал освобождение из тю­рем гестапо ряда украинских лидеров. Во время подготовки плана Барбарос­са весной 1941 года украинцы смогли продолжить свою антисоветскую дея­тельность при немецкой поддержке и руководстве.

После нападения Германии на СССР эмигранты снова оказались полезными. Несмотря на официальное запрещение Розенберга, эмигранты из Парижа, Бер­лина и Варшавы продолжали возвра­щаться на оккупированные немцами территории, пытаясь найти работу вра­чей, инженеров и переводчиков. Рус­ско-немецкое окружение Розенберга, а именно Ляйббрандт, Шиккеданц и фон Менде теперь стали ключевыми фигу­рами в управлении восточными терри­ториями. Наконец, была предпринята попытка использовать эмигрантов и военнопленных в воинских подразде­лениях для помощи восточному фрон­ту. Вначале при поддержке Канариса были организованы отряды ОУН, а за­тем целая армия из советских военноп­ленных под командованием генерала Власова.

 
Звездочтец PDF Печать E-mail
Автор: ТИТОВ Владимир Васильевич   
08.04.2011 20:19

(èç ðóêîïèñè XVII âåêà)

Ðóññêàÿ àñòðîëîãèÿ? Ìíîãèå ñîìíåâàþòñÿ, ÷òî òàêîâàÿ ñóùåñòâóåò, ò.ê. íè÷åãî î íåé íå çíàþò. Òî, ÷òî íàçûâàþò àñòðîëîãèåé ñåãîäíÿ, ïðèøëî ê íîì, êàê ïðàâèëî, ñ çàïàäà èëè âîñòîêà ëèøü íåäàâíî. Õðèñòèàíå îòðèöàþò, ÷òî Öåðêîâü çàíèìàëàñü êîãäà-ëèáî çâåçäî÷¸òíè÷åñòâîì, âåäü ñåé÷àñ îíî åãî îñóæäàåò. Öåðêîâü ìîëîäà, ïðåòåíçèè íà äðåâíîñòü óïèðàþòñÿ â íåïðåîäîëèìóþ ñòåíó ðàñêîëà. Àñòðîëîãèÿ — îäèí èç ìíîãèõ ïðîáíûõ êàìíåé, íî êîòîðîì ðàñêàëûâàåòñÿ ìèô î ïðååìñòâåííîñòè õðèñòèàíñòâà îò äðåâíèõ ðóññêèõ ïîñëåäîâàòåëÿõ Õðèñòà. Ñîõðàíèëîñü ìíîæåñòâî ñïèñêîâ ðàçíîãî ðîäà êíèã ïî çâåçäàì, ïëàíåòîì, ïðåäñêàçàíèÿì ïî íåáåñíûì òåëîì è ÿâëåíèÿì. Ïîñëå ââåäåíèÿ íîâîãî îáðÿäà, êîòîðûé îêàçàëñÿ çíà÷èòåëüíî ïðèáëèæåííûì ê çàïàäíîìó õðèñòèàíñòâó è «îñâîáîæäåííûì» îò íàñëåäèÿ ÿçû÷åñòâà, öåðêîâü çàïðåòèëà ïðîãíîçû: íà âñå âîëÿ áîæèÿ è íå ñìåé ñâîþ æèçíü ïëàíèðîâàòü èëè íàïðàâëÿòü. Äðóãèìè ñëîâàìè, ñëó÷èòñÿ ðåâîëþöèÿ — âîëÿ áîæèÿ íî òî, âðàã ëè ñ îðóæèåì íà òâîþ çåìëþ ïðèäåò — êàéñÿ, ðóññêèé ÷åëîâåê. Íàäî îòäàòü äîëæíîå ðóññêèì âîèíàì â ïåðèîä íîâîãî îáðÿäà, êîòîðûå ñóìåëè ñîõðàíèòü äðåâíèé çàâåò: ñ ìå÷îì ïðèøåë — îò ìå÷à è ïîãèáíåøü.
Èòàê, ìû îòêðûâàåì ïîñòîÿííóþ ðóáðèêó «Ðóññêàÿ àñòðîëîãèÿ», â êîòîðîé ïëàíèðóåì ïîìåùàòü äðåâíèå òåêñòû î ãðîìå, ëóíå, ìîëíèè, î äîáðûõ è çëûõ äíÿõ, ò. å. ñòàðèííîå ðóññêîå çíàíèå î âðåìåíàõ è ìåñòàõ, î ïðèðîäå è ÷åëîâåêå. Ïóñòü ðóññêèå ëþäè ñàìè ðåøàò, âëèÿþò ëè çâåçäû íî æèçíü? Íàäî ëè ýòî ó÷èòûâàòü? Ìîæåò áûòü, óæå íå âëèÿþò?  ëþáîì ñëó÷àå, ñðåäè áîãàòîãî íàñëåäèÿ ðóññêîãî íàðîäà, â ðÿäó çíàíèé íàøèõ ïðåäêîâ íåìàëóþ ÷àñòü çàíèìàåò çíàíèå î âñåëåííîé è ïðèðîäå.
Ìóäðîñòü çíàìåíèþ íåáåñíîìó, ïî íåìó ðàçñóäèòè ïëàíåòû íåáåñíûÿ, ÷òî íà êîé ãîä áóäåò èçîáðàíà ìíîãèìè ñèÿ ïðåìóäðîñòü
Àùå áóäåò ëåòî 1-å, îâåí, ñèðå÷ü ìàðò åãîøå çíàìÿ: çèìà òåïëà, à âåñíà äîæäëèâà, îâîùà áóäåò ìíîãî, à îñåíü âåäðåíà, æèòà ìíîãî. Àùå óçðèøè 7 çâåçä, ñòîÿùèå âî åäèíîì ìåñòå, òî ëåòî áóäåò òîðãîâíî; àùå ëè óâèäèøè èõ ðîçíî ñòîÿùèå è âåðõ ó íèõ àêè ãëàâà ñòîèò, òî â íèõ ñèëó ñèþ ðàçóìåé: íàä òåì ìåñòîì èëè ãðàäîì áóäåò ñìóò âåëèê, èëè ãëàä èëè ìîð, èëè âåëèêîå òîìó ìåñòó çàïóñòåíèå. À êòî ðîäèòñÿ â òîå çâåçäó, áóäåò ñ÷àñòëèâ, è òîðãîâåö, ñòàíåò õîäèòè ïî ìíîãèì ñòðàíàì, íà âîäå áóäåò ñòðàøëèâ, à ñìåðòü åìó áóäåò îò îãíåííîãî îðóæèÿ.
Ëåòî 2-å, òåëåö ïëàíåòó. Öàðè è êíÿçè ëèõè áûâàþò, à èì â òî âðåìÿ ýëî áûâàåò, à ëþäÿì äîáðî, ëåòî òåïëî, ïëîäó áóäåò ìíîãî âñÿêîâà è ñêîòó áóäåò âñÿêîìó äîáðî, ìëàäåíöàì áóäåò ñìåðòü. Àùå óâèäèøè 10 çâåçä, âî åäèíîì ìåñòå ñòîÿùèå, âî 8 äåíü áóäåò ãðàä èëè äîæäü âåëèêèé; àùå ëè óâèäèøè èõ ðàçíî ñòîÿùèå, òîãäà áóäåò òèøèíà âåëèêà. À êòî ðîäèòñÿ, áóäåò õîëåð, à ñìåðòü åìó áóäåò îò ïëå÷à.
Ëåòî 3-å, áëèçíåö, ìàé. Òèøèíà áóäåò. Àùå óçðèøè 7 çâåçä ïîëíûì ñâåòîì, òîãî ãîäó íå ìèðíî áóäåò îò ðàòíûå. À êòî ðîäèòñÿ òîÿ çâåçäû, áóäåò ñ÷àñòëèâ, è âåëè÷àâ, è íåñîâåòëèâ, è ìóæåëîæíèê è ñâîè ðîäèòåëåé íåíàâèäèò, à ñìåðòü åìó îò æåí, îò ëîï è îò íîã íåäóã.
Ëåòî 4-å, ðàê, èþíü. Ïî âñåé çåìëè ñóõî, à ìåæ òåì áóäåò äîæäè è ãðàäè. À öàðè è êíÿçè áóäóò æèâè è ïîòîì âóäåò äîáðî; ìàðòà 20 äåíü çàòâîðèñÿ è ïîòîì òåáå ïàêîñòè íå áóäåò. Àùå óâèäåøè 40 çâåçä, âìåñòå ñòîÿùèå, à ñòîÿ÷è ÿâÿòñÿ ñîáîþ êðàñíû: òîãäà òóòî áûâàåò ìîð è çàïóñòåíèå òîìó ãðàäó. À êòî ðîäèòñÿ â òî âðåìÿ, áóäåò áîÿçíèâ è ñ÷àñòëèâ, à ñåðäöåì áóäåò áîëåí, ñìåðòü åìó áóäåò îò ÷ðåâà.
Ëåòî 5-å, ëåâ, èþëü. Áóäåò òèøèíà â ëþäåõ è çäðàâèå è äóøåâèçíà âî âñåì; çèìà áóäåò äîáðà, à ëåòî äîæäëèâî, îâîùà áóäåò ìíîãî. Àùå óâèäèøè 27 çâåçä, ñòîÿùèå àêè êðîâàâû, — à áóäåò ðàòü âåëèêà. Àùå êòî ðîäèòñÿ, áóäåò ñ÷àñòëèâ è ñèëåí, à ëþäåì áóäåò ãóáèòåëü è ïàêîñòíèê.
Ëåòî 6-å, äåâà, àâãóñò. Áëàãî è äóøåâî áóäóò âñÿêèå òîâàðû, à áóäåò çèìà òåïëà, à ëåòî äîæäëèâî. Àùå óâèäèøè 3 çâåçäû Áûñòðû è êðàñíû, ïîëíûì ñâåòîì, áóäåò ëþäåì äîâðî; àùå íåïîëíûì ñâåòîì, òî ëþäåì âñÿêèì çëî è òÿæåëî áóäåò îò âîñòîêà, à îâîùà è ìåäó ìíîãî áóäåò. À êòî ðîäèòñÿ â òó çâåçäó, áóäåò ñèëåí è ëæèâ è áëÿäèâ.
Ëåòî 7-å, ÿðåì, ñåíòÿáðü. Çèìà íå ñòóäåíìà, íè òåïëà, âåñíà äîáðà, ëåòî çíîéíî, îñåíü âåäðåíà. Àùå óâèäèøè 7 çâåçä, òîãäà áóäåò êðàñíî è äîáðî, è òèøèíà âåëèêà. Àùå óçðèñèì 7 çâåçä, ïîëíûì ñâåòîì ñòîÿùà, òîãäà áóäåò âñåé çåìëè ïîòðÿñåíüå, ñêîòó ðîãàòîìó âåëèê ïàäåæ. À êòî ðîäèòñÿ â òîå çâåçäó, Áóäåò òîðãîâåö, ÷åðí, ðîñòîì ñðåäíèé, à îáû÷àåì ñóïðóã, ñêóï è õèòð è îñòðîóìåí íà âñÿêîå дело будет.

Лето 8-е, скорпия, октябрь. Зло тогда и на пагубу многим, лето знойно, осень дождлива и стоят 7 звезд, аще кто родится тоя звезды, Будет земли много знати и в полон вудет взят, а помощи богиня будет мало ему. Аще увидиши 3 звезды стоящие вне, а мрачна — тогда будет тому град пакость велика и мятеж. А кто родится то звезды, будет быстр и кроволюбец и пданица и мятежник.

Лето 9-е, стрелец, ноябрь. То еудет лето сухо, а осень дождлива. Аще увидиши, — 4 звезды в едином месте стоят, тогда будет все душево. Аще кто родится в тое звезду, будет младенец немощен, а выростет, будет пред царем в чести великой, а кровопроливец людем.

Лето 10-е, козерог, то есть декабрь. Тогда будет зима студена, а лето ведрено. Аще узриши, — 3 звезды стоят, а не светлы, тогда вудет от востока мор. Аще узриши те звезды красны, тогда будет тишина велика в людех, овоща будет много, а меду мало. Аще кто родится тоя звезды, будет блядив и сварлив, июнь дом станет портить, а с своими станет браниться.

Лето 11-е, водолей, генварь. Зима вудет студена и тиха, а весна студена и дождлива, а лето добро, осень ведрена, жита много. Аще ли 10 звезд узриши, во едином месте стоят тихо, то кудет все добро; аще ли их узриши разно стоящие, то рать велика. А кто родится тое звезды, будет богомолец и милостив, а смерть ему будет от железа напрасная.

Лето 12-е, рывы, то есть февраль. Тогда будет зима тепла, а лето будет дождливо, овцам Будет мор. Дще узриши 10 звезд, разно стоящих, то будет потрясение велие; а когда узриши вместе стоящие, тогда бывает в мире много созидании всяким. А кто родится тоя звезды, будет хитр на всякое дело, смерть ему будет от чрева.

Ïðàâîïèñàíèå — ñîâðåìåííîå. Ðåä.


Комментарии к ЗВЕЗДОЧЕТЦУ

Приведенный текст является 12-летним юпитерианским циклом — «Додекаэтеридой Зевса».

Планета Юпитер (Зевс) имеет сидерический орбитальный период около 12 лет, оставаясь приблизительно в течении одного года в каждом из двенадцати знаков зодиака. «Додекаэтирида» дает для каждого из 12 знаков предсказание погоды, уро­жая и социальных волнений в рассматриваемый год и была уже известна в VI веке до нашей эры в Вавилоне под названием «халдейский период», а также в древней Греции под названием «великий год Орфея», 12-летний цикл является также составной частью восточных &0-летних астрологических календарей, начиная с года мыши (крысы) и кончая годом свиньи (кабана), начало цикла у которых сдвинуто по отношению юпитерианского на 4 года.

В приведенном тексте Звездочетца 1-й год юпитерианского цикла (1-е лето) начинается вступлением Юпитера в знак Овна, 2-й год (2-е лето) — в знак Тельца и т.д.

Для каждого юпитерианского года имеется два варианта предсказаний в зависи­мости от визуального расположения планет и звезд, видимых на небе. а также дается краткая характеристика характера и судьбы человека, родившегося в данном году юпитерианского цикла.

Приводим таблицу юпитерианских годов на XX столетие с 1904 по 1999 гг., в последней графе которой для сравнения приведены названия этих же годов по 12-летнему циклу восточного календаря.

Обращаю внимание читателя на то, что периодами социальных волнений для российского региона в юпитерианском цикле являются каждый второй год цикла (Тельца, Змеи): 1906, 1917, 1929 (начало коллективизации), 1941, М53 (смена тота­литарного режима). Ближайший год с такой характеристикой наступит в 2001 году.

В конце рукописи «Звездочтец» приведены 19 наименований текущих лет, по-видимо­му, являющихся астрологической характеристикой указанной последовательности лет в 19-летнем цикле Метона (круг Луны в миротворном круге).

 

 

Обновлено 08.04.2011 20:31
 
Русский переводчик PDF Печать E-mail
Автор: Administrator   
08.04.2011 20:17

Среди несравненных ценностей нашего насле­дия мы прославляем русский язык — живой кла­дезь знания, превосходное средство язъяснения, певучий и чарующий звук, идущий из рода в род со дня творения до нового золотого века. В эпоху разрушения, когда тяжёлые, грубые построения хо­зяйственной, политической, военной и прочих сто­рон жизни рассыпаются в прах, до первоэлемен­тов, ложь густым потоком вливается в сознание рус­ского человека. Источник лжи желает, чтобы мы, новые русы, лишённые родного языка, оказались неспособными построить новый мир, тот мир, ко­торый должен быть возведён в эпоху Новой Руси, мир по-русски.

Засилие инородных и иностранных слов в поли­тической, экономической и милитаристской лек­сике ликвидирует саму потенцию нашей нации к ре­нессансу, не говоря уже о какой-либо конструктив­ности, понимаемой как экзистециональный принцип.

«Наследие Предков» призывает русских людей от­казаться от всего того, что непонятно, что звучит ломанными звуками инородных языков. То, что не может быть выражено по-русски, не имеет право существовать. По крайней мере, на русском поле сознания.

Итак, Русский Переводчик пояснит некоторые слова, ставшие столь частыми гостями в русском доме.

Больше всего врут в т.н. масс-медия, что в пере­воде значит «средства массовой дурманизации». Придадим им первенство в нашем разоблачении. Второй раздел будет содержать казусы, подмечен­ные в политике, третий — наука и техника, четвёр­тый — религия.

— Проходи, проходи. Инфекция.

— Почему вы жену Инфекцией называете?

— Это — на людях. А дома-то — Зараза!

Из разговора сельских старушек:

«В деревне пьяницей был.

А в город уехал — алкоголиком стал...»

1. Массовая дурманизация.

1.1 Продукты питания. Несколько лет назад, как раз с началом перестройки и, возможно, с подачи новых поли­тиков, больших любителей словотворчества, появилось это странное словосочетание. Дикторы радио и телевидения, вдруг ставшие косноязычными, картавыми и неграмотными, принялись утверждать, что на прилавках лежат не «продук­ты», не пища, и даже не еда, а некие «п.п.».

Продукт — итог, плод деятельности. Питание — пере­варивание пищи, а также ее поглощение во всех подроб­ностях. П.п. — итоги пищеварения, т.е. газообразные, жид­кие и твердые вещества, выделяемые живыми организма­ми в итоге процесса питания, как правило в нижней или задней части тела.

Интересно, эти дикторы и прочие «творцы» ТВ-пере­дач, они что, действительно употребляют в пищу это са­мое, эти п.п.?

1.2 Иметь место. Стало модным около 20 лет назад или чуть позже в чиновничьей среде и разпространилось в средства информации. Выражение возходит к западно­европейским have place (англ.), avoir lieu (фр.) и т.д. и переводится как произсходить, случаться, быть.состояться и т.п. — язык наш куда как богат!

«Иметь или быть» — вопрошает Фромм и сам же, невзирая на свою национальность, советует «быть». Но втуне! Зап.Евр. безоговорочно выбирает «иметь», хотя и предупреждены, что «или-или»: иметь мнение вместо думать, иметь видеть вместо видел, иметь сделать вместо должен сделать. Этих сорных выражений с гла­голом «имати» там не перечесть.

Научи дурака богу молиться... Наши придурки пошли дальше своих «несуществующих», но «имущих» учителей с запада: иметь место быть! Слушайте, люди, замечай­те: разве это по-русски? Будьте бдительны!

1.2 Телевидение. Любопытный пример близости ла­тинских корней русским: tele — дальний, video — есте­ственно, видение (помните: veni-vidi-vici). Кстати, на санскрите даль будет дола. Итак, телевидение — далевидение. Здесь переводчик не имеет права дословного пере­вода. И дело не в том, что далевидение «режет ухо», а дело в той самой действительности, которую данное сло­во обозначает. Как и в случае с демократией (см. далее) телевидение можно перевести как демоновидение, евровидение. Не забывая образность русской речи, допус­каем и такие: ящик, телеящик, евроящик, демоящик.

2. Политика

2.1 Парламент. От латинского parlare — говорить. Дословно: место, где говорят, говорильня. По смыслу — высший орган государственной власти, т.е. рада, дума, вече, совет. Отдадим должное авторам современного на­звания парламента «Государственная Дума»: это по-русски. Но вот незадача: думают ли там или всё же — говорильня?

2.2 Спикер (сидит в говорильне напротив всех). По-английски speaker — то, что говорит, от глагола (speak — говорить и суффикса -er, который передает значение деятель, тот, кто действует и соответствует русскому —ар: пахать-пахарь, точить-токарь. Этим звукосочетанием называют не только председателя думы (госсовета), но и всякий динамик радиотехники, т.е. по-русски громкогово­ритель, мотюгальник. Как же назвать председательствую­щего на заседаниях Думы?

По-видимому, в силу отсутствия такой должности в тра­диционном русском государстве, это лицо можно называть в соответствии с его личными качествами, например, в од­ном случае это будет говорун, в другом — молчун, или: успокоитель, амортизатор, компенсатор, крикун, хит-рун, сплетник — да мало ли кто там сядет! Смотри и называй, будь точен и будешь прав.

2.3 Президиум (кучкуется вокруг спикера в говориль­не). Можно было бы сказать, что слово это состоит из ла­тинских корней, однако точнее — из общеиндоевропейских или, учитывая срединное положение Руси, русских. Судите сами: pre — перед,sid —сидеть да суффикс — um. Получа­ется: председо... Место в русском языке передаётся части­цей -ище (мыт — мытище, костёр — костровище, ристать — ристалище и т.п.). Так что же — председолище? Может быть, может быть...

2.4 Национал-социализм. Н.с. — ужас «демократов». «Ужас» состоит из следующих «страшных» частей: национал — прилагательное от natio (лат.), род, народ. Национал — значит родовой, социализм — от того же латинского socium, что значит общество, общее, община. Вывод: нацио­нал-социалистический строй есть строй общинно-родовой, самый устойчивый строй арийских народов.

Попытка немцев построить общество без инородных, враждебных немцам включений была предельно точно на­звана через понятия рода и общего, общины. Правда, они использовали для этого не русские, а латинские слова, но это вполне объяснимо: они же языка не знают, Немцы.

2.5 Республика. Иметь или быть? Европа и здесь вы­бирает иметь: res —собственность, publika — она публи­ка и есть, общественность. Общественное владение — вот и всё государственное право Европы. Русское держава, держовность — понятие несравненно более высокое и общее. Любопытно, прибавилось ли у русских собственнос­ти с введением республиканского строя в 17-м году? Роман­ские pueblos, реорlе — народ, население в целом, без раз­деления на касты, толпа, быдло, подлый (податный) народ.

2.6 Демократия — большая разрушительная сила в России. На самом деле слово не виновато: демос — народ по-гречески, кратос — власть. Народовластие! Слово упот­ребляется явно не по назначению. Демократы в России не представляют собой ни русского, ни большинство других народов страны, потому называть их демократами, конеч­но, неверно.

Для точного перевода обратимся к греческому: что за народ — демос? Всё дело в том, что демос — это муж­ское свободное население, главы своих семей, владею­щие жильём и прочим имуществом и обладающие граж­данскими правами в отличие от рабов, женщин и детей. К сожалению, при дословном переводе огромное большин­ство нашего народа в демос не попадает...

Учитывая, что речь идёт о строго определённой про­слойке нашего общества, данное понятие можно перевести на русский как еврократ (в значении агент Европы).

 

 
УМЕРЕННЫЕ ПАТРИОТЫ PDF Печать E-mail
Автор: Владимир ПОПОВ   
08.04.2011 20:08

Обзор патриотических партий

Продолжая начатый в первом номере «Наследия Предков» обзор наци­онал-патриотических партий России, я рассмотрю ниже умеренно-пат­риотические организации: Русский национальный собор, Российский обще­народный союз, Русскую партию, Русский национальный союз, Социал-пат­риотическое движение «Держава» и Национал-государственную партию.

Главной отличительной чертой всех умеренных патриотических ор­ганизаций является их системное, коммунистическое происхождение. Все они организовывались и возглавляются людьми из номенклатурно-коммунистической среды. Их патриотизм носит советский характер, вся их политическая деятельность так или иначе связана союзами и блоками с коммунистическими партиями и лидерами. Цель всех патриотических партий — укрепление всеми возможными средствами существующего го­сударства, будь то российского или советского. Временами грань между ними становится совершенно неразличимой.

Стиль, присущий патриотам — серость, косность, непоследователь­ность, номенклатурность, умеренность, и, я бы сказал, сытость. Весьма характерной патриотической газетой является еженедельник «Завтра», редактируемый А.Прохановым. Также не менее характерным для патри­отов является почти повальная поддержка кандидатуры коммуниста Зю­ганова на президентских выборах 1996 года в России.

РУССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ СОБОР

(«Партия Стерлигова»)

Национал-патриоти­ческая коалиция Рус­ский национальный со­бор (РНС) была создана по инициативе Думы Славянского собора.

Подготовка и прове­дение учредительного съезда РНС были пору­чены члену Думы, пред­седателю движения «Офицеры за возрождение Александру Стерлигову. На учредительном съезде, кото­рый состоялся 15 февраля 1992 г. в Нижнем Новгороде, были избраны три сопредседателя: А.Стерлигов, писатель Валентин Распутин и губернатор Сахалина Валентин Фе­доров (два последних — заочно).

В своем выступлении на съезде А.Стерлигов поддер­жал «...предложенный губернатором Сахалина доктором экономических наук Федоровым подход, в соответствии с которым следовало бы для всех государственных пред­приятий установить семидесятипроцентный госзаказ и последующее постепенное автоматическое снижение его на 10% в год, а через 2-3 года — на 5% в год». Стерли­гов потребовал «повсеместно заморозить цены на все виды товаров, не останавливая роста заработной платы до тех пор, пока не восстановится положение, существо­вавшее до 2 января 1992 года,.. немедленно прекратить свободную конвертируемость рубля в доллар...». На съезде была принята резолюция с требованием отставки президента и правительства. Вскоре после съезда В.Фе­доров аннулировал свое избрание сопредседателем РНС (без широкой огласки).

В состав РНС вошли различные партии, организации и группы из нескольких десятков городов России, Бело­руссии, Казахстана и Прибалтики, в том числе РУССКАЯ ПАРТИЯ, РУССКАЯ ПАРТИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО ВОЗ­РОЖДЕНИЯ, НАЦИОНАЛЬНО-РЕСПУБЛИКАНСКАЯ ПАРТИЯ РОССИИ (вышла в июне 1992 г.), РУССКОЕ НА­ЦИОНАЛЬНОЕ ЕДИНСТВО, «РУССКАЯ ГВАРДИЯ», «ОТЕЧЕСТВО» (Москва), «ОТЕЧЕСТВО» (Екатеринбург), РУССКИЙ СОЮЗ и другие.

12-13 июня 1992 г. в Москве состоялся 1-й собор (съезд) Русского национального собора. В съезде приняли участие Валентин Распутин, Василий Белов, Игорь Шафаревич, Амангельды Тулеев, Александр Невзоров, Сажи Умалатова, Александр Проханов, Виктор Анпилов, Алек­сей Сенин. Принятая Программа действий по спасению Отечества «Преображение России» предлагает «консти­туционным путем сместить нынешнее правительство наци­онального предательства», предусматривает возврат к плановому управлению народным хозяйством с одновре­менным развитием русского национального предпринима­тельства. Русский национальный собор выступает за прин­цип национально-пропорционального представительства в сферах управления, науки, искусства и средствах массо­вой информации.

На 1-м съезде РНС была избрана Дума сроком на 2 года, которая в свою очередь избрала Президиум и со­председателей — также на 2 года. Сопредседателями Думы Русского национального собора стали А.Стерлигов, В.Распутин, бывший идеолог Компартии России Геннадий Зюганов и директор Красноярского химического комби­ната Пётр Романов.

В октябре 1992 г. А.Стерлигов и другие лидеры РНС вошли в Оргкомитет ФРОНТА НАЦИОНАЛЬНОГО СПАСЕ­НИЯ (ФНС), но после учредительного конгресса ФНС А.Стерлигов от него отмежевался. На собрании Думы Рус­ского национального собора 14-15 ноября 1992 г. А.Стер­лигов был избран председателем исполкома РНС.

В октябре 1993 года РНС выступил против указа №1400.

В 1995 году РНС образовал блок «Союз патриотов», список которого на выборах в Госдуму не собрал 200 тысяч голосов.

Печатный орган РНС — газета «Русский собор». На президентских выборах 1996 года РНС поддержал кандидатуру Ельцина.

«РУССКИЙ СОБОР»

«Учредители: Русский Национальный Собор и редакционный коллектив. Редакция находится в Москве. Газета издается с де кабря 1992 года. Вышло 16 номеров. Четкой периодичности нет, до 14-го номера выходила на 16 полосах формата АЗ. Два последних номера вышли в формате А2 на 4-х полосах. Средний тираж последних номеров — 100 тыс. экз. Газета имеет эпиграф: «Мы русские! С нами Бог!» Газета является официаль­ным органом «Русского Национального Собора» и поэтому е. основная задача — пропаганда целей и задач РНС. Основное содержание «Русского Собора» — официальные документы РНС, статьи лидера РНС Стерлигова и других авторов на историко-политические темы. Стиль газеты несколько казенный. Качест­во полиграфии — стабильно хорошее. Основной недостаток — чрезмерное увлечение историей.

Адрес для писем: 101820, г Москва, пр. Серова, 5, к.325. Тел: 921-71-74.


РОССИЙСКИЙ ОБЩЕНАРОДНЫЙ СОЮЗ (РОС)

Организация сторонников восстановления государственного единства республик бывшего Со­ветского Союза на унитарной либо тесной федеративной осно­ве. Объединяет русских национал-патриотов и некоторых патриотов-государственников.

Непосредственным предше­ственником РОС была депутат­ская группа «СССР», создан­ная на 1-м съезде народных депутатов в июне 1990 г. Лиде­рами группы были депутаты Сергей Бабурин (Омск) и Нико­лай Павлов (Тюмень) В июне 1991 года коммунисты — члены группы «Россия» (Н.Павлов, С.Бабурин, Владимир Лисин и другие) отправили в ЦК от­крытое письмо, в котором призывали к перестройке КПСС в «партию национального возрождения». Текст письма получил неофициальное название «Русская плат­форма в КПСС» и некоторые из его подписантов дейст­вительно предполагали создать свою фракцию в партии по образцу уже существовавших ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ и МАРКСИСТСКОЙ платформ. После запрета КПСС эти планы трансформировались в проект создания самосто­ятельного движения.

Оргкомитет РОС был образован 21 сентября 1991 г. В нее также вошли некоторые депутаты союзного парламента из группы «Союз». Исполнительным секретарем Оргкомитета был избран Сергей Бабурин.

Расширенное заседание депутатской группы «Россия» 26 октября 1991г. было переименовано в учредительную конфе­ренцию РОС. В Координационный совет из 17 человек вошли народные депутаты РСФСР С.Бабурин, Н.Павлов, В.Лисин, главный редактор газеты «Московский литератор» Николай Дорошенко, редактор журнала «Российский обзор» историк Сергей Волков, юрист из Томска Андрей Ведерников (ответ­ственный секретарь КС) и др.

21 декабря 1991 г. в Москве состоялся 1 съезд. РОС. Съезд принял устав, программное заявление «К возрождению Рос­сии», социально-экономическую платформу «За экономику прагматизма и справедливости» и утвердил полномочия на­бранного на конференции КС, предоставив ему право коопта­ции дополнительных членов. КС был признан рабочим органом более широкого Правления, которое формируется из предста­вителей, делегируемых региональными отделениями РОС, а так­же вошедшими в РОС партиями и организациями (МВ: структу­ра, заимствованная у «Дем.России»).

РОС выступает за ограниченный рынок без приватизации земли, крупных и средних предприятий, государственный кон­троль доходов во всех секторах экономики в течении пере­ходного периода (не менее 10 лет), карточную систему и твер­дые цены, создание крупных (государственных) коммерческих сельскохозяйственных предприятий на основе колхозов и сов­хозов, против фермерства как генерального направления в сельском хозяйстве.

Председателем Правления РОС открытым голосованием был избран Сергей Бабурин. В РОС вошли Виктор Алкснис, Александр Крайко, Геннадий Зюганов.

Председателем Московского отделения РОС является док­тор философских наук Андрей Андреев.

В октябре 1992 г. РОС вошел во ФРОНТ НАЦИОНАЛЬНО­ГО СПАСЕНИЯ.

Лидеры РОСа осудили указ №1400 президента РФ от 21 сентября 1993 года и до последней возможности оставались защитниками Верховного Совета РФ.

В конце 1993 года РОС принял участие в выборах в Госу­дарственную Думу и собрал установленное число подписей, однако на штаб-квартиру РОСа был совершен вооруженный налет, после которого пропало 20 тысяч подписей. Центризбир­ком отказался регистрировать список РОСа.

На выборах в Государственную Думу в декабре 1995 года РОС участвовал в составе блока «Власть — Народу». Блок возглавил бывший глава правительства СССР Николай Рыжков. Блоку не удалось преодолеть пятипроцентный барьер. Многие члены прошли в Думу в одномандатных округах.

На президентских выборах 1996 года РОС поддержал кан­дидатуру Зюганова.

РУССКАЯ ПАРТИЯ (РП)

Национал-патриотическая (этнократическая) партия с цент­ром в Москве, объединяющая русских национал-патриотов — сторонников частной собственности и свободного рыночного хозяйства. Партия определяет себя как «антикоммунистичес­кая, антимарксистская, антихристианская, антисионистская».

Первоначально называлась «Русская национально-демо­кратическая партия». Организационный Комитет РНДП создан в конце 1990 г.; на собрании Оргкомитета 19 января 1991 г. РЦДП переименована в Русскую национальную партию (РНП). В связи с тем, что 25 апреля в прессе появились сообщения о создании Русской национальной партии (с осени 1991 г. — РУСЬ МОНАРХИЧЕСКАЯ) во главе с Алексеем Брумелем, на Учре­дительном съезде 18 мая 1991 г. партия была еще раз пере­именована.

Во главе партии стоял триумвират, состоящий из предсе­дателя партии и двух его заместителей (Виктор Корчагин, Ни­колай Попов, Юрий Ракинцев). Отделение Русской партии в Санкт-Петербурге возглавили капитан 3-го ранга офицер-вос­питатель Нахимовского училища Андрей Скрылев (председа­тель) и его заместитель Владимир Цикарев (в августе 1992 г. Виктор Корчагин исключил В.Цикарева из партии). Председа­тель партии Виктор Корчагин в 1988-1991 гг. был президентом ассоциации кооперативов «Россия» и до создания собствен­ной партии финансировал РОССИЙСКИЙ НАРОДНЫЙ ФРОНТ (РНФ) Валерия Скурлатова.

В проекте Программы РП первоначально имелось следую­щее необычное положение: «Поддержать просьбу евреев об упразднении Еврейской автономной области (ЕАО) в РСФСР и создании еврейской автономии на Украине и переселении туда евреев на постоянное местожительство».

23 ноября 1991 г. в Центральном Доме Советской Армии состоялся 2-й съезд РП. Съезд принял за основу новый вари­ант проекта Программы, в котором сионизм признается винов­ным в «преступном захвате власти во время октябрьского переворота», «развязывании красного террора и гражданской войны», «в создании сионистской экономики». Проект про­граммы призывает содействовать репатриации евреев из Рос­сии, «согласно их свободному волеизъявлению» и «депорти­ровать сионистов из России», 2-й съезд принял «Декларацию об образовании Русского государства Россия» и избрал В.Корчагина Главой Общественного Русского Правительства (ОРП).

Член РП и ОРП Владимир Милосердов 25 октября 1992 г. избран в исполком движения «ТРУДОВАЯ РОССИЯ».

27 марта 1993 года по требованию ряда организаций РП в Москве состоялся внеочередной съезд партии. Съезд рассмот­рел вопрос о положении в партии, внес изменения в устав. На съезде произошел раскол. В.И.Милосердов сменил В.И.Кор­чагина, который с небольшим количеством соратников образовал параллельную партию с тем же названием. Новым пред­седателем РП В.И.Милосердов.

На выборах в Государственную Думу в 1993 году РП не участвовала. В начале 1995 года Русская партия получила всероссийскую регистрацию. На выборах в Госдуму 1995 года РП не смогла собрать необходимых 200 тысяч подписей.

Орган Русской партии — «Русская газета».

На президентских выборах 1996 года РП поддержала кан­дидатуру Зюганова.

«русские ведомости»

Орган Общественного русского правительства России. Учре дитель и редактор: В.И.Корчагин. Выходит в Москве с 1990 года. Строгой периодичности нет. Всего к марту 1996 г вышло 24 но­мера В октябре 1993 года газета была закрыта и вновь вышла только через год. До октября 1993 года газета выходила на 4 полосах А3, с октября 1994 по июнь 1995 года — на 4 полосах формата А4 (ред. — Ф.Разоренов). Тираж: 5-20 тыс. экз. Эпиграф: «Россию — Русским!». Основные задачи — публикация документов Общественного русского правительства, разоблачение деятель­ности сионистских организаций. Адрес: 127644, Москва, а/я 29.


СОЦИАЛ-ПАТРИОТИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ «ДЕРЖАВА»

Национал-патриотическая организация, объединяю­щая членов и сторонников наиболее значительных группировок проимперской некоммунистической оппозиции (от относитель­но умеренных — до радикальных) президенту Б.Ельцину.

Лидер — бывший вице-президент России Алек­сандр Руцкой. Образова­лась во второй половине 1994 — начале 1995. Зарегистрировано Минюстом РФ 6 марта 1995 года (Рег.№2597).

Инициативная группа создана по инициативе Александра Руцкого в ап­реле 1994 на основе части провинциальных организа­ций Российской Социал-демократической народ­ной партии (РСДНП), а также Фронта Национального Спасения (ФНС) и Российского Христианского Демо­кратического Движения (РХДД). До осени 1994 значи­тельную роль в организации играл Илья Константинов. В октябре 1994 Константинов с Руцким рассорился и от участия в движении отошел.

К началу 1995 к проекту Движения «Держава», кро­ме национал-патриотического (руцкистского) крыла РСДНП, РХДД (и части ФНС), примкнул Всероссийский Национальный правый центр (ВНПЦ) Михаила Астафье­ва, Движение «Возрождение Державы» Виктора Кобелева, Всероссийская партия монархического центра (ВПМЦ) Юрия и Виктора Антоновых, Союз «Христиан­ское Возрождение» Владимира Осипова, а также ряд национал-патриотических и монархических групп из провинции.

2 апреля 1995 года в Колонном зале Дома Союзов в Москве состоялся учредительный съезд Движения, в котором участвовало около 900 делегатов из 62 реги­онов России. Был избран Национальный комитет (бо­лее 150 человек), приняты политическая и экономичес­кая Декларации, избран председатель Движения (А.Руцкой) и 5 его заместителей (Виктор Аксючиц, Михаил Астафьев, Виктор Кобелев, Наталья Нарочницкая, Михаил Назаров).

В движение вошли 5 депутатов Государственной Думы из незарегистрированной депутатской группы «Держава» (Владимир Борзюк, Татьяна Булгакова, Виктор Кобелев, Владимир Новиков, Александр Про­нин).

В национальный комитет СПД «Держава» вошли пресс-секретарь митрополита Ладожского и Санкт-Петербургского Иоанна Константин Душенов, бывший на­родный депутат СССР Виктор Алкснис, заместитель главного редактора журнала «Наш Современник» Александр Казинцев, заместитель главного редактора газеты «Завтра» Владимир Бондаренко, бывший на­родный депутат РФ Николай Павлов.

Председателем Московской организации СПД «Дер­жава» 18 марта 1995 избран руководитель Московско­го отделения РСДНП Владимир Швецков. Председа­тель С-Петербургской организации — один из лидеров ВПМД Виктор Антонов.

26 августа 1995 года в Москве прошел 2-й съезд СПД «Держава». Сформирован список кандидатов в депутаты Государственной Думы, первую тройку кото­рого составили А.Руцкой, В.Кобелев, К.Душенов. На­кануне съезда из руководства СПД «Держава» были удалены В.Аксючиц, М.Астафьев, Н.Нарочницкая.

На выборах в Государственную Думу в декабре 1995 года список «Державы» не смог преодолеть 5-% барьер.

На президентских выборах 1996 года «Держава» под­держала кандидатуру Зюганова.

 

РУССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ СОЮЗ

Лидеры — Алексей Вдовин, Константин Касимовский.

Учрежден 6 мая 1993 года. 15 апреля 1994 года зареги­стрирован Минюстом как межрегиональное объединение.

Инициативная группа по созданию Русского Националь­ного Союза (РНС) возникла в начале 1993 года в результа­те выхода из Национально-Патриотического Фронта (НПФ) «Память» Дмитрия Васильева группы молодежи, недоволь­ной его конфликтом с представителем «Русской Православ­ной Церкви Заграницей» (РПДЗ) епископом Варнавой. Ли­дерами инициативной группы были рабочий Алексей Вдо­вин и студент Константин Касимовский. Первое время к ним примыкал редактор газеты «Черная Сотня» Александр Штильмарк, вышедший из «Памяти» еще в конце 1992 года.

К весне 1993 Штильмарк и группа Вдовина-Касимовского разделились. В апреле 1993 Штильмарк создал Движе­ние «Черная сотня», а 6 мая 1993 года Вдовин и Касимов­ский учредили Русский национальный союз.

Председатель РНС А.Вдовин, 1-й заместитель (и идео­лог) — К.Касимовский.

В основном занимается конфискациями «еретической» литературы у ее распространителей в метро, продажей антисемитской литературы.

РНС выступает за установление на переходный период «Национальной Диктатуры» с перспективой восстановления в дальнейшем «традиционной формы правления — самодер­жавия» путем созыва Земского собора (прав на престол потомков Великого Князя Кирилла Владимировича РНС не признает), признание Православия государственной рели­гией, введение церковной цензуры, запрет «иудаизма, са­танизма и неоязычества», «построение традиционного (не марксистского) социализма», присоединение к России «ис­конно русских» территорий за ее пределами (включая, на­пример, Киев и Левобережную Украину). По своему стилю РНС является радикальной националистической организа­цией, чего не скажешь о его программе.

С 1994 года РНС издает газету «Штурмовик» (главный редактор — К.Касимовский).

На президентских выборах 1996 года РНС не под­держал ни одну кандидатуру.

«штурМовик»

Издание Русского Национального Союза. Учредитель: К.Касимовский, г.Москва. Первый номер вышел в декабре 1 994 года. Выходит два раза в месяц. Объем: 4 полосы формата А-3. Тираж от 5 до ЭО тыс. Эпиграф: «Чистота Веры и чистота Крови». Основной задачей является пропа­ганда «Православно-самодержавного Национал-Социализ­ма». Тема программных статей — Национальная революция, Наиболее важные статьи: «Мы сильны и с нами Бог!». «Ка­питализм — орудие дьяволократии» [О Леоньтеве). Авторы: Константин Касимовский, Александр Калашников и др. По­стоянная рубрика «Русская информационная служба» со­держит рецензии книг, аудио-видеокассет. Выдержанный строгий стиль. Качество полиграфии неудовлетворительное.

Адрес редакции: 137550, Москва, Дмитровское шоссе, 27-3-1. Телефон: 979-57-39

 

НАЦИОНАЛЬНО-ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПАРТИЯ (НГП)

Оргкомитет НГП возник в г. Златоусте Челябинской области весной 1992 в результате отделения редакцион­ной группы «Русской газеты «Накануне»» во главе с Сер­геем Костроминым и Виктором Кошелоховым от возглав­лявшегося Юрием Липатниковым РУССКОГО СОЮЗА.

Председатель Оргкомитета НГП Сергей Костромин ранее был членом Демократической партии Льва Убожко 1988-89), Демократической партии СССР Ростислава Се­менова (1989), Либерально-демократической партии Со­ветского Союза (на 1 съезде 31 марта 1990 был избран членом ЦК), Российской Демократической партии Евгения Бутова (лето 1990 — весна 1991), Национально-республи­канской партии России Николая Лысенко (с весны 1991, был членом Центрального Совета), а затем Русского Сою­за Ю.Липатникова (с конца 1991 ).

В конце декабря 1992 года Костромин был аресто­ван по обвинению в призывах к насильственному из­менению общественного строя (ст.70 УК РСФСР) и раз­жиганию национальной розни (от.74-1); в следственном деле фигурировала также подготовка террористичес­ких актов. Тогда же у него были изъяты гранки 12-го номера газеты «Накануне». В 1991 был освобожден под подписку о невыезде и в конце 1994 осужден на три года условно по ст.74-1.

Находясь под следствием, Костромин неудачно бал­лотировался весной 1993 на пост губернатора Челябин­ской области, а в конце 1995 пытался выставить свою кан­дидатуру в депутаты Государственной Думы по списку Ев­ропейской либерально-демократической партии Владими­ра Богачева (список ЕЛДПР не собрал нужного числа под­писей). НГП имеет всероссийскую регистрацию. Печатный орган — «Русская газета «Накануне»» (изда­ется нерегулярно с декабря 1991, редакторы С.Костро­мин и В.Кошелохов).

На президентских выборах 1996 года НГП поддержала кандидатуру Зюганова.

Этой публикацией мы заканчиваем обозрение на­ционалистических и патриотических партий Рос­сии. В целом национал-патриотическое движение имеет три фазы своего развития. Первая — до ав­густа 1991 года, вторая — август 1991 — октябрь 1993 года, третья — с октября 1993 года по декабрь 1995 года. Первая фаза — время становления таких организаций, как «Память», Союз «Христиан­ское возрождение». Русское национальное единст­во, Либерально-демократическая партия России, На­ционально-республиканская партия России, Русская партия Корчагина. Это организации первой волны, которые характеризуются резко антикоммунистической позицией. Вторая волна представлена Русским национальным собором. Российским общенарод­ным союзом. Русской партией Милосердова, Нацио­нал-государственной партией. Они образовались после распада КПСС и являются в какой-то мере следствием этого процесса. Для второй волны ха­рактерны союзнические отношения с КПРФ. Партии третьей волны: Народная национальная партия. На­ционал-большевистская партия, Социал-патриотическое движение «Держава» являются партиями нового типа, которым свойственен поиск новых форм орга­низации.

PS.

Рассказав об действующих патриотических органи­зациях, необходимо также вкратце рассказать о Наци­онально-патриотическом фронте «Память», гремевшем на заре перестройки и Фронте национального спасения — широкой коалиции антиельцинских сил.

Национально-патриотический фронт «ПАМЯТЬ» («Память» Васильева)


Сложился на базе Историко-патриотического объ­единения «Память» в 1986 г. по инициативе В.Емелья­нова . В 1986-88 гг. назывался Патриотическим объ­единением «Память», председатель Ким Андреев, сек­ретарь Дмитрий Васильев.

Наименование Национально-патриотический фронт (НПФ) «Память» было принято 31 мая 1988 г. на собра­нии в Донском монастыре.

НПФ возглавляется Центральным Советом из 7-9 че­ловек, председатель Центрального Совета НПФ «Память» (он же «главный воевода» фронта) — Дмитрий Васильев.

Идеологию организации до 1989 г. можно охарак­теризовать как «национал-большевистскую». С начала 1989 г. перешла на монархические позиции. С 1992 года Д.Васильев называет себя «монархо-фашистом».

В настоящий момент «Память» не занимается актив­ной политикой и ограничивается выставлением канди­датуры Д.Васильева на выборах разного уровня.


ФРОНТ НАЦИОНАЛЬНОГО СПАСЕНИЯ (ФНС)

Создана в октябре 1992 года как коалиция национал-патриотических, коммунистических и имперских над­национальных (в том числе признающих ценности западной демократии) организаций и лидеров.

Среди рядового состава преобладали коммунисты, в центральном руководящем органе (Политсовете) — пари­тет националистов и государственников разного толка, с национал-большевиками как выразителями средний ариф­метической линии; непосредственный руководитель (пред­седатель исполкома Илья Константинов) — сторонник сильной наднациональной империи и рыночной экономи­ки с социал-демократическим регулированием. Крайние русские националисты (Валерий Иванов, Николай Павлов, Николай Лысенко) покинули ФНС в июле 1993 года, тог­да же вышли из ФНС относительно умеренные государ­ственники, склонные к заигрыванию с «центром» (Сергей Бабурин, Владимир Исаков).

Лидеры (помимо Константинова) — Геннадий Зюганов, Александр Проханов, Михаил Астафьев, Станислав Тере­хов, Сажи Умалатова, Виктор Илюхин, Олег Финько и др.

После октябрьских событий 1993 года — в кризисе, хотя целый ряд активистов ФНС избран в Государственную Думу (про спискам КПРФ и ЛДПР, а также как независимые).

Остатки ФНС превратились в контору по собиранию подписей различным денежным кандидатам.

Данный обзор включает в себя только те ор­ганизации, которые реально влияют на политичес­кую ситуацию в России. Эти организации соот­ветствуют четырем критериям: 1) Официальная регистрация — всероссийская или межрегиональ­ная, 2) Активное участие в избирательных ком­паниях, 3) Регулярное издание партийных газет и журналов, 4) Проведение публичных политичес­ких акций — митинги, демонстрации, пикеты и т.д. Другие малоизвестные патриотические и националистические партии и движения не пред­ставлены в нашем обзоре — как мало влияющие на политическую ситуацию.

 

 
«ПерваяПредыдущая123СледующаяПоследняя»

JPAGE_CURRENT_OF_TOTAL
 

Исторический журнал Наследие предков

Фоторепортажи

Фоторепортаж с концерта в католическом костеле на Малой Грузинской улице

cost

 
Фоторепортаж с фестиваля «НОВЫЙ ЗВУК-2»

otkr

 
Фоторепортаж с фестиваля НОВЫЙ ЗВУК. ШАГ ПЕРВЫЙ

otkr

 
Яндекс.Метрика

Rambler's Top100